Из бурных волн (ЛП) - Лейн Вал И. - Страница 33

— Она кажется замечательной, — кивнула я. — Где именно проходило ваше шоу?

Пожилая женщина откинулась на спинку стула.

— Ну, ты помнишь… Место в центре города. У залива, видишь? — Она указала пальцем мне на изображение здания с большими желтыми буквами циркового шрифта, над входом висел синий полосатый занавес. Это могло быть где угодно в центре Сент-Огастина или Константина, но я полагала, что это не имеет значения.

— Иногда Серена специально появлялась на берегу океана недалеко от пляжа Константин. Они все получили от этого такое удовольствие, — старуха надолго задумалась.

— Они? — спросила я.

— Туристы. Местные жители. Дети… Поклонники. Они оставляли ей записки… присылали… присылали цветы. Но был один, которым она восхищалась в ответ. Он приходил к ней по вечерам, и она приводила его за кулисы. Иногда я заставала их поздно возвращающимися с купания при лунном свете. Якобы он был очень красив. Черные волосы, приятное лицо. И все такое.

Я навострила уши при упоминании об этом особом поклоннике.

— Итак, что с ней случилось, если вы не возражаете, я спрошу?

Внезапно теплый тон женщины стал ледяным.

— Bueno (исп. «Хорошо»), у тебя перед глазами вырезка из газеты. Там написано, что произошло.

Я моргнула, чтобы сдержать жар, который вспыхнул у меня на лице от смущения.

— Да, но вы действительно верите, что она утопилась? — Я выдавила из себя вопрос.

— Не знаю… она утопилась? Кто? Нет… она бы этого не сделала. Она здесь? — резко спросила женщина, огляделась по сторонам и позвала ее по имени. — Серена. Королева, куда ты ходила, дорогая?

Я не могла отделаться от ощущения, что эта маленькая старушка знает больше. Я верила, что она что-то знает. Если бы я только могла вытянуть это из нее. Мне нужно было направить ее к еще одному всплеску ясности. И тут вспомнила слова Рассела о том, что Вальдес угрожал ему, если он кому-нибудь расскажет. Возможно, то же самое было и с миссис Гутьеррес. Копнув поглубже, я набралась смелости, чтобы добиться от нее большего.

— Вы можете рассказать о том, что на самом деле произошло той ночью? Этой ночью? — Я указала на газетную вырезку.

Синтия вскочила, чуть не опрокинув стул.

— Ладно, хватит.

Но, к моему удивлению, миссис Гутьеррес протянула руку и жестом велела дочери сесть обратно.

— Я не могу… я не могу доказать, что произошло. Никто не поверил мне… никто… никто мне не поверит. — Ее опущенные глаза заблестели от влаги, и я могла только догадываться, что она пытается сдержать слезы.

— Отец Серены поверил бы вам. Он знает, что она не убивала себя. Он знает, что полиция скрыла это, потому что не смогла собрать все воедино. — Я сделала паузу, и не знаю, какая смелость на меня нашла, чтобы сделать это, но я осторожно положила руку поверх ее ладони через стол. — И я думаю, вы тоже это знаете.

Пожилая женщина разрыдалась и, опустив голову, начала безудержно всхлипывать.

Синтия тихо выругалась и снова встала.

— Мне все равно, девочка, тебе нужно уйти. Посмотри, что ты с ней делаешь! Ты приходишь сюда и задаешь ей вопросы обо всех этих странных вещах, напоминая о прошлом, которое она едва помнит…

— О, нет, hija (исп. «дочка»), — фыркнула миссис Гутьеррес, пытаясь взять себя в руки. — Я хорошо это помню. Слишком хорошо. Но они думают, что я ненормальная. Ты тоже так думаешь. — Она замолчала, глядя на свою хмурую дочь. — Но, может быть, сейчас здесь есть кто-то, кто выслушает меня.

Я смотрела на нее, цепляясь за ее слова. Отчаяние никогда раньше не проявлялось во мне с такой силой.

Миссис Гутьеррес устроилась в кресле поудобнее и уставилась в одну точку на полу рядом с собой.

— Я была с ней в тот вечер, — начала она, не двигаясь с места. — Это было сразу после нашего шоу… в пятницу. Она взяла ласты и пошла на пирс, чтобы поплавать в одиночестве. Она училась свободно нырять в них. Я, конечно, пошла с ней, ради безопасности. Этот хвост был таким тяжелым. Я действительно не понимаю, как она так хорошо плавала в нем… — Она помолчала. — Что я тебе уже говорила? Я… прости.

