"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Лопарев Игорь Викторович - Страница 1499

Девушка все еще чувствовала себя не слишком хорошо — выпущенная стрела забрала у нее слишком много жизненных сил. Тем не менее, несмотря на слабость и легкое головокружение, лучница пребывала в прекрасном расположении духа, так как выполнила данную себе клятву, лично уничтожив проклятого ренегата.

Ита лежала на спине, глядя в стремительно темнеющий небосвод, на котором уже начали зажигаться первые звезды, и думала о том, что для по-настоящему сильного человека, поставившего перед собой цель, нет ничего невозможного.

— Убив файта повелительницы Хаоса, ты совершила большую ошибку. — Друид, тяжело опустившийся на землю недалеко от ее импровизированного ложа, выглядел предельно усталым.

— Какого файта? — Девушка приподнялась на локте, чтобы лучше видеть собеседника.

— Огромный двуглавый пес был посланцем богини Фасы, а ты убила его.

«Но я... Я же... Я не убивала никакую собаку», — хотела было ответить Ита, но тут перед ее внутренним взором появилась размытая картинка, безмерно удивившая ее на поле боя, а затем стершаяся из памяти. Раскаленная добела стрела летит по прямой, оставляя за собой едва различимый след, похожий на марево, поднимающееся от костра. Она находится уже совсем близко от цели, но тут огромный монстр делает короткий шаг в сторону, закрывая человека, в сердце которого Ита только что выстрелила, и стрела слегка изменяет траекторию. Собака двигается еще, и стрела повторяет маневр, пытаясь обогнуть неожиданно возникшее на пути препятствие. А затем ослепительная вспышка света резко ударила по глазам, и лучница потеряла сознание.

— Так значит, я не убила Хрустального Принца? — в бессильной ярости выкрикнула Ита, поднимаясь с земли.

Ее все еще пошатывало от слабости, но это ровным счетом ничего не значило, так же как не имела значения и смерть какого-то файта, пускай даже он был посланцем самой Фасы.

— Ты убила файта богини, — еще раз терпеливо повторил друид, как будто разговаривал с маленьким несмышленым ребенком, а не со взрослой девушкой. — А это грозит навлечь на всех нас гнев небожителей.

— Ты боиш-шься? — Слова, вырвавшиеся из человеческого горла, были скорее похожи на шипение змеи, нежели на обычную речь.

Но Ита не обратила на это внимания. Стремительная и неуправляемая, как сход горной лавины, волна ненависти затопила ее сознание, и очарование тихого летнего вечера мгновенно пропало.

— Ты не слышишь меня, потому что не хочешь слушать. — Большие, внимательные глаза много повидавшего на своем веку друида печально смотрели на девушку. — Я не боюсь за себя, потому что давно уже прожил отмеренный мне срок, но люди, собравшиеся под кронами этого леса, не заслужили того, чтобы бы их разорвали на части гончие ада.

— Если им кто-то и нужен, то я. Остальные здесь ни при чем.

— Гольстерры, безжалостные кровожадные твари, состоящие на службе у Фасы, приходят в наш мир очень редко. Но когда они появляются здесь, то упиваются кровью до тех пор, пока хотя бы отчасти не утолят свою ненасытную жажду.

— Я ухожу. — Ита с трудом опустилась на одно колено, чтобы взять лук, колчан и походный плащ — всю нехитрую амуницию путника.

— Останься. — Отрывистая фраза прозвучала скорее как приказ, нежели как просьба. — Твой уход ничего не изменит. Если гольстерры появятся в этом районе, то не ограничатся лишь тобой одной, а будут убивать до тех пор, пока их время не истечет, — а это произойдет, так как, подобно своим хозяевам, лордам Хаоса, они не могут слишком долго находиться в подлунном мире.

— Ты хочешь сказать, что я, ты и все те воины, которые разбили здесь лагерь, обречены?

— Я хочу лишь сказать, что твоя ненависть убивает не только тебя, но и все, к чему прикасается. Если бы Сарг не вручил тебе стрелы судьбы, я мог бы подумать, что ты ветреная девчонка, чьи прихоти и сиюминутные желания преобладают над здравым смыслом.

— Ты назвал их «стрелы судьбы»?

Ита сочла ниже своего достоинства обижаться на собеседника. Пускай говорит что хочет, это его право. Слова — это всего лишь слова, и ничего более. Если, конечно, за ними не стоит что-то реальное — сильное чувство или благородный порыв.

