"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 868

– Надо успокоиться, – вздохнул Кощей. – Она расскажет, когда будет готова.

– А если нет? А если она нам не доверяет?

– Она же знает, что я за нее порву…

– Вот именно! – снова воскликнула Василиса. – А она упрямая, совсем как ты! И проблемы свои любит решать сама. Кош, она так плакала… Я всё думаю, что мы упустили, где не помогли, не защитили… Мы же видели, что что-то не так…

– Она просто повзрослела.

– Неправда! Давай признаем: она говорила, что всё хорошо, и мы предпочли поверить.

– Василиса…

– Мы должны были докопаться до сути, и вот теперь… Что же делать? Кош, что нам делать?

Ответа на этот вопрос не было. Кощей погладил ее по голове. Довольно быстро после рождения Златы Василиса перестала носить косу, стала укладывать волосы в узел, словно признала наконец, что она жена и мать. В волосах мелькнуло серебро.

– Тебе нужно меньше нервничать, – сказал Кощей, надеясь хоть немного ее успокоить. – Опять седой волос. Давай-ка я…

Василиса в его руках дернулась и отстранилась.

– Давай не сейчас, – попросила она, отводя глаза.

– Почему? – не понял Кощей. – Это же быстро. Я…

– Кош, пожалуйста…

– Василиса, прекрати, что ты…

– Нет!

Она вырвала руку, которую он всё еще держал, и отошла на несколько шагов. Повернулась к нему спиной и замерла.

– Василиса…

– Прости, – попросила она, не оборачиваясь. – Прости, Кош, я… я просто… Это из-за Златы. Правда, давай не сейчас.

На кухне повисла тишина. Кощею показалось, что где-то наверху раздались шаги. Но он упустил этот момент, потому что здесь происходило нечто не менее страшное, чем то, что творилось с его дочерью.

– Василиса, что происходит?

Вместо ответа Василиса опустилась на стул, уперлась локтями о стол и спрятала лицо в ладонях. Что-то внутри свело до боли.

Нет.

– Прости, – попросила она. – Прости меня, если сможешь. Я понимаю, после того, что ты сделал для меня, у меня нет права тебе в этом отказывать, но я не хочу. Я старалась, уговаривала себя, но просто теперь, когда Злата в таком состоянии, нервы сдали – и у меня не осталось на это сил…

– Ты хочешь продолжать стареть?

– Да.

Произнесенное слово эхом отозвалось в нем.

Кощей дошел до стола и опустился на соседний стул. Что-то ноги плохо держали. В последнее время ему тоже начало казаться, что он стареет. Кощей знал, что это невозможно. Так что? Самый простой ответ – устал – его пугал, потому что спасения от этой болезни для него не было.

– Но почему ты ни разу не сказала?

– А ты ни разу не спросил, – вздохнула Василиса. – Я знаю, это жестоко по отношению к тебе после всего, через что мы прошли, и я не знаю, что мне делать. Я не смогу так, как ты. Не смогу их всех пережить. Я не выдержу этого. Или превращусь во что-то, что будет уже не мной. Я хочу состариться и уйти. Прежде них. Прости меня…

Василиса всхлипнула, всё так же не отводя ладоней от лица. Кощей прикрыл глаза.

Что ж, вот и всё. Кого он пытался обмануть? Всегда ведь знал, что этим всё закончится.

И всё, что его ждет, – одиночество. Снова.

– Я понимаю, потому что мне тоже страшно.

Василиса отняла лицо от рук.

– Мне страшно, – повторил Кощей, глядя ей в глаза. – Страшно остаться одному. До вас у меня никогда не было семьи. А потом появилась ты и Злата с Демьяном. Мне страшно оттого, что рано или поздно вы все уйдете. И все эти годы однажды покажутся мне сном. Чем-то ненастоящим. И я забуду… Или, наоборот, буду вспоминать их каждый день и знать, что так уже никогда не будет. И я понимаю, о чем ты говоришь, потому что сам не уверен, что справлюсь с этим.

Он сцепил ладони и потер их одна о другую, коснулся пальцами браслета на запястье. Обвел взглядом кухню, пытаясь зацепиться за что-то, найти здесь спасательный круг, но его не было. Но Василиса вытерла слезы, поднялась со своего стула, подошла к нему и обняла. Его якорь в этой буре.

