"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Лопарев Игорь Викторович - Страница 1469

— Пойду узнаю, что им нужно. А затем... — Мое молчание было красноречивее всяких слов. — На полпути назад я подниму вверх правую руку. Это будет знаком для начала атаки.

Сказав это, я сделал шаг вперед, чтобы, миновав баррикаду, отправиться на переговоры.

— Постой. — Голос Ави, убеленного сединами охотника, прервал мое движение. — Их трое, а ты собираешься идти на встречу один. Возьми с собой еще кого-нибудь...

— Это лишнее.

В моей душе царил хаос, но, отдавая приказ, я выглядел почти спокойно и говорил тоном, не допускающим возражений.

— Трое имуров без особого труда справятся с тремя людьми-охотниками, которые владеют луками и короткими ножами, но мало что смыслят в искусстве битвы на мечах.

— Мне лучше пойти одному, — повторил я, убеждая не столько столпившихся вокруг людей, сколько самого себя, и, не дожидаясь ответа, отправился на переговоры.

Это было очень необычное чувство — идти по улице города, знакомого с детства, под пристальным взглядом молчащей толпы и чувствовать себя пробирающимся по тонкому льду, готовому треснуть в любой момент.

Сердце учащенно бьется, готовое птицей вырваться из груди, а мысли несутся галопом, словно табун обезумевших скакунов, и начинает казаться, что все происходит во сне. Стоит совершить небольшое усилие — и ты проснешься. Кошмар растворится в прохладе раннего утра, и набирающий силу рассвет подарит еще один долгий и счастливый день...

Но это был не сон. Отогнав наваждение, я попытался взять себя в руки, и, как ни странно, это удалось. Стоит только смириться с неизбежным, как все в жизни становится куда проще.

«Сегодня ты умрешь», — сказал я себе и тут же почувствовал себя спокойнее. Все когда-нибудь умирают — кто раньше, кто позже. Поэтому не важно, когда ты умрешь. Важно — как. Достойно, как воин, или позорно, как трус.

Призрачная надежда, питающая сердце, подобна медленному яду — она делает человека слабее. После того как у меня не осталось надежды, а значит, нечего было и бояться, уже ничто не могло поколебать мою решимость.

Зато знание, что эти трое имуров умрут раньше всех нас, доставляло ни с чем не сравнимое удовлетворение, так что, подходя к парламентерам, я не удержался от широкой искренней улыбки — это был одновременно и салют, и насмешка над мертвецами.

Стоявший посередине имур был ростом чуть ниже своих спутников. Хотя он (как и остальные двое) был одет в кольчугу и носил на поясе короткий кривой меч, все-таки он не был воином.

Я не мог бы объяснить, почему так решил, пока не увидел его глаза — черные, глубокие, непостижимо загадочные, пронизанные каплями серебряного дождя и светом далеких солнц. Встретившись с ним взглядом и на мгновение заглянув за грань неведомого, я все понял. Существо с такими глазами просто не могло быть обычным воином. Это был либо маг, либо шаман, либо один из верховных жрецов, либо...

«А впрочем, — подумал я, — к чему гадать: кем бы он ни был, это не имеет никакого значения».

— Ты ведь приказал своим людям убить нас, как только закончатся переговоры? — вместо обычного в таких случаях приветствия спросил он меня.

— Да, — абсолютно спокойно ответил я и в очередной раз улыбнулся.

Это была не та ситуация, когда ложь может что-то изменить. Поэтому, ничуть не удивившись его проницательности, я решился на непозволительную в обычном случае роскошь — сказать правду врагу.

Его телохранители чуть заметно напряглись — только и всего. Никаких необдуманных движений, волнения или паники — настоящие профессионалы.

Я повернул голову к более высокому воину, лоб которого пересекал длинный безобразный шрам, и продолжил:

— А тебе, мой пушистый друг (имуры очень болезненно относятся к сравнению с кошками), не удастся спасти господина, заслонив его собственным телом. — Я находился в превосходном расположении духа. — Даже не думай об этом. Может быть, ты не знал, но мои люди — первоклассные охотники. Попасть с трех десятков шагов в глаз мелкой дичи не составляет для них особого труда. А у вас, имуров, хоть вы и носите пушистые хвосты — я с трудом удержался, чтобы не рассмеяться вслух, — размеры все же чуть больше, чем у маленьких симпатичных белочек.

