"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 1043

Он вскочил с дивана, включил свет и ринулся к шкафу, открыл его, пошарил рукой по верхней полке, нашел там искомое и вернулся обратно. Женя лежала, уткнувшись лицом в подушку. Когда он сел рядом, повернулась и уставилась ему в глаза.

— Чего? — не понял Клим.

— Ты голый, — шепнула она.

— А. Это да. А это твой подарок.

Все так же избегая смотреть на него, Женя села, прижав одеяло к груди, взяла подарочный пакет и достала из него книгу. Подарок придумал Яша, а Злата помогла найти и купить нужное. И сейчас, глядя на лицо Жени, Клим радовался, что решил посоветоваться с ними.

— Ух ты, — сказала она и восхищенно улыбнулась. — Такая красота. Ты где это нашел?

— Это неважно. Нравится?

— Очень.

Она листала шершавые страницы и водила пальцами по старинным фотографиям, сделанным каким-то неизвестным Климу исследователем-этнографом за много лет до ее рождения. Клим не мог до конца понять ее страсть, но мог ее поддержать.

Женя пролистала альбом до конца, вернула его в пакет, пакет поставила на пол и снова посмотрела на него.

— Спасибо, — очень серьезно сказала она.

Клим кивнул.

Чуть позже они сели вдвоем смотреть комедию. Диван собирать не стали, только постельное белье убрали. Женя принесла торт, и они ели его ложками прямо из коробки. Было вкусно. Она сидела, оперевшись спиной на его бок, чему в тайне Клим был очень рад: раз не брезгует к нему прикасаться, значит, он ее не отвернул от себя.

Клим смотрел, как она облизывает ложку, держа ее донцем вверх, и смеется над очередной шуткой, и пытался понять, зря или нет сегодня все было. И в конце концов решил, что нет смысла об этом судить. Время покажет. А сейчас можно и фильмом насладиться.

Глава 4

Климу снова снилась Женя. В этом его сне ей было двадцать восемь, и она была беременна. Дверь в ее комнату стояла открытой, поэтому он постучался о косяк и вошел. Женя сидела на самом краешке хорошо знакомой ему узкой односпальной кровати, уставившись на свой огромный живот. Стоило Климу переступить порог, как она подняла на него глаза. Ее взгляд его напугал.

— Это ты… — прошептала она.

— Что?

— Это ты во всем виноват! — закричала она. — Ты! Ничего бы не было, если бы не ты!

— Женя…

— Я не хочу! Не могу! Верни все как было!

— Жень…

— Я не хочу! Я не готова! Почему я должна через это проходить?! Забери своего ребенка и уходи!

И она принялась жать руками на живот, словно решила выдавить из себя их сына до срока. Клим ужаснулся, кинулся к ней, чтобы остановить… и проснулся.

Под окном орал петух. Ему вторил чей-то соседский. В комнате было холодно. Перед глазами все еще стояло бледное перекошенное лицо Жени, в котором страха было куда больше, чем ненависти, но реальность постепенно возвращала его себе. Клим вспомнил кто он и где он, а главное — почему он здесь. Чертыхнулся. Одновременно пришло две мысли: о том, что надо позвонить в больницу и что вчерашняя тоска по деревенской жизни была преждевременной.

Закутавшись в одеяло, Клим сел на кровать и дотянулся до телефона. Дисплей безжалостно показал местное время: пять часов сорок девять минут. Врач сказал звонить после утреннего обхода, а до этого еще было далеко. Клим бездумно поводил взглядом по комнате и остановился на предметах, разложенных на столе. Прикрыл глаза. Профдеформация на лицо. С чего он вообще решил, что Женин сон вызван чем-то извне? Кажется, устроенный им вчера обыск — результат сдавших нервов и недосыпа. Потому что иначе выходило, что нужно просто сидеть и ждать. А этого он совсем не умел. И мысль о том, что он ничего не может сделать, доводила до зубного скрежета.

Клим снова посмотрел на предметы. На чек. Нет, с чеком определенно что-то не так. И еще этот студент…

Или ему все же нужно выключить в себе следователя и просто сидеть рядом с Женей и держать ее за руку, если позволят? Может быть, это поможет ей вернее, чем его попытки увидеть и раскрыть несуществующий заговор?

