"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1750

Позади меня загрохотала дверная защёлка.

Я неспешно отряхнул