Тоска по окраинам - Сопикова Анастасия Сергеевна - Страница 44

Пусть забудется всё мелкое, грязное.

Вертелись перед глазами, ускоряясь, картинки: платье с золотым бисером, фата, и горящие гордостью глаза, и нежные теплые ночи, и квартира эта окнами в сад, с чайничком, с котами, с подушками, с завтраками, и танцами, и планами, и… и… и покой.

Без А.М., без его свитера крупной вязки, без темневшей в вороте шеи, без его длинных пальцев и смущенного взгляда исподлобья, – без него ничего не случится. Без него будет темнота и гибель. «По-жа-луй-ста, спа-си ме-ня». «По-жа-луй-ста».

Картинки вертелись в обратном порядке, раскручиваясь, как кинолента: от детей в огромном доме и совместных фотографий; вот она в черной юбке с цветами, со счастливой улыбкой, даже с загаром, вот он – повзрослевший, отрастивший щетину, в белой рубашке и брюках. И опять пленка скручивалась, показывая, как через белесую ткань фаты, всё то счастье, что могло их ждать, что ждало, случилось и было, вплоть до той первой ночи в комнате с видом на старый мост; до первого поцелуя в фойе какого-то здания, которое потом безжалостно снесут; до первой встречи на мосту – встречи паренька в нелепом берете с гордой маленькой дрессировщицей. И самая-самая первая – в саду, на окраине, подле статуи брошенного медвежонка с беззащитными острыми лопатками, склонившегося к земле и потупившего глаза… совсем один… наверняка они тоже каре-зеленые, обложенные южными тенями, серьезные, насмешливые и торжественные, – о, перестань, только посмотри на меня, только приди сюда, слышишь, я же умру здесь, приди, приди, приди, слышишь, слышишь, слышишь…

Но никто никогда не пришел.

март – декабрь 2020