Но ведь до конца утреннего обхода еще есть время, а приемные часы начинаются в обед…

Позвонить Максу? Рано, у него еще четыре утра.

Поспать еще? Ведь не выспался же…

И чтобы снова мучили кошмары?

Нет, хватит с него, у него тут наяву их вполне хватает.

Клим отбросил одеяло и тут же проклял все.

И как Женька в таком дубаке живет? Она же терпеть не может холод. Это зимой, пока жарили батареи, она задыхалась и открывала окна нараспашку, а вот осенью, когда ртутный столбик на термометре устремлялся к нулевой отметке, но отопление еще не успевали дать, у них в квартире всегда работали обогреватели. На кухне, в коридоре и в ее комнате. Женя ходила по дому в шерстяных носках и куталась в шаль. Кидала нервные взгляды на вечно босого Макса. И Климу вдруг вспомнилось, как в первую Максову осень Женя все пыталась одеть его потеплее, и даже сама купила сыну что-то из одежды: кажется, теплый слипик и комбинезончик с шапочкой. А он, Клим, отмахивался, говорил, что ребенка надо закалять, а то будет хилым. И в какой-то момент Женя сдалась и больше к этой теме не возвращалась, а потом постепенно вообще перестала участвовать в решении каких-либо вопросов, просто молча соглашаясь со всем. Может быть, стоило дать ей тогда хоть немного проявить инициативу? Но ее предложения и бесконечные опасения казались ему бредом. Кипятить воду для ванночки, ежедневно перемывать все игрушки, надевать на ребенка теплые носочки дома… Он искренне не понимал, зачем все это? И проще было все сделать по-своему. А может дай он ей тогда хоть немного проявить инициативу, все пошло бы не так. Ну, вскипятила бы она за вечер двадцать кастрюль для купания, сошла с ума и в следующий раз уже так бы не заморачивалась. Зато искупала бы пару раз Макса и, быть может, прониклась любовью к этому занятию. А так только ворчала, что после них вся ванная в воде.

Но может тогда не случилась бы та ужасная сцена перед ее отъездом, и Макс не сказал бы всего, что он сказал и им обоим, и ей отдельно. Клим до сих пор не верил в то, что сын мог такое наговорить. Наверное, поэтому избранное наказание почти нельзя было назвать таковым.

Клим помотал головой и встал с постели. Умыться, затопить печь, наколоть дров. Позавтракать. А там, глядишь, и магазин откроется, и можно будет узнать, кто тут любитель томатного сока.

Завтрак Клим приготовил себе сам. Рассудив, что коли есть курицы и петух, то и яйца должны быть, он с разрешения довольной наполнившейся дровами поленницей Саргыланы Ивановны слазил в курятник и из найденного там соорудил себе омлет, сел поближе к прогревшейся печи и принялся есть. Домашние яйца были не чета покупным, и ностальгия по деревенской жизни нахлынула вновь. Вот выйдет Женька из больницы, они с ней сядут и обсудят покупку домика в деревне. Нужен двухэтажный. Первый этаж займет он, а на втором Женя будет работать, и там ей никто не будет мешать. Хорошо же. А потом глядишь, Макс женится, внуки появятся, будут ползать по травке. Вообще красота.

Кстати, о внуках… Надо бы напомнить Максу, что презервативы он может раздобыть в его столе. С Полиной он уже сколько встречается? Год? И тут такой шанс выпал! Сам Клим его бы точно не упустил! А вот дедушкой ему все же пока становится рано. Домик в деревне еще не куплен и не обустроен.

Доев, Клим помыл посуду, под одобрительный взгляд Саргыланы Ивановны снова покормил огонь — в их с Женей ситуации помощь высших сил точно не помешает — и подсел к старушке.

— Саргылана Ивановна, а вы мне случайно не подскажете, что это такое я у Жени нашел?

И протянул ей зашитый кожаный мешочек. Старушка взяла мешочек в руку, прощупала, а потом неожиданно резко сунула его ему обратно.

— Убери-ка, — отрывисто велела она. — Нельзя такое чужим трогать и в дом приносить.

— Что это? — нахмурился Клим.

— Внутри подвеска с духом-помощником шамана. Никому нельзя трогать. Навлечет беду. Откуда она у Женьи?