"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Боталова Мария - Страница 1364

– Но этого не может быть! Она же… она… – раздается потрясенный возглас Тилара, однако конца фразы я не слышу – рев пламени глушит все звуки.

Ледяная преграда рассыпается тысячами мелких, слепящих яркими искрами осколков. Огонь касается застывшей в неподвижности фигуры, срывает тонкую прозрачную маску, сбрасывает с тела оковы, и в тот же миг из него вырывается новая волна неистовой стихии Льда. Светловолосый парень распахивает глаза, на какое-то мгновение мы встречаемся взглядами, несмотря на бушующие между нами стихии. Мне не страшно думать о том, что Лед вот-вот настигнет меня – наверное, я умру раньше из-за собственной стихии, но ледяная волна вдруг замирает посередине и, вздрагивая пару раз, неохотно втягивается обратно – в сияющие голубым светом глаза хрупкого парня. Изначальный! Он действительно стал Изначальным, никто иной не смог бы этого сделать.

На землю падала с осознанием победы. У меня получилось. Пусть не выжить, но освободить его я сумела. А тело, кажется, горело и рвалось на части, нет, не так – распылялось, исчезало.

Мама, папа, братик, простите, я подвела вас. Простите за все!

Джаяр… как ты мне сейчас нужен. Ты бы унял невыносимую боль, будь ты рядом, она бы стала неважной. Джаяр, я так хочу увидеть тебя в последний раз… Джаяр!

Но чуда не случилось, он не откликнулся на мысленный зов, не появился, и темнота, больше не медля, накрыла меня с головой.

Я падала вниз. В воздушной, пористой как губка, влажной темноте. Бездонная, бесконечная, она была повсюду – наполняла окружающее пространство, холодным, осязаемым туманом липла к телу, проникала внутрь, обволакивала душу. С каждым мгновением меня, кажется, становилось все меньше, и я тонула в ней, тонула. Сначала пыталась хвататься за черные клубы, задержаться, прекратить падение или хотя бы замедлить, но темнота неуловимо ускользала, просачиваясь сквозь пальцы, а падение продолжалось. Кроме темноты и меня, маленькой песчинки, потерянной в пространстве, здесь не было больше ничего. Наверное, лишь благодаря мысли о том, что падать можно только вниз, а не вбок и не вверх, я определилась с направлением.

– Инира! – неожиданно разорвал темноту чей-то голос.

Я вздрогнула, заозиралась по сторонам, но, кроме все той же темноты и собственных волос, красными лентами колыхавшихся, словно водоросли в воде, никого не увидела. Да и какая разница? Разве чье-то появление может что-либо изменить? Не проще ли отпустить, забыться, отдаться на волю бескрайней темноте и в какой-то момент совсем в ней раствориться. Это сначала было страшно, хотелось кричать, сопротивляться, потом падение захватывало дух, дарило упоительные ощущения, постепенно сменившиеся странным удовлетворением и равнодушием.

– Инира! – На этот раз смутно знакомый голос прозвучал гораздо ближе. – Инира, держись!

«Джаяр? Неужели Джаяр?» – встрепенулась я и снова почувствовала желание бороться. Яркой вспышкой мелькнули в мыслях воспоминания о последних событиях, а следом, неотделимая от них, нахлынула боль. Я закричала, забарахталась в беспорядке, пытаясь то ли ухватиться за туманную тьму, все более густую и глубокую, то ли унять страшную, дикую боль, снова завладевшую телом.

– Инира…

Передо мной мелькнул крылатый силуэт, я напряженно замерла, всматриваясь в него, пытаясь узнать, убедиться. Даже кричать перестала – почему-то теперь стало стыдно за собственную слабость. Вскоре мужчина приблизился, вынырнул из черноты, и я наконец разглядела бледное лицо арэйна Смерти.

– Ксай? – удивленно выдохнула я.

Не Джаяр… Не Джаяр! Хотелось выть от жгучего разочарования, от отчаяния и всепоглощающей боли. Зачем ее терпеть, зачем снова мучиться, если это всего лишь Ксай?! Он пришел, потому что обязан мне жизнью, а Джаяру я не нужна. Так зачем бороться, зачем страдать?

– Ты должна пойти со мной. – Арэйн протянул мне руку.

– Нет, – мотнула я головой, всколыхнув облако волос. – Не хочу. Я лучше останусь здесь.

