"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1765

На лестничной площадке второго этажа я замер. Лампочка на стене исправно светила (я заменил её три дня назад, чтобы сегодня мы не топтались здесь в полумраке). Убедился: из квартир доносилось лишь едва слышное тиканье часов. Бросил взгляд на лицо Кирилла. Подмигнул брату — Кир вопросительно вскинул брови. Я подошёл к обитой коричневым дерматином двери Вени Сельчика, прижался к ней ухом. Не услышал ни человеческих голосов, ни бормотания телевизора или радиоприёмника (и даже часы тикали не в этой квартире). Я хмыкнул и вынул из кармана свёрток; развернул его. Разложил на ладони тонкие металлические пластины — изготовил их в сентябре из купленных в магазине «1000 мелочей» заготовок. Сунул ткань в карман, переложил в правую руку большую из отмычек.

Сунул отмычку (похожую по форме на хоккейную клюшку) в замочную скважину. Другой, меньшего размера, прощупал первый штифт. Отметил, что он «рабочий», и пружина «рабочая».

— Чёрный, ты что творишь?! — громким шёпотом произнёс Кирилл.

Младший брат схватил меня за руку — я тут же высвободился из его захвата. Усмехнулся.

— Не дрейфь, малой, — сказал я. — Всё нормально. Погоди минуту. Не отвлекай меня.

Я снова повернулся к обитой «шкурой молодого дерматина» коричневой двери. Удерживал левой рукой небольшой «натяг» на замке. Правой рукой медленно поводил самодельной отмычкой внутри замочной скважины.

— Серый, не надо!..

— Спокойно, малой.

Ещё при прошлом посещении я обнаружил в замке Сенчика стопорящий штифт. Поэтому не тратил сейчас время на долгое «прощупывание». Замок щёлкнул — я тут же увидел, что в квартире горел свет.

Повернулся к брату, сказал:

— Вот и всё. А ты боялся.

Убрал в карман отмычки, аккуратно потянул дверь за ручку. Как и ожидал, на внутренней поверхности двери звякнули металлические звенья. Недовольно скривил губы: всё же надеялся, что Сенчик поленится сегодня и не закроет дверь на цепочку.

— Ладно, — пробормотал я.

— Чёрный!..

Я цыкнул на брата, поднёс палец к своим губам.

— Тихо, малой. Не шуми.

Достал из кармана тесьму, соорудил на её конце петлю. Рука пусть и с трудом, но всё же прошла в щель — я набросил петлю за запорный механизм. Выдерживая натяг, протянул петлю над дверью. Цепочка высвободилась из щели запора — дверь приоткрылась. Я аккуратно ослабил натяг тесьмы, снял её с безвольно повисшей цепи. Сунул тесьму в карман и шагнул через порог в тесную прихожую. Вдохнул коктейль из ароматов женских духов. Взглядом отыскал на обувной полке женские туфли — во время прошлого посещения этой квартиры я их не видел. Свет горел в прихожей, в гостиной (справа от меня) и в уборной (совмещённый санузел находился слева). Дверь в крохотную спальню была прикрыта — свет в щели под её дверью я не увидел. Как не горел он и на кухне.

Я оглянулся, схватил Кирилла за руку и затащил его в квартиру. Оттолкнул брата в сторону вешалки с верхней одеждой (там, как и три дня назад, висела чёрная кожаная «комиссарская» куртка Венчика). Тут же прикрыл входную дверь. Мой младший брат всё ещё хмурился. Он вытаращил на меня глаза и выразительно развёл руками. Но вслух он свой вопрос не задал. Я похлопал его по плечу. Жестом велел, чтобы он успокоился и не паниковал. Снова взглянул на женские туфли. Не вспомнил, какие туфли носила Рауде — раньше на обувь Инги я не обращал внимания. А вот ботинки Сельчика я узнал: видел их на этой неделе на ногах секретаря нашей институтской комсомольской организации. Мельком заметил в зеркале своё отражение: отметил, что выгляжу совершенно спокойным.

Уличную обувь я не снял. Шагнул вперёд, толкнул рукой дверь и заглянул в спальню. Свет из прихожей осветил стоящий на тонких деревянных ножках платяной шкаф и письменный стол. Я отметил, что их отделял от металлической кровати узкий (ведущий к зашторенному окну) застеленный пёстрой ковровой дорожкой проход. Я скользнул по кровати взглядом. Рауде я на ней не увидел. Хотя в прошлой жизни девчонки мне рассказывали, что Ларису перенесли именно сюда (перед тем, как прочие комсомолки ушли из квартиры Сельчика). Я заметил: покрывало и подушка на кровати смяты, будто на них кто-то всё же недавно лежал. Увидел аккуратно развешенную на деревянной спинке стула вязанную бежевую женскую кофту — точно такую же я видел сегодня в институте на Инге.