— Вы сказали, что это был вечер пятницы с Сереной.

— О, да… я ждала ее там, на берегу. Она ушла под воду некоторое время назад. Я уже начала беспокоиться. Я подумала, что она слишком долго находилась под водой. Но потом она, наконец, вынырнула, улыбаясь. Я сказала, что уже поздно и нам пора. Когда я возвращалась к фургону, Серена захотела задержаться на минутку и понаблюдать за волнами. А потом…

Ее голос затих, а глаза заблестели. Я кивнула, чтобы подбодрить ее.

— Мужчина… он напал на нас. Понятия не имею, откуда он взялся. Будто он появился из самой воды. И у него был… меч. Кинжал. Я помню… Но я не могла как следует разглядеть его лицо из-за длинной бороды. Это было самое странное. Я подумала, что, может быть, он заблудившийся уличный артист или что-то в этом роде, но в его глазах было что-то от el diablo (исп. «дьявоал»). Он… он чего-то хотел… от Серены.

Я трясла ногой, чтобы успокоить нервы. Я подозревала, что она говорила о Вальдесе. Если это было что-то похожее на грозный взгляд человека, которого видела на корабле, я точно знала, что она имела в виду. Старушка перевела дыхание и продолжила:

— Я пыталась остановить его, но он ударил меня так, что я потеряла сознание. Я очнулась… всего на минуту. Я не могла пошевелиться, но увидела, как он забирает Серену. И тут из ниоткуда появились двое молодых людей, чтобы остановить его.

Беллами и Майло.

— Одного из них я знала… ее любовника. Он продолжал кричать: «Она не такая, как ты думаешь!» Он… он умолял мужчину оставить ее. Второго я не узнала, но он был примерно того же возраста. Они пытались оттащить его от нее… но я не видела, что произошло после этого, прежде чем снова потеряла сознание. Кто-то отнес меня в безопасное место. Я очнулась в больнице.

Рассел.

Синтия переводила взгляд с меня на свою мать и обратно. По выражению ее лица я поняла, что она считает нас обеих неуравновешенными. Миссис Гутьеррес вытерла слезинку, которая грозила скатиться по ее морщинистой щеке.

— И я ничего не смогла доказать. Мысль об убийстве была отвергнута. Доказательств нет.

Я подыскивала слова, чтобы ответить. Ее очевидное горе напомнило о том, как Рассел разбился вдребезги прямо у меня на глазах.

— Мне так жаль, что вам пришлось это пережить. И я сожалею о Серене. Она этого не заслуживала. — Я сжала ее руку, и она посмотрела мне в глаза. — Но есть еще кое-кто, кому нужно знать правду. Отец Серены считает, что ее поклонник помог убить ее. Возможно, ему поможет успокоиться осознание того, что все это время он пытался спасти ее.

Миссис Гутьеррес кивнула и достала фотографии Серены из своего фотоальбома.

— Отнеси ему эти фотографии и передай то, что я сказала тебе. Расскажи ему, кто я. Если он все еще не поверит тебе, можешь прислать его сюда, и я расскажу ему сама… я расскажу ему сама.

— Большое вам спасибо, сеньора, — сказал я ей, забирая у нее небольшую коллекцию фотографий. — Я рада, что познакомилась с вами и вашей дочерью. Для меня много значит, что вы нашли время поговорить со мной.

Синтия, скрестив руки на груди, по-прежнему смотрела на меня так, словно я была помехой, но я все равно одарила ее искренней улыбкой.

— Надеюсь, ты получила то, что хотела для своего проекта. — Она произнесла слово «проект», показывая пальцами символ кавычек.

— Да, получила, — я наклонила к ней подбородок. — Это было именно то, на что я надеялась. И я не знаю, как вас отблагодарить.

— Спасибо, Катрина, — перебила ее миссис Гутьеррес, — потому что теперь мне не придется уносить с собой в могилу то, что на самом деле случилось с Сереной Лавдей.

Волна облегчения захлестнула меня. Я была в восторге от мысли, что Рассел, возможно, наконец-то узнает о том, что произошло, и, возможно, сможет избавиться от ненависти к Беллами и Майло.

Когда я спускалась по ступенькам крыльца, пожилая женщина в последний раз высунула голову из входной двери, чтобы помахать на прощание. Я была так благодарна ей за гостеприимство, что мне даже стало немного грустно уходить. Когда я повернулась, чтобы уйти, она снова заговорила.