– Ты должна, Инира, – с нажимом повторил Ксай и поймал мое запястье, не дожидаясь согласия. Нас встряхнуло, падение прекратилось – благодаря большим, сильным крыльям, переливающимся в темноте драгоценными всполохами, вдвоем мы зависли на месте. Разом усилилась боль, стала нестерпимой, невозможной, сводящей с ума.

– Не пойду, не хочу! – воскликнула я и, надеясь, что арэйн сжалится, со всхлипом призналась: – Сопротивляться больно.

– Знаю, – кивнул он понимающе, только не было в его взгляде сочувствия, не было там ни сострадания, ни милосердия – лишь холодная, твердая настойчивость. – Терпи. Ты должна жить.

Он потянул меня за руку, а темнота вдруг сгустилась, со всех сторон навалилась на нас, впилась безжалостными иглами, жестоко терзая, цепляя невидимыми когтями, стаскивая вниз, но Ксай был не менее упорным. Взмахи крыльев участились, стали рваными, тяжелыми. Темнота не унималась, выцарапывала меня, выколупывала, оплетала скользкими жгутами, сдавливала грудь, будто хотела переломить, растереть в порошок, если уж не сможет отобрать у арэйна.

– Нет, я не могу, пожалуйста, отпусти, – сквозь слезы взмолилась я, пытаясь выдернуть руку из цепких пальцев арэйна. – Отпусти…

Однако Ксай не позволил мне освободиться.

– Посмотри мне в глаза, – потребовал он.

Я помню, в глаза арэйнам Смерти нельзя долго смотреть. Но что я теряю теперь? Ведь я уже умерла.

Подняла голову, решительно встретилась с ним взглядом.

Невероятные черные глаза затягивали в прекрасную, манящую Бездну. Серебристые искры вспыхивали все чаще, ярче, в звездном танце они кружились в глубине черного омута, завораживали, гипнотизировали, разгорались, насыщаясь таинственным светом.

– Ты должна, Инира. Пойдем.

Сияние в его глазах стало ослепительно ярким, настолько, что полностью затмило темную Бездну, а перед нами, прямо в воздухе, серебристыми лентами стала сплетаться тропинка, ведущая вверх, туда, где когда-то была моя жизнь. Уверенно ступив на невесомые, слегка дрожащие нити, Ксай потянул меня за собой. Я послушно сделала шаг, и еще один, и еще.

А дальше была только боль. Много боли.

Эпилог

В небольшой комнатушке с бежевыми стенами и украшенными веселыми незабудками портьерами пахло лекарственными травами, теплом и, как ни странно, солнцем, несмотря на то что осеннее светило уже утратило часть своих особенностей. На широкой кровати, занимавшей почти все помещение, лежала хрупкая девушка с бледным, изможденным лицом. Закрытые глаза обведены темными кругами, щеки ввалились, пухлые губы, потерявшие привычный цвет, напряженно сжаты, длинные красные волосы, тоже потускневшие, словно лишенные огненного присутствия родной стихии, в беспорядке рассыпаны по подушке. Но дыхание у девушки ровное, спокойное.

Рядом на стуле, едва втиснутом в комнатушку между кроватью и стеной, сидел мужчина с удивительными черными глазами, в глубине которых вспыхивали загадочные искры. Вынув из кармана хрустально-прозрачный кристалл в форме триакисоктаэдра, Ксай расправил цепочку и осторожно, придерживая голову девушки, надел артефакт ей на шею.

– Damis natvir fies, – произнес он ритуальную фразу. – Позволяю тебе, Инира, связываться по кристаллу со мной.

Провел рукой по девичьей щеке, задумчиво пропустил сквозь пальцы шелковую прядку волос, качнул головой.

Кто бы мог представить, он чуть не потерял Иниру. Успел в самый последний момент. Только благодаря связавшему их долгу жизни смог побороть действие яда и очнуться. Только благодаря стихии Смерти смог ее отыскать и вовремя прийти на помощь. Опоздай он хоть на минуту, и девушку было бы уже не вернуть. Но у него получилось. Теперь Инира выживет и, Ксай надеется, сохранит свою магию. Нет, не Огонь – того она наверняка лишилась – но Эфир… о да, Эфир останется с ней!

Ксай довольно улыбнулся, поднялся на ноги, потягиваясь, чтобы размять затекшее от долгого сидения тело. На выходе из комнаты мужчина задержался, обернулся через плечо и негромко произнес: