"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1763

Моя учёба на втором курсе Новосоветского механико-машиностроительного института в прошлой жизни длилась примерно полтора месяца. Это с учётом сентября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, который я в прошлой жизни провёл в колхозе. В реальности же я тогда учился лишь десять дней. Которые не запомнились ничем примечательным. После я вспоминал лишь тот глупый спор с профессором Барановым о сроках сдачи домашнего задания. Да ещё не забыл о том злополучном комсомольском собрании, о котором снова объявили вчера, восьмого октября. Это объявление будто стало своеобразным предварительным сигналом. Вечером я улёгся на кровать, уставился в потолок и долго не спал: прикидывал — всё ли я предусмотрел. Не нашёл никаких пробелов в своём плане. Некоторые моменты с элементами подстраховки даже признал лишними. Но не отказался от них.

О том случае с Ларисой Шировой мы вспомнили, когда отмечали (в Лас-Вегасе, штат Невада, США) пятидесятилетний юбилей Артурчика (Артур накануне развёлся с третьей женой). Прохоров к тому времени уже сильно повеселел после выпитого спиртного и проигранных на рулетке денег. Он заявил, что именно Шировой мы отчасти обязаны тем, что кутили сейчас в Америке. Он сказал, что тот случай с избиением Веника и трагедия моего младшего брата «заточили» меня «под девяностые».

Прохоров опрокинул в глотку полстакана виски и сказал: мне «крупно» повезло, что Советский Союз развалился — иначе бы я со своим «послужным списком» никуда бы в этой жизни не пробился. А «лихие» девяностые всё повернули с ног на голову. Исключённый ещё в семидесятых из комсомола Чёрный (имевший в своём багаже «условку» за нанесение «тяжких телесных» и брата, казнённого за тройное «мочилово») стал в обновлённом обществе «уважаемым человеком».

— Но знаешь, что я тебе скажу, Чёрный, — произнёс Артурчик, с трудом выговаривая слова, — зря ты тогда связался с Сельчиком. Трахнул он Лару или нет — этого мы так и не узнали. А даже если и трахнул!.. Она же баба! Подмылась и пошла. А ты, Чёрный, себе тогда жизнь испортил.

Прохоров тряхнул головой.

— Да, испортил! — повторил он. — Я так считаю. И не спорь со мной, Чёрный. Я прав. Мы бы с тобой в начале девяностых не точки на рынках открывали, а по-взрослому дербанили нефтянку. Если бы ты, Чёрный, в семьдесят четвёртом не расквасил мордаху сынку второго секретаря горкома.

Артурчик ударил кулаком по столу.

— Венчика и без твоей помощи вальнули в девяносто втором, — сказал он. — И Лариска после того случая не пострадала. Что там она себе навоображала — то осталось на её совести. Но здоровье ей Сенчик не испортил. Троих детей она Андрюхе Межуеву родила. Правда, второго от меня.

Прохоров прокашлялся, носовым платком вытер с губ слюну.

Он хмыкнул и сообщил:

— Подправил я слегка породу Межуевых — то им не повредит. Андрюха-то так выше должности старшего экономиста и не поднялся. И бизнесмен из него не получился. Курские братки бы его порвали, если бы мы с тобой за него не заступились. В нашем филиале сейчас трудится. Старшим бухгалтером.

Артурчик заглянул в свой пустой стакан — показал его девице-разносчице.

Прохоров перевёл взгляд своих мутноватых глаз на меня.

— Вот что я тебе скажу, Чёрный, — произнёс он. — Глупость ты тогда сделал. Лариска ведь тебе лишь свои догадки тогда сказала. Спала она у Венчика. А с похмелья чего только ни привидится. Лямки лифчика у неё не на том месте утром оказались, или трусы наизнанку надеты — это не доказательство.

Артурчик развёл руками.

— Так что возможно… я повторяю: возможно, дружище Чёрный, Венчика ты изуродовал напрасно. И сам из-за этого чуть на зоне не очутился. Это нам ещё повезло, что батя Венчика на мою «Волгу» польстился. Глупость ты, Чёрный, тогда сотворил. А бабьим слёзам доверия нет. Это я теперь точно знаю.

Этот вопрос («было» в тот день в квартире Вениамина Сельчика, или «не было») Артурчик в прошлой жизни поднимал неоднократно. Словно это тогда его, а не меня три месяца держали в СИЗО. Расспрашивал он об этом и Ларису Широву, с которой поддерживал отношения. Но слышал от Лары одни и те же ответы в духе: «мне тогда показалось» и «я тогда подумала». Я иногда с улыбкой слушал, как Прохоров ворчал: «Ей показалось. А я без „Волги“ остался. Одни неприятности от этих баб».

Именно о «той самой» «Волге» я первым делом вспомнил, когда в прошлый понедельник узнал от своего младшего брата, что Артурчик теперь встречался с Ларисой Шировой. Именно поэтому я не отогнал в посёлок к родителям свой мотоцикл. И именно по этой причине за прошедшую неделю я дважды наведался на улицу Сталинградская дом номер семнадцать, где в двухкомнатной квартире на втором этаже проживал секретарь комсомольской организации МехМашИна Вениамин Сельчик (хозяина квартиры в это время не было дома).

Десятого октября я переживал один из тех дней, которые в прошлой жизни иногда хотел бы пережить снова. Утром к институту я шёл в компании виновато посматривавшей мне в глаза Котовой и рядом с хмурой Тороповой. Впереди нас шагали Кирилл и Инга — за нашими спинами неторопливо брели руку об руку говорливый Артурчик и рыжеволосая Лара. Начало этого дня не походило на то, которое я помнил по прошлой жизни. А вот дальше события вернулись в привычное русло. Но с некоторыми изменениями.

Профессор Баранов снова заявил, что даст дополнительный день на подготовку домашнего задания тем комсомольцам, которые поучаствуют в сегодняшнем собрании — его об этом «попросили». «Неактивные» комсомольцы из нашей группы ожидаемо возмутились. Вот только на этот раз оседлал эту волну возмущения не я, а Артурчик. Прохоров сыпал на преподавателя доводами, зачитывал ему по памяти статьи из конституции о том, что в Советском Союзе у всех граждан равные права и обязанности.

Я слушал разгоревшийся в кабинете математики спор; и улыбался. Вспоминал, как в прошлой жизни я изливал на профессора своё облечённое в громкие слова возмущение. А Лариса Широва тогда вот также поглаживала меня по руке (как сегодня она гладила Артурчика) — успокаивала. Я заметил, что у Тороповой, наблюдавшей за Прохоровым и за Шировой, на глазах блестели слёзы. Вспомнил, что в прошлый раз в этот день Наташа уже сидела за столом рядом с моим младшим братом, а не около Котовой.

На перемене после математики я подошёл к Ларисе и поинтересовался, будет ли она сегодня на собрании. Лара бросила виноватый взгляд на Артурчика и ответила мне, что пойдёт. Наш комсорг (Инга Рауде) предложила ей заняться организацией комсомольской студенческой самодеятельности: отвечавшая за это направление студентка в прошлом учебном году защитила диплом. Лара вздохнула и посетовала, что это направление — не то, на что она рассчитывала. Призналась, что ей больше по душе идеологическое воспитание.

После занятий ни я, ни Кирилл, ни Артурчик в институте не задержались — как и в «тот» раз. Мы пошли в общагу втроём. Как и в «то» десятое октября. Задержались около пивной бочки — сняли пробу с продукции нашего местного пивзавода. С домашкой по математике мы сегодня покончили даже быстрее, чем в прошлой жизни. Вечером я намекнул Артурчику, что сегодня мне понадобится его помощь. Сказал, что мы с ним «съездим по важному делу». Но не уточнил, в чём то «важное» дело заключалось.

Глава 17

Котова сегодня не пришла: наверное, она снова выслушивала Наташины слёзные жалобы на жизнь, на судьбу и на мужчин. К нам в комнату явились Вова Красильников и Паша Мраморов, принесли пятилитровый бидончик с пивом. В честь такого дела я извлёк из своих запасов привезённую из Москвы сырокопчёную колбасу — парни встретили её восторженными возгласами. Прохоров взял в руки гитару — снова захрипел «под Высоцкого». На эти хрипы примчались соседи (парни из Старого Оскола), принесли сушёную воблу.

Рыбу и колбасу я ел с удовольствием. А вот к пиву почти не притрагивался, говорил, что сегодня я «за рулём». Парни подшучивали надо мной, справедливо полагая: в деле замешана женщина. Мой младший брат в вечеринке тоже почти не участвовал. Он то и дело бегал в женский корпус — ждал, когда вернётся с комсомольского собрания Инга. Я попросил его: лишь только Рауде явится — чтобы он сразу же известил об этом меня. Заявил Кириллу, что у меня есть к его подруге «пара срочных вопросов на комсомольскую тематику».