"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1767

— Чёрный, как ты здесь…

Я сжал Вениамину горло.

Тот замолчал, вцепился в моё предплечье руками. Я покачал головой и вновь несильно припечатал свой кулак Вене под рёбрами, напротив печени. Сельчик вздрогнул, выпучил глаза и едва слышно произнёс: «Ооооо!»

Я снова потрепал его по щеке и «добрым» тоном полковника Бурцева сказал:

— Отвечай мне тихо. С толком, с чувством, с расстановкой. Говори правду и ничего, кроме правды.

Улыбнулся и спросил:

— Договорились?

Вениамин кивнул, в его глазах блеснули слёзы.

Я расслабил пальцы — в лёгкие Сельчика снова хлынул воздух.

— Вот, — сказал я. — Молодец. Теперь мы с тобой поговорим. Ведь поговорим?

Веня кивнул. Я убрал руку с его горла, стёр с неё слюну Венчика о воротник халата. Слышал, как в гостиной недовольно бурчал мой младший брат: он ругал некие «крючки» и «пряжки».

Я двумя пальцами взял Сельчика за подбородок, запрокинул ему голову. Выждал, пока заметавшийся по стене прихожей взгляд Венчика отыщет мои глаза. Взбодрил Веню ухмылкой.

— Расскажи-ка мне, Веня, чем ты так качественно вырубил девчонку? — спросил я.

— Я не… Ооооо!

Веня вздрогнул от новой дозы «таблетки для памяти». Почти десять секунд он хлопал глазами и пускал крокодильи слёзы. Не дождался от меня сочувствия — дрожащей рукой указал на вешалку в прихожей.

— Таблетки, — вполне разборчиво произнёс он. — Снотворное. В кармане куртки.

Я похлопал его по плечу: поблагодарил за сотрудничество. Прогулялся к «комиссарской» куртке. С первой же попытки отыскал в её кармане блестящую серебристую пластину с белыми таблетками.

Показал её Сельчику.

— Эти?

Веня кивнул.

Я взглядом сосчитал таблетки (осталось девять штук), сунул пластину себе в карман.

— Какую дозу ты в неё зарядил?

— Три.

— Добавил в вино? В качестве порошка?

— Да.

— И она не почувствовала?

— Они безвкусные… почти.

— Через какое время таблетки подействовали? — спросил я.

— Минут через двадцать… или через полчаса.

Венчик пожал плечами.

Я присел рядом с ним, легонько похлопал его по темени. Заглянул в его расширенные от испуга зрачки.

Сказал:

— Вот мы и наладили диалог, товарищ секретарь. Честность — лучшее лекарство от боли. Точно тебе говорю.

Я улыбнулся.

Венчик пугливо отшатнулся: недалеко. Прижался спиной и затылком к стене.

— Почему Рауде? — спросил я. — Почему ты выбрал именно её? Понравилась? Или случайно?

Сельчик прижимал руку к своим рёбрам, хлопал глазами.

— Ну же, Веня, — сказал я. — Время позднее. Я не хочу проторчать у тебя до утра. Да и ты, я уверен, этого не хочешь. Говори. Или мне из тебя ответы клещами вытаскивать?

Венчик вздрогнул, помотал головой.

— Случайно! — сообщил он. — Я хотел рыжую девку… ну, таблетки с вином ей сперва подсунул. А она сказала, что не пьёт. Отдала своё вино Инге. Так получилось, я не специально…

— Кто не пьёт? — удивился я. — Лариска Широва не пьёт?

Веня вжал голову в плечи. Но всё же кивнул.

Я хмыкнул. Потому что вспомнил банку со спиртом из прошлой жизни. И как Широва вместе со мной тогда охотно дегустировала пиво из бочки, что продавали рядом с институтом. Припомнил: мы с Ларисой дважды ходили в пивнушку — тогда. Но тут же сообразил, что мы с Артурчиком в этом месяце уже неоднократно баловались пивком — Лара при мне к пиву ни разу не прикоснулась (причём, отказывалась она от него словно демонстративно). «Как интересно, — подумал я. — Вот, значит, где собака порылась».

Похлопал Сельчика по плечу.

— Ну, вот и всё, Веня, — сказал я. — Ты молодец. Видишь, как хорошо быть честным и откровенным? Поговорили с тобой быстро. Обошлись без сломанных пальцев и раздробленных коленей.

Прислушался — в гостиной все ещё неразборчиво бубнил Кирилл.

