"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Лопарев Игорь Викторович - Страница 1492

Но в данном случае это была не сказка, а равнодушно-отстраненная реальность. Я стоял посреди поля, усеянного трупами моих соплеменников, испытывая странное, необъяснимое чувство раздвоения личности. Одна часть моего сознания с болью и ужасом воспринимала происходящее, а вторая все еще находилась на острие стрелы, уносящейся в небо навстречу обжигающе-яркому солнцу. Туда, где стирается грань между пространством и временем, а свет далеких звезд не только слепит глаза, но и пронзает насквозь каждую частицу тела и разума. Эта вторая половина все еще пребывала там, где пересекаются судьбы миров и рождаются легенды. Но где уже нет места живым. Так как никому и никогда не дано стать легендой при жизни...

— Пить!

Слабый голос, шедший откуда-то снизу, от самой земли, вывел меня из состояния оцепенения, соединив осколки треснувшего зеркала, каким до этого момента являлся мой исковерканный разум.

Бессмысленно блуждающий взгляд попытался сфокусироваться на источнике звука, и через несколько бесконечно долгих секунд, хотя и с трудом, мне все же удалось сконцентрироваться.

Всадник, придавленный лошадью, умирал. Это было очевидно, и не требовалось обладать какими-то специальными знаниями в медицине, чтобы определить — его путь подошел к концу. Красивое молодое лицо было мертвенно-бледным, но, в отличие от искореженного тела, его не коснулся безжалостный молот войны.

— Пить, — прошептали обескровленные губы, и вслед за этой мольбой человек слегка приоткрыл один глаз.

Движение было слабым, скорее инстинктивным, тем не менее всадник его совершил. Казалось бы, в этом событии не было ничего удивительного, если бы в самой глубине затуманенного болью зрачка вдруг не зажглась искра, каким-то чудом вдруг прояснившая сознание умирающего.

— Ты... Ты... — Слова давались с огромным трудом, но было ясно, что весь смысл жизни для человека в данный момент сконцентрировался в этом вопросе. — Ты... И есть... Тот... Самый?

Он не уточнил, что конкретно имеет в виду, но я понял, что подразумевалось именно мое имя.

— Да. Я и есть Хрустальный Принц. — Голос мой звучал тускло и безжизненно, как будто именно я, а не этот распростертый на земле мужчина терял последние силы вместе с кровью, неумолимо быстро покидающей тело.

Умирающий был уверен, что не ошибся, и все же счел за лучшее уточнить. А я был слишком подавлен и не собирался отягощать свою совесть бессмысленной ложью.

— Ты... Ты...

Он еще только пытался произнести вслух то без чего не смог бы спокойно умереть, а я уже знал наперед все, что будет сказано.

Большими огненными буквами эти слова навечно отпечатались в моем сознании.

Будь ты проклят отныне и вовеки веков!

— Будь... — вырвался искаженный судорогой всхлип из горла умирающего.

Я обернулся туда, где несколько минут, часов или даже веков назад стояли девять сотен моих лучников.

— ...ты... — словно прилежный ученик, выучивший наизусть урок, продолжал истекающий кровью всадник.

Расстояние в двести шагов — сущие мелочи для человека с прекрасным зрением, но какая-то мутная пелена затмила мои глаза.

— ...проклят... — В голосе человека, лежащего в луже собственной крови, послышалось чуть ли не радостное облегчение — он успел сказать главное, и теперь оставалось добавить самую малость.

Моя правая рука сжимала какой-то странный обломок, поэтому я попытался протереть глаза левой.

— ...отныне... — отчаянно зло выплюнул умирающий в окружающее пространство слово вместе с тяжелым сгустком темно-бордовой крови.

Со второй попытки мне наконец удалось сбросить покрывало пелены с глаз.

— ...и вовеки... — Он находился уже не только за гранью боли, но и жизни, поэтому надрывный хрип, с трудом вырывавшийся из горла, превратился в слегка замедленную, но все же нормальную, ясно различимую речь.

Там, где еще недавно находились девять сотен людей, каждого из которых я знал чуть ли не всю свою жизнь, теперь возвышалась бесформенная гора из хаотично раскиданных трупов.

— ...веков... — почти нежно прошептали обескровленные губы и расцвели по-детски умиротворенной улыбкой.

С огромным трудом оторвав взгляд от безумно страшной картины огромного кладбища, я повернул голову к умирающему всаднику.

Не знаю, что в это мгновение он увидел в моих глазах или на лице, но уверен в одном — человек, стоящий на самом краю могилы, испугался.

— Ни тебе, ни кому-либо другому не дано ни судить, ни проклинать меня! — отчетливо, почти по слогам, произнес я и, повинуясь какому-то не вполне осознанному порыву, склонившись над умирающим, ненавидяще-ласково прошептал ему в ухо: — Нет, тебе этого не дано.

А затем резко и сильно, почти без замаха ударил правой рукой, которая до сих пор сжимала обломок сломанной стрелы или нечто подобное, прямо туда, где под тонким слоем одежды и плоти все еще трепетало живое человеческое сердце.

Глава 9

Левсет пришел точно в назначенный срок. Далеко на востоке едва забрезжил рассвет, а седовласый мудрец в сопровождении трех магов уже стоял на пороге той самой комнаты, где не далее как вчера вечером состоялся разговор, которому суждено было стать одним из поворотных пунктов в противостоянии сил Альянса и Хаоса.

Старик мимоходом отметил, что молодой человек, по всей вероятности, даже не сомкнул глаз. Но это не имело отношения к делу, поэтому мысль растворилась на периферии сознания так же быстро, как и возникла.

— Все ли готово к обряду? — после лаконичного приветствия сразу же перешел к делу Левсет.

— Да, да, разумеется. Практически все готово, остался последний небольшой штрих.

В суетливых действиях молодого человека, расставляющего по периметру комнаты маленькие фигурки каменных идолов, проскальзывали вполне ощутимые нотки неуверенности. Создавалось впечатление, что юноша пытается прыгнуть выше собственной головы, но понимает всю абсурдность и невыполнимость данной затеи и оттого нервничает.

Левсет был не только самым сильным и опытным магом среди всех присутствующих, но и входил в совет правления Алании, что наделяло его всей полнотой власти и позволяло встать во главе нынешнего предприятия, даже несмотря на то что идея и, самое главное, разработка операции принадлежали не ему.

— Сынок. — Старый маг решительно подошел к напряженно застывшей в углу комнаты фигуре и положил руку на плечо собеседнику. — Если ты не уверен в конечном результате, то будет лучше вообще не начинать.

Молодой человек вздрогнул и тем не менее закончил установку очередного идола. И только потом обернулся.

— Да, я волнуюсь и не уверен, что все пройдет гладко и без запинки. — Его и без того слишком большие зрачки, казалось, еще больше увеличились от возбуждения, закрыв собой чуть ли не всю радужку. — Но если мы не попробуем, не попытаемся сделать все от нас зависящее, то Хаос обязательно победит, а это будет означать конец всему сущему. Всему, что лично для меня свято и дорого.

Эти большие удивительные глаза прямо и честно выдержали испытывающий взгляд старика, и Левсет понял — слова юноши идут от самого сердца и в них нет ни капли лжи или притворства. А то, что он нервничает... Ну что ж, это легко объяснимо и является лучшим подтверждением того, что перед ним не какой-нибудь монстр, а просто на редкость одаренный молодой человек не лишенный простых человеческих чувств, таких как страх, сомнение или неуверенность.

— Хорошо. — Голос старого мага заметно смягчился. Жесткие нотки, присутствовавшие в нем вплоть до этого момента, ушли, не оставив после себя и намека на былые сомнения, — отныне Левсет окончательно поверил в искренность намерений союзника. — Мы сделаем это прямо сейчас, и у нас все получится.

Спокойная уверенность старца передалась его собеседнику. Напряженные складки, пересекавшие лоб юноши, разгладились, а лицо осветилось мягкой улыбкой, после чего он утвердительно кивнул:

— Да, у нас непременно все получится, иначе и быть не должно. Давайте приступим.