"Фантастика 2024-183". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кронос Александр - Страница 1843

Девушка молчала. Её руки то сжимались в кулаки, то разжимались, будто она пыталась найти выход для переполнявшего ее гнева.

Я продолжил:

— Мы можем пойти на поводу у эмоций и разорвать отношения. Это будет ярко и громко: можешь попытаться избить меня букетом, можем выйти в коридор и покричать друг на друга, можем даже сломать пару стен, чтобы заявить о нашей ссоре и выплеснуть эмоции. Можно нянчить дальше обиды месяцами или даже годами. Но можно пойти другим путем. Мы можем провести какое-то время вместе. Снова начать общаться. Говорить часами, обсуждать всякое, и постепенно решить, стоит ли продолжать отношения.

— Ты правда думаешь, что сможешь убедить меня согласиться с помощью красноречия и туманных обещаний?

— Только если ты готова быть убежденной. Просто я тут подумал: если бы конфликты всегда заканчивались смертельными обидами, человечество давно бы уже вымерло. Может, и мы сможем преодолеть эту ссору?

Амила хмыкнула, но задумалась. А потом — взяла протянутый браслет для телепортации, который я забрал с Земли.

— Не обещаю, что не выкину его, — буркнула она.

— Главное, что ты его взяла. Кстати, у меня есть предложение, которое тебя весьма заинтересует.

— Что за предложение?

— Взятка. Я долго думал, что бы такое тебе подарить, чтобы задобрить, и решил предложить тебе духовного питомца.

Девушка не улыбнулась на неуклюжую попытку пошутить, но переспросила:

— Что за духовный питомец?

Я рассказал ей про нурса. Судя по ее реакции, у них таких не было. Да и вообще, за все пребывание в Школе я ни у кого не видел на руках татуировок.

— То есть, ты предлагаешь мне перейти в твой мир?

— Да. Завтра я собираюсь отправиться за питомцем, и буду рад, если ты ко мне присоединишься.

— Переход в твой мир… Это совершенно другой уровень доверия.

— Да, — кивнул я, глядя ей в глаза. — Совершенно согласен, перейти в чужой мир может быть жутковато.

— Я подумаю. И еще одно, Кин. если ты снова исчезнешь без объяснений — никакие цветы и браслеты тебя не спасут.

В целом мне понравился наш разговор. Девушка не вышла за рамки: не стала строить из себя обиженную на всю жизнь особу, не стала поливать меня грязью и переходить на личности, не попыталась выдать пощечину. Хотя теперь пощечины мне не навредят, даже если мне их начнет отвешивать дракон, попытки ударить меня хватило бы, чтобы я поставил на отношениях крест.

Я улыбнулся ей впервые за долгое время — искренне и тепло.

— Обещаю: больше никаких побегов.

Похоже, у нас все налаживается. Медленно, но налаживается.

Глава 29

Я поднял руку, и телега остановилась на обочине, скрипя под тяжестью пожитков.

Это была старая повозка, наскоро нагруженная всем, что можно было унести из дома: мешок с зерном для лошади, узлы с одеждой, небольшой сундук с посудой и, кажется, даже клетка с курицей. Хозяин этой телеги, сидевший на козлах, напряжённо поглядывал по сторонам, опасаясь, что я остановил его не просто так и планирую отнять последнее. Лицо человека было измождённым, напуганным.

— До Шаркгофа довезешь? — попросил я.

— А драться умеешь?

— Батя приемы показывал. Пару кошмаров отгоню.

— Коли так, садись. Только места там мало, — буркнул он, не вынимая руку из-под плаща. Что у него там — арбалет? Кинжал?

Впрочем, плевать.

Я забрался на край телеги, устроившись между мешками и клеткой с курицы. Телега заскрипела, но выдержала.

— Тяжелый ты…

Лошадь фыркнула, переступила копытами, но пошла.

За следующий час мы повстречали и обогнали массу людей. Деревенские жители спешно грузили свои вещи на телеги или просто тащили их в руках. Женщины прижимали к себе детей, мужчины торопливо спорили о дорогах: куда ехать, где безопаснее. Люди бежали от Бедствия, что порушило и натравило Кошмары на Гануду. Деревенские громко и нервно болтали, что Моас может прийти за ними. Что она не остановится.