Я снова посмотрел Сельчику в глаза и сообщил:

— Сейчас я тебя накажу, Веня. Ты сам знаешь, за что. Инга Рауде подружка моего младшего брата. Да и не люблю я подлецов. По мне так любой киллер лучше, чем такой подленький тихушник, как ты…

— Не надо!..

Я схватил Венчика за шею, сдавил ему горло — Сельчик замолчал, вытаращил глаза.

— Надо, Веня, надо. Оставлю тебе напоминание о сегодняшнем дне. На всю жизнь. Но ты имей в виду: в твоих интересах помалкивать в тряпочку. Иначе я тебя в порошок сотру, обещаю.

Чуть ослабил хватку.

— Скажешь, что Инга проснулась и ушла от тебя. Сама. Тебе понятно? Да, и твой фотоаппарат я заберу с собой…

— Нет! — выдохнул Веня.

— Да, Венчик, да…

Сельчик захрипел и рванулся, будто вдруг почувствовал прилив сил; махнул руками. Но он не отлип от стены: силёнок на это у него всё же не хватило. Я не выпустил его горло. Резко ударил Веню в живот (от чего Сельчик вновь выпучил глаза и беззвучно захлопал губами, точно рыба в аквариуме). Я повалил его на пол и трижды опустил ему кулак на лицо. На стену и на пол брызнули рубиновые капли крови из разбитых губ и носа. В точности, как тогда: при нашей встрече в прошлой жизни (около пивной бочки).

Я тут же перевернул потерявшего сознание Веню лицом вниз (чтобы он не захлебнулся кровью и не вдохнул выбитые зубы). Около головы Сельчика быстро образовалась лужица тёмной крови. Я прижал к шее неподвижного хозяина квартиры два пальца — убедился, что у того по-прежнему билось сердце. Вытер о халат руки — размазал по тёмно-синей ткани кровь. Отметил, что в этот раз не испытал восторг, когда ломал Вене лицевые кости. А проделал работу буднично и умело (не переусердствовал).

В гостиной я на пару секунд замер за спиной своего младшего брата, всё ещё возившегося над одеванием Инги. Оценил проделанную Кириллом работу. Пришёл к выводу, что в целом тот неплохо справился с задачей. Хотя Рауде и выглядела сейчас так, будто её долго швырял по комнате ураган. Я снял с треноги фотоаппарат (отметил, что плёнка внутри него отснята лишь наполовину); отстегнул с него фотовспышку, бросил её на диван рядом с солнцезащитными очками. Стащил с подушки наволочку и запихнул «Зенит-ЕТ» в неё (будто в сумку). Туда же сунул и лежавшие в пепельнице кассеты для фотоплёнки (судя по их весу, не пустые). Обувь на ноги Рауде я надел сам — быстро и без особой деликатности, чем заслужил неодобрительный взгляд брата.

Скомандовал:

— Бери её на руки, малой. Уходим.

Я поднял с пола кухонный нож, на всякий случай носовым платком стёр с него отпечатки пальцев моего младшего брата — бросил нож на столешницу. Заметил, что Кирилл (державший в руках Ингу Рауде) замер в прихожей рядом с распластавшимся на полу Венчиком. Прочёл в глазах младшего брата вопрос. Я ответил, что Веня выживет. Добавил, что «смазливым, как раньше» Вениамин Сельчик уже не будет. Невольно вспомнил, как выглядел Венчик после работы хирургов «тогда» — отметил, что эту часть «прошлого» я оставил без изменения. И всё же я не поленился, задержался у Сельчика в квартире. Воспользовался стоявшим на полке в прихожей телефоном: вызвал скорую помощь. Не поленился, протёр трубку новенького телефонного аппарата платком.

Дверь квартиры Сельчика я оставил открытой настежь.

Когда мы шагнули за порог, Веня уже шевелился и едва слышно постанывал.

Ни в пропахшем табачным дымом подъезде, ни во дворе дома по пути к спрятанному за кустами Братцу Чижику мы никого не встретили. Я шагал впереди. Кирилл (со своей спящей подружкой в руках) следовал за мной.

Подошли к мотоциклу — я достал из его люльки сумку. Извлёк из неё мотошлем, сунул в неё свёрток с «инструментами», сумочку Рауде и наволочку с фотоаппаратом. Велел, чтобы Кирилл усадил в боковой прицеп Ингу.

Рауде без проблем поместилась в люльке. Она шумно и устало вздохнула, очутившись на холодном сидении; но не проснулась. Я надел на её голову мотошлем — новенький, купленный специально для сегодняшней «операции».

— Вот и всё, малой, — сказал я. — Поехали.