"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карпущенко Сергей Васильевич - Страница 761

— Но… я даже не знаю, что спрашивать!

— Я пойду с тобой. Мы с профессором знакомы. Но окончательное право — только у тебя.

— Хорошо, я согласна. Когда пойдем?

Ответить Инга не успела. Молчавшая до сих пор Зоя не хотела потерять ни одну из возможностей:

— А во-вторых?

— Что? — не поняла Инга, но потом вспомнила начало фразы, усмехнулась и сказала. — Ах, ты об этом. Вика, а я вот не уверена, что нам не надо к гадалке ходить.

— В смысле? — удивился Стручок.

— Знаете… — впервые в голосе Инги чувствовалось сомнение, — …моя мысль еще не совсем оформилась, но есть предчувствие, что проблемы, связанные с душой, могли бы решить люди, работающие с душами.

— Гадалки? — удивилась Вика.

— Экстрасенсы. Но тут мне еще надо подумать.

— Интересный поворот, — задумчиво произнесла Зоя, — но логика в этом есть.

* * *

Вика закусила губу и сосредоточенно глядела на профессора. Звягинцев отстраненно говорил об абстрактных пациентах, а ей приходилось делать усилия, чтобы примерять сказанное к Торику. Инга, наоборот, сидела свободно и даже небрежно, и только жилка, нервно пульсирующая на ее изящном горле, выдавала скрытое волнение.

— …Поэтому я могу предложить вам одну новую методику. Она рискованная, не вполне проверенная, официально не утвержденная, но есть информация, что в определенных случаях она может дать эффективные результаты при лечении комы.

Инга размеренно кивнула и слегка приподняла брови, приглашая профессора продолжить.

— Я бы не стал вам предлагать такой сомнительный метод. Но нас подгоняет время, — Звягинцев словно извинялся. — Некоторые из наших пациентов находятся в коме годами, там лечение консервативное: мы просто их поддерживаем и ждем, пока организм справится самостоятельно. Однако в данном случае динамика у нас отрицательная. Пациенту с каждым днем становится хуже, и консервативные методы не могут компенсировать его деградацию.

Вика вздохнула, а профессор, слегка сдвинув очки к переносице, продолжил:

— Методика состоит вот в чем. Пациенту проводят общеукрепляющий комплекс процедур с повышением иммунитета. Затем медицинскими средствами вызывают остановку сердца. Наступает состояние клинической смерти. Дальше надо очень точно следить за временем: если чуть промахнуться, пациент умирает. Через строго отмеренный промежуток времени у пациента заново запускают сердце.

Теперь Вика невольно зажала рот рукой и смотрела на говорящего почти с ужасом.

— Иногда уже на этом этапе результат бывает фатальным — сердце запустить не удается, — он развел руками. — Другой вариант — пациента вывели из состояния клинической смерти, но он так и остался в коме. В этом случае мы ничего не теряем, но и не получаем никаких преимуществ. Но делаем мы все это ради третьего возможного исхода. После выхода из состояния клинической смерти в организме пациента может произойти как бы перезапуск всех систем организма. В том числе возвращение сознания. И такие случаи в литературе отмечаются.

— И это могло бы нам помочь? — уточнила Инга.

— Как знать. Что дальше — уже другой вопрос. Пациент может остаться инвалидом. Он может снова впасть в кому. Сознание может вернуться не полностью. Тогда он перейдет в вегетативное состояние: первичные рефлексы есть, но мышления нет и уже не будет. В общем, спектр возможных реакций довольно широк. Но шанс на благоприятный исход пусть маленький, но есть.

Теперь профессор обращался прямо к Вике:

— Мы уже начали укрепляющую терапию. Курс занимает три дня. За это время вам нужно принять решение — согласны ли вы и ближайшие родственники пациента на свой страх и риск применить эту методику. Если согласитесь, вы подпишете отказ от ответственности. Тогда в случае смерти пациента, чего нам всем, разумеется, хотелось бы избежать, тем не менее в таком печальном случае вы документально откажетесь от предъявления любых претензий к организации здравоохранения. Это общая практика, необходимая формальность.

Он протянул им несколько листов.

— Вот вам по два экземпляра бланков. Думайте. Советуйтесь. Решайте. И сообщите мне о своем решении. Я понимаю: ситуация непростая. Но шанс есть. Позитивные результаты этой методики в медицине зафиксированы.

Вика беспокоилась напрасно: ей так и не пришлось сказать ни слова. Хотя теперь ее волновали совсем другие проблемы. Оба варианта решения казались неправильными. А необходимость сделать моральный выбор давила почти невыносимо.

И как быть?

Глава 34. Гадалка

— Ну что, «сестрица», что-нибудь надумала?

— Знаете, Инга, я все еще сомневаюсь.

— Понимаю, но время уходит. Мне кажется, нам остается только рискнуть.

— Я боюсь потерять его.

— Видишь ли… если ничего не делать, то мы его потеряем обязательно. А тут все-таки шанс.

— Это да. Ладно, уговорили. Давайте съездим к родителям и подпишем бумаги. Только вместе: вы мне поможете их убедить.

* * *

— Профессор, но с ним ведь все будет хорошо?

— Я надеюсь, что мы хотя бы не ухудшим положение больного. А при хорошем раскладе сможем вернуть его к нормальной жизни.

— Да, я помню. Вы рассказывали. Но…

— Большего я вам обещать не могу.

Вика беспомощно смотрит на Ингу. Та медленно кивает в ответ.

— Хорошо. Вот, возьмите. Мы все подписали.

— Прекрасно. Будем готовиться. Инга Альгисовна, как только установим конкретную дату и время, я сразу вам сообщу.

— Да, конечно. Спасибо вам.

* * *

— Вика, ты куда сейчас?

— Домой. Я вся в сомнениях и…

— Послушай, это еще не все. Давай-ка, дружочек, собирай наших к пяти вечера. Я попробую организовать еще одну важную встречу. Вика, ты слышишь меня?

— Что? А… ладно, я позвоню им. А кто еще придет?

— Увидишь. Не хочу предвосхищать события. Но очинно надеюсь, что нам смогут помочь не только медики.

* * *

— Зоя, рада тебя видеть. Как ты?

— Здравствуйте, Инга. Ну… так, нормально. Что-то случилось? С Ториком?

— Нет-нет, пока все по-прежнему. Зоя, давай-ка в сторонку отойдем.

— Конечно. Что такое?

— Послушай, я понимаю, это совершенно не мое дело, но… Сейчас мне важно это знать. Во время вашей последней встречи, как тебе показалось, Торик твердо решил вернуться или он сомневается?

— Нет, сейчас он уже сам хочет. Видите ли… Я… могу вам довериться?

— После всего? Думаю, да, никаких сомнений. Что-то еще произошло?

— Да. Я… так получилось, что я призналась ему в любви.

— О, даже так! Это отличная новость. Я и не рассчитывала на такой исход, хотя мне всегда казалось, что вы с ним очень подходите друг другу.

— Мне тоже, но… вы же понимаете, у нас обоих все непросто. И в жизни, и в судьбе.

— Понимаю. Как и у всех нас.

— Эй, вы где? Секретничаете? — Вика говорила весело, но глаза оставались грустными.

— Уже идем, — улыбнулась Инга в ответ. — Я хочу сделать одно объявление.

— Инга, вы же обещали! — глаза Зои тревожно округлились.

— Зоечка, не волнуйся. Это совсем о другом. Пойдем, я хочу поговорить сразу со всеми.

* * *

— Олежек, ты сегодня такой нарядный, просто глазам больно.

— А я?

— Вик, ну кто бы спорил. Ты у нас вообще прелесть!

— Инга, вы что-то хотели нам сказать? — Зоя по-прежнему оставалась напряженной и собранной. Дежурные комплименты никогда не производили на нее впечатления.

— Да. Хотела. Я понимаю, все мы сейчас думаем только об одном: чем еще помочь Торику вернуться.

Стручок кивнул. Вика не отрывала напряженного взгляда от Инги. Зоя сидела, уставившись на свои руки, сплетенные в сложную фигуру на столе.

— Я додумала ту мысль, — начала Инга. — Да, я доверяю нашим медикам, они свое дело знают.