Я закрыл глаза и отмалчивался, когда возница жадно выспрашивал новости и слухи о Моас, которую сутки назад (судя по слухам) видели в двух-трех разных местах. Радовать людей я не хотел, даже если бы мне поверили. Мою битву с Моас видел только Эклектика, и лишней славы мне не хотелось.

Кто-нибудь задавался вопросом, как живётся героям после достижения цели? Кто задумывался, как адаптируются к обычной жизни профессиональные спортсмены, которые на пике карьеры уходят из спорта? Находят ли они себе хобби по вкусу? Есть ли в их жизни что-то кроме спорта?

Возможно, моя история показалась бы кому-то забавной. Я стремился к силе, но когда получил её и понял, что в этом мире мне никто больше не ровня — я ужаснулся. Прежде я шёл от слабого противника к более сильному, а когда неожиданно для себя сравнялся с бедствиями, испугался, потому что не знал, зачем жить дальше, и что дальше в этой жизни делать. Это было почти смешно: вряд ли кого-то ещё пугала достигнутая цель.

Телега скрипнула подо мной. Раздалась ворчливая ругань возницы. Недовольно заржала лошадь, и телега начала замедляться.

— Приближаемся к Шаркгофу. Парень?

— Понял, отец.

Я спрыгнул, поравнялся с возницей и щелчком пальца отправил ему серебряный кругляш. Мужчина придушенно всхлипнул, разглядев монету, а я шагал к городу, где я надеялся получить питомца.

В конце концов, некоторые бывшие спортсмены становятся тренерами. Почему бы мне не попробовать вырастить питомца? Жаль только, что Амила не появилась, ни вчера, ни сегодня. Но я не терял надежды.

Я пошел в обход очереди из повозок к воротам.

Рядом с ними, свернувшись кольцом, лежал огромный дракон — нурс. Существо лениво подняло веко, посмотрело на меня без интереса.

Свободный стражник обратился ко мне:

— Куда идешь, не в Питомник ли?

— Именно туда. Как лучше дойти? — спросил я.

— Сперва бумаги свои покажи.

Я достал свернутую в трубочку бумагу и протянул стражу. Тот мазнул взглядом по печати и махнул рукой в сторону широкого прохода за воротами:

— Иди прямо по главной улице до центральной площади. Там тебя встретят наставники академии. Придешь до начала отбора, но лучше так, чем опоздать, верно?

Я кивнул и шагнул через арку ворот.

Несмотря на обещание отправиться в Питомник, я решил первым делом осмотреть этот город.

Шаргкоф был построен в громадной пещеры, свод которой поддерживали гигантские каменные колонны. Большинство домов у ворот были из бревен и досок. Вместо крыш — уложенные доски. Понятно, что дождей и снега здесь можно не опасаться.

Чем дальше я шел, тем больше появлялось кирпичных и каменных строений. Я видел крутые крыши с чешуйчатой черепицей, хотя в крышах здесь потребности не было. Здания строились тесно, касались друг друга боками, срастались стенами. Одно здание подпирало другое, и только красивые двух- трехэтажные особняки стояли особливо от других домов и даже имели тесные внутренние дворики.

Центральная улица была прямой, а вот другие были извилистыми, словно прокладывали их по чертежам пьяного школьника. Я свернул на боковую улочку, которая перешла еще в одну и закончилась тупиком, где гнили какие-то деревянные ящики. Я попытался выбраться по другой улице, но едва окончательно не заблудился — планировка города была лабиринтоподобной и неопытного путника могла кружить по своим улочкам практически бесконечно. Я вернулся обратно по своим следам и дальше шел по центральной улице, рассматривая аккуратно сложенные кирпичные дома, соседствующие с развалюхами из глины и досок.

Бедность соседствовала с богатством, но чем дальше я шел, тем меньше оставалось бедности. Зато я начал замечать лавки.

Если на окраине я не встречал прохожих, то чем дальше шел, тем больше их было. Самый центр города жил: стучали копыта мелких лошадок, тянущих повозки, сновали туда-сюда прохожие. Кто-то был в потрепанной рабочей форме, кто-то важно прогуливался.

Вдоль дороги шла узкая ливневая канава, закрытая металлической решеткой. Я увидел, что в одном месте край решетки был приподнят на десяток сантиметров. Мне показалось, что в эту щель из темноты на меня смотрят внимательные глаза.