— Первое упоминание о двуглавом чудовище, — друид не захотел продолжить рассказ об интересующих Иту вещах, вместо этого резко сменив тему, — внешне похожем на огромного пса, относится к давно позабытой эпохе становления цивилизации. У Фасы есть несколько файтов, но именно этот всегда появлялся, когда богиня решала лично вмешаться в судьбу нашего мира. По всей видимости, он был ее любимцем.

Последнее слово друид особо выделил, наверное, для того, чтобы девушка прочувствовала всю глубину содеянной ошибки.

— Боги без людей — всего лишь монархи без подданных, небо без облаков и солнце без света. — В дерзком ответе полукровки не было даже тени раскаяния. — Я не хотела убивать этого файта, ведь я выпустила стрелу не в него и не несу ответа за то, что кто-то по собственной воле захотел умереть.

— Сейчас все это уже не имеет никакого значения, потому что гольстерры не признают ни законов справедливости, ни смягчающих обстоятельств. Вырвавшись из оков вечной тюрьмы, они возьмут след добычи и сокрушат все на своем пути. Нас было четверо, сотворивших заклинание, способное скрыть этот лагерь. Альянс не может лишиться сразу четырех сильных друидов, поэтому трое ушли, я же остался, чтобы поддерживать действие магии. Сейчас лагерь скрыт от взоров практически всех существ, населяющих наш мир, но адские твари, идущие по твоему следу... — он на мгновение замолчал, о чем-то задумавшись, — от них эта защита может и не спасти.

— Я ухожу. — Та, в чьих жилах текла кровь эльфов и людей, привыкла сама отвечать за свои слова и поступки. — Если монстры выследят меня, это даст людям, укрывшимся в лагере, шанс на то, что гольстерры не продолжат поиски, а если...

Она не смогла закончить начатую фразу. Друид же не мог отпустить вздорную девчонку на верную смерть только из-за того, что кипящая лава, бурлящая в ее жилах, толкала полукровку все к новым и новым безумствам. Если Сарг дал в руки этой ослепленной ненавистью лучнице стрелы судьбы, значит, он знал, что делает.

Легкого, едва уловимого взмаха руки вполне хватило, чтобы ноги девушки обвили неожиданно появившиеся прямо из-под земли прочные ветви лиан. Чрезвычайно простое, но эффективное заклинание, которым владеет каждый друид. Освободиться из мертвой хватки живого переплетения практически невозможно.

— Мы продолжим наш разговор утром, перед началом битвы, — пообещал друид и встал, чтобы уйти.

— Постой!!!

В этом полувыдохе-полувскрике смешалась воедино целая гамма чувств, так что было невозможно определить, что он такое: покорная мольба или глас неистовой ярости.

Человек, медленно удаляющийся в сторону поляны, на которой расположились несколько сотен отдыхающих воинов, не остановился и даже не повернул головы. Он знал наверняка: глаза плененной девушки затмила сейчас мутная пелена бессильного гнева и не имеет смысла продолжать этот никчемный разговор.

— Ты совершаешь большую ошибку, не дав мне уйти! — Иту била крупная нервная дрожь, а голос захлебывался от горя и смертной тоски, которая прикоснулась к ее сердцу своими безжизненно холодными пальцами, оставив после себя кровоточащий шрам. — Ты совершаешь большую ошибку! — еще раз выкрикнула она, даже не замечая, как по щекам катятся крупные слезы. — Ты... — Не выдержав нервного напряжения последних минут, ее сознание померкло, и мягкое покрывало тьмы укрыло весь мир.

Друид уходил все дальше и дальше от неподвижно застывшего изваяния — лесной нимфы, увитой зеленым покрывалом листвы, — не подозревая о том, что в последних словах девушки было намного больше правды, чем могло показаться на первый взгляд.

Он действительно совершил большую ошибку, не дав ей уйти, но, пожалуй, еще большей ошибкой была попытка скрыть место расположения лагеря при помощи заклинания.

Гольстерры слепы от рождения, но обладают особым внутренним зрением, которое позволяет им беспрепятственно видеть магию во всех ее проявлениях. И волшебная паутина, раскинувшаяся над частью леса, где безмятежно уснули несколько сотен людей, явилась путеводной нитью — лучом маяка в темном бушующем море, который безошибочно вывел охотников к месту кровавого пира.