— Чёрный… — прошептал Кирилл.

Он решительно вскинул руку… но не договорил. Потому что в уборной зашумел сливной бачок унитаза. Мы с Киром одновременно повернули лица в направлении двери уборной (за которой шумно лилась вода) — дверь подалась нам навстречу, резко распахнулась. Свет из уборной проник в прихожую, стёр тени у моих ног. Навстречу мне и Кириллу решительно шагнул темноволосый, кареглазый парень — невысокий, но широкоплечий, наряженный в длинный (чуть ниже колен) тёмно-синий халат, украшенный золотистыми узорами. Я заметил, что не завязанный узкий пояс безвольно висел по бокам его халата. Свисал не только пояс. Мы с Кириллом опустили взгляды — невольно убедились, что трусы Веня Сельчик под халат сегодня не поддел (или же он снял их перед нашим приходом).

— Чёрный? — удивлённо произнёс Венчик.

Он остановился. Затаил дыхание. И даже пугливо отшатнулся при виде нас.

«Вот они минусы популярности: узнают даже голые мужики», — промелькнула у меня в голове мысль. Я с Венчиком тоже не поздоровался — я молча шагнул ему навстречу и вполсилы пробил «двоечку» (в лоб, в челюсть). Тут же подхватил обмякшее тело хозяина квартиры, помог ему осесть на землю; сберёг затылок главного комсомольца МехМашИна от встречи с порогом уборной. Неспешно убедился, что Веня не проглотил язык. Прислонил секретаря комсомольской организации спиной к стене (его подбородок уткнулся в воротник халата). Услышал, как у меня за спиной выругался мой младший брат (отметил, что такие яркие фразы Кирилл раньше при мне не произносил). Обернулся и заверил братишку, что «всё в порядке». Выпрямился, стёр о халат со своей ладони Венину слюну.

— Чёрный, ты с ума сошёл? — снова поинтересовался Кир. — Что ты творишь?!

Он нервно закусил губу, сжал кулаки. Смотрел на меня исподлобья. Будто готовился к схватке.

— Сейчас и ты, малой, с ума сойдешь, — пообещал я.

Убедился: Венчик пока не очнулся. Оставил бесчувственного хозяина квартиры в шаге от двери в уборную, прошёл мимо застывшего посреди прихожей младшего брата. В уличной обуви я протопал по ковровой дорожке в освещённую всеми пятью лампами люстры гостиную. Окинул комнату взглядом.

Подумал: «Как интересно».

— Иди сюда, малой, — позвал я. — Только не разувайся.

Глава 18

В гостиной квартиры Сельчика помимо остаточного запаха женских духов чувствовался и винный душок. Шёл он не только от пустых бутылок, притаившихся под прикрытым тюлевой шторой окном. Но и со стороны стоявшего рядом с входом в комнату разложенного стола-книжки: на его белой скатерти я ещё из прихожей заметил не только грязную посуду и приборы, но и два пятна от пролитого на скатерть красного вина. Стол у входа в гостиную смотрелся неуместно (будто его сюда отодвинули, чтобы «не мешал»). Но он намекал, что недавно в этой комнате проходила вечеринка, в которой участвовали не меньше пяти человек (это я прикинул по числу стоявших на столешнице стеклянных бокалов на высоких ножках с отблеском золота на ободке).

Оклеенные полосатыми обоями стены, белый потолок, зелёная ковровая дорожка на полу (чуть смятая около стола). Невысокий сервант (с выставленным напоказ фарфоровым сервизом на шесть персон). Два книжных шкафа (с прогнувшимися под тяжестью книг полками). Тумбочка с причудливым телевизором «Ветер» (раньше я такие телевизоры видел только на картинках в интернете). Торшер с некогда белым (но теперь пожелтевшим) абажуром. Тумба, где словно на постаменте возвышался катушечный магнитофон «Маяк-001-стерео». Аквариум литров на пятьдесят с давно нечищеными стёклами (внутри которого суетились стайки гуппи, меченосцев и полосатых барбусов). Два кресла. Всё это я лишь мимолётно задел взглядом.