– Если ты не хочешь, у меня нет права заставлять тебя, – закончил он. – Я вернул тебя к жизни не для того, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне. В Круге я обещал тебе свободу. И сдержу обещание.

Она осела вниз и, всё так же обнимая, уткнулась лицом ему в колени.

– А я обещала быть тебе верной. Выходит, я свое обещание сдержать не смогу…

Они замолчали. У них было еще много времени, и они оба знали это, но отчего-то осознание неизбежности финала приводило в ужас уже сейчас.

– Давай пока попробуем просто жить, – наконец попросила Василиса. – Сейчас нужно помочь нашей дочери. А потом, когда у Златы всё наладится, мы вместе решим, что делать дальше.

Кощей кивнул, наклонился и поцеловал ее в макушку. И внезапно тишину дома прорезал звук. Музыкальная нота охнула в воздухе, задрожала и растворилась. А за ней еще одна. И еще. Они падали, как первые капли дождя падают на высушенную долгим зноем землю, по одной, неуверенно. Кто-то перебирал клавиши на пианино в гостиной, но в их семье играл только один человек. А потом ноты слились воедино и пролились мелодией. И дождь из музыки наполнил воздух и стал обещанием жизни.

– Она играет, – сам себе боясь поверить, шепнул Кощей.

– Она два года не играла, – так же шепотом ответила Василиса и робко улыбнулась.

И они снова застыли, боясь спугнуть момент. А музыка из гостиной всё лилась и лилась, возвращая в их дом надежду, заставляя верить, что всё еще может обернуться к лучшему.

И столько в ней было чувства…

Все съедобное закончилось, как всегда, неожиданно и некстати. Клим на всякий случай еще раз проверил холодильник и ящики стола на предмет чего-нибудь, что не нужно готовить, нашел завалявшуюся пачку печенья, в которой сиротливо лежала половинка крекера, съел его, недовольно смял пустую пачку, четким броском зашвырнул в ведро у двери, натянул кофту, надел кроссовки и пошел в ближайший магазин добывать себе пропитание.

На улице моросило. Зарев, или август по-здешнему, погодой не радовал. Был он хмурый, холодный и дождливый. Дед обещал теплую осень, но Климу не хватало солнца сейчас. Набросив на голову капюшон, он добежал до ворот Конторы и шагнул за них. И остановился. У прорезанной в воротах железной калитки, подставив лицо дождю и ловя губами капли, стояла Злата. Она была без зонта и без кофты и при этом выглядела и улыбалась так, будто занималась самым прекрасным делом на свете и оттого пребывала в состоянии абсолютного блаженства. А волосы уже были совсем мокрые и футболка тоже. Заболеет же! Чего творит!

– Злата! – позвал Клим. – Привет…

Она поспешно обернулась к нему, но, узнав, тут же расслабилась. Ожидала увидеть кого-то другого? Яшку? Или, наоборот, прячется тут от брата, потому и не идет на территорию? Удивительно, она была с ним. С молчаливым, замкнутым Яшей, который при девушке ни разу не смог двух слов внятно связать. Но отчего-то это больше не вызывало ни зависти, ни боли. Три дня прошло с тех пор, как они с братом помирились, и весь гнев в Климе давно успел остыть.

– Тебе не холодно? – спросил Клим без всякой задней мысли. – Хочешь мою кофту?

Злата засмеялась, а потом огляделась, убеждаясь, что никого поблизости нет, и повела рукой от живота вверх, ко лбу, пошептала, и одежда и волосы мгновенно просохли.

– Я ж ведьма, – напомнила она.

– А чего тогда мокнешь? – нахмурился Клим.

– А потому что хорошо.

Ничего хорошего в моросящем дожде Клим не видел. Вокруг было сыро и неприятно, а он любил солнышко, тепло и сухость. Но спорить не стал. Ну, есть у девки причуды, чего к ней лезть, не его же. Вот чья будет, тот пусть и разбирается.

– А ты чего себя не просушишь? – поинтересовалась Злата. – Можно еще «зонтик» сделать. Это простой заговор. Давай научу. Повторяй.

И она произнесла слова. Климу почудилось, будто его ударили по затылку. Он уже весь вымок, и отказаться было глупо, но проблема заключалась в том, что вне тренировок его силы окончательно отказались повиноваться ему.