"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карпущенко Сергей Васильевич - Страница 682

— Нуль, — привычно поправила Вика. — Так и я — тоже.

— Как это? Тебя же пять лет учили этому!

— Ну… учили. У нас даже практика была в школе. Однажды на уроке мальчишки…

— Погоди. Что будем делать с дипломом-то? А тему нельзя сменить на… нормальную?

— Нельзя, в том-то и дело!

— Значит, у нас только один выход — библиотека. Нужно собрать все, что сможем, по этой теме. А потом пересказать своими словами.

— Ура! — Она вскочила, закружилась по комнате, ненароком сбив с полки цветной шар в плетеном горшке, но даже не заметила этого.

Разумеется, текст в основном писал Торик, но Вика старательно вникала в детали и даже вносила поправки. К тому же все исходные материалы она собирала в библиотеке сама. Пару раз даже приезжала к Торику на работу, взяв в читальном зале нужные статьи и книги, сумев их вынести всеми правдами и неправдами, чтобы Торик быстренько снял ксерокопии. Вот где пригодилась «Служба копирования» из инвалидов! Пока Вика сидела в «Компьютерной» и ждала, шустрые бухгалтерши о ней чего только не надумали. Но если что и говорили, то между собой, Торику ничего не высказывали. Человек взрослый, неженатый, мало ли, какие у него подружки?

В итоге тема ему даже понравилась. В нем снова проснулся философ, и он посмотрел на вещи шире. Наглядность — это абстрактное понятие, которое имеет предельно практическое применение. Суть оказалась не в том, ЧТО рассказывать и показывать, а в том, КАК это делать.

А если копнуть еще глубже, применение наглядных пособий, наглядных представлений о явлениях и темах позволяли преподавателям пробуждать в учениках другое полушарие мозга. Не то, что отвечает за переработку текста или речи, а то, что занимается восприятием и обработкой образов. А когда за работу принимались оба полушария сразу, они помогали друг другу, и материал усваивался быстрее. В каком-то смысле, это тоже была синергия — синергия полушарий. Когда вместе они делают то, чего не могло бы сделать каждое из них по отдельности.

Вот только вопрос: надо ли это — копать глубже?

* * *

Зоя ничуть не удивилась.

Торику не терпелось делиться с ней новыми открытиями, так что они теперь довольно часто перезванивались. Так вот, мысль о слаженной работе полушарий Зое казалась очевидной:

— А ты думаешь, почему я не просто читаю столбики твоих цифр, а именно строю модели в Маткаде? Он дает самые разные наглядные представления. А дальше включается человеческая интуиция. Покрутишь одну идею, другую, разные виды, разные представления, и вдруг приходит озарение: так вот же он, тренд! Раскручиваешь его обратно до формул и выводишь закономерность.

— Так просто? — не удержался он.

Зоя вздохнула:

— Как тебе сказать? Это как рассказывать про игру на рояле. Садишься, трогаешь клавиши, и миллионы людей во всем мире слушают тебя, открыв рот. Это просто?

— Там надо еще уметь играть, причем хорошо. И музыку чувствовать, как никто.

— Вот и я о том же. Уметь. Ошибаться. Набивать шишки. Учиться делать. Учиться видеть, замечать, сопоставлять.

— И еще думать и оценивать.

— Вот-вот. Кстати, я тут покрутила еще наши данные и сделала кое-какие новые выводы. Этот твой Стручок, похоже, был прав. Не все частоты принимаемого спектра оказались важны. Часть их, видимо, относится просто к процессам в организме, а не к обмену данными с прибором. Я пока буду их игнорировать при анализе.

— Меньше сора — меньше вздора?

— Пока да. Но я не исключаю, что когда-нибудь и в них покопаемся отдельно. Возможно, оттуда можно будет косвенно извлекать твое состояние — волнуешься ты или в покое, испытываешь радость или горе. И еще…

— Да?

— Относительно «черного ящика» он тоже оказался прав. Без «входных данных», без того, как мы воздействуем на мозг, там нечего было делать. Мне жаль, что я сама до этого не додумалась и потратила столько усилий и времени напрасно.

— Извини.