Думаю, я не смог бы уловить движение оружия, если бы парламентер вдруг решил покарать наглеца. В обычной обстановке подобные речи — когда оскорбляют не отдельного представителя рода, а всю расу в целом — немедленно караются смертью. Но сейчас была не обычная обстановка, и этим странным созданиям, судя по всему, что-то было нужно от нашего небольшого племени, поэтому на мою реплику никак не прореагировали.

— Ну, раз никаких недомолвок не осталось, — как ни в чем не бывало продолжил предводитель парламентеров, — тогда позвольте узнать, с кем имею честь беседовать.

Вопрос был настолько странным, что на мгновение поставил меня в тупик.

— А что, разве это так важно? — спросил я после паузы.

— Разумеется, — очень мягко, можно даже сказать, ласково, по-отечески ответил он. — Мы уполномочены вести переговоры только с совершенно определенным человеком. — Если ваше имя не совпадет с тем, которое написано на этом пергаменте, — он поднял вверх руку со свитком, скрепленным странной светящейся печатью, — мы немедленно убьем вас и все ваше племя. После чего сожжем все посевы, а от города не оставим камня на камне.

— Очень интересно. — Я продолжал находиться в состоянии какой-то веселой полуэйфории. — А мы-то было подумали, что вы пришли предложить нам вечный мир и торговое сотрудничество.

— Если вы назовете правильное имя, то все так и будет, — уверил меня он.

«Этот проклятый шаман лжет, чтобы заронить в мое сердце искру надежды и сделать меня уязвимым, — подумал я. — Нет, в такие игры мы играть не будем».

— А какое конкретно имя вас интересует? Обычное или тайное, данное матерью при рождении?

— Совершенно безразлично, — последовал лаконичный ответ.

— Но в таком случае я могу его просто придумать!

— Почему нет? — Он равнодушно пожал плечами. — Это ваше полное право.

— А если я произнесу первое попавшееся имя, а магический свиток начертает его? Он ведь магический, я угадал?

— Молодой человек, — было видно, что этот разговор начал его утомлять, — свиток действительно магический и принадлежит одному из трех лордов Хаоса. Вы же не думаете, что огромный экспедиционный корпус преодолел немалое расстояние исключительно ради того, чтобы встретиться с мелким деревенским царьком забытого богом племени, а потом попытаться обжулить его с помощью фальшивого волшебства? Согласитесь, это было бы верхом глупости!

Я не нашел ничего лучшего, чем задумчиво протянуть:

— Думаю, да... Это действительно было бы верхом глупости.

— В таком случае соизвольте назвать имя, а затем мы откроем свиток и вместе посмотрим, будет ли сегодня уничтожено одно никудышное племя людишек или нет.

Наверное, не стоило ему говорить это. Расовая гордость присуща не только имурам, но и людям.

Я собрался было назвать свое истинное имя, но теперь, после этой фразы, передумал.

— Мое полное имя — Принц Хрустальный, — ответил я, с ненавистью глядя ему в глаза.

Время обмена любезностями прошло. Настал черед оросить землю кровью.

В одной старинной легенде непобедимого и неуязвимого воина-имура поразила стрела с хрустальным наконечником. С тех пор у этого племени и сам хрусталь считается табу, и даже упоминание о нем может принести несчастье.

Назвав себя подобным именем, я, по сути, плюнул в лицо собеседнику.

Телохранители заметно напряглись, уже не столько обращая внимание на меня, сколько анализируя ситуацию и прокручивая в уме всевозможные варианты того, как защитить и увести с линии огня своего господина. Война была официально объявлена, оставалось только выполнить ни к чему не обязывающие формальности, прочитав то, что написано в свитке.

— Вы, люди, оказывается, глупее и слабее, чем я думал, — даже не пытаясь скрыть презрение, сказал имур, одновременно ломая печать и разворачивая свиток.