— Я догадывалась, но… не знала, возможно ли технически получать и записывать эти данные.

— Я обязательно скажу ему.

— А знаешь что? Мне даже интересно было бы на него посмотреть. Можно это устроить?

— Конечно. Он тоже хотел с тобой познакомиться. И нам троим есть, что обсудить.

* * *

Торика одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, ему нравилась идея, что его друзья встретятся друг с другом. Тем более, они оба — и Зоя, и Стручок — хотели этого, каждому из них было интересно взглянуть на другого. Да и общее обсуждение могло натолкнуть на новые мысли, и это все здорово.

Беспокоило другое: все-таки не зря в песне пелось «Почему вы — друзья лишь во мне одном и чужие между собой?» Мысль выражена очень точно и емко. И потом — весь его жизненный опыт подтверждал это: из попытки сделать своих друзей еще и друзьями друг друга обычно не выходит ничего хорошего. Например, Семен и Роберт пришли в его жизнь из очень разных миров и относились друг к другу весьма неодобрительно, еле терпели друг друга.

Из позитивных примеров нашлось только два: их школьный ансамбль и «дружба на троих» с Робертом и Валерычем. Но в ансамбле их объединяло общее хобби — все они играли музыку, а в тройке, несмотря на различия характеров и темпераментов, их отношениями рулил сверхобщительный Роберт, который легко «склеивал» или «сшивал» любые компании. В общем, сомнений хватало. И все же в начале лета он решился.

Глава 21. Командный забег

Июнь 1998 года, Город, 33 года

Вика теперь часто бывала дома. Диплом они написали, до защиты оставалась пара недель, и понятно, что оба волновались. Одно дело — что они сами думают о теме, и совсем другое — как воспримут ее члены комиссии. Впрочем, руководитель дипломной работы уже предварительно посмотрела текст, внесла несколько несущественных поправок, попросила добавить небольшой подраздел, но в целом осталась довольна. Это вселяло надежду, но сомнения все равно оставались.

Первой пришла Зоя. Лиловая блузка отлично подходила к ее волосам цвета темного меда. А еще Торик впервые увидел ее не в брюках, а в юбке, правда, тоже джинсовой.

— Привет! — радостно крикнула Вика, на секунду появляясь из кухни, где на правах хозяйки пекла блинчики. — А я все его изводила: когда, когда ты еще к нам придешь!

— Ну вот и пришла. Привет. Это тебе. — Зоя протянула ей знакомую по рекламе белую коробочку с нарисованной темно-красной лентой.

— Ух ты! — В глазах Вики вспыхнуло восхищение. — Это же «Раффаэлло»! Торик, помоги донести, а то у меня руки жирные. Я так хотела их попробовать, спасибо!

В порыве радости она потянулась было приобнять Зою хотя бы локотками, но вовремя вспомнила, что та не терпит никаких прикосновений.

— Проходи, — встретил Зою Торик. — И сразу: знаешь, как мой отец говорит? «Сначала дела, потом все остальное». Вот, держи подборку свежих данных.

— Ога, давай положу в сумку, чтобы не забыть. А он мудрый.

— Кто?

— Твой отец. Есть такой принцип: «First things first». Сначала — самое важное.

— Это ведь Стивен Кови?

— Да, — приятно удивилась она. — Ты тоже читал?

— Еще бы! Настольная книга! Название, конечно, наши выбрали…

— Отталкивающее, да: «Семь навыков высокоэффективных людей» — ее и в магазинах кладут рядом с такими книжечками, знаешь, «Сто способов воспитания вашей собаки» или «Тринадцать техник интенсивной защиты от излучения инопланетян».

— И попробуй, найди это сокровище в горах книжного мусора!

Оба улыбнулись. Из кухни донеслось:

— Мы уже пьем чай или сначала будет «давай попозже»?

— Подожди, это еще не все гости.

В дверях показалась Викина удивленная физиономия:

— А кто еще придет?

— Стру… ой, в смысле Олег. Если не передумает.

— Что-то я волнуюсь, — тихонько сказала Зоя и слегка потеребила пуговицу на блузке.

— Я то… — начал было Торик, но тут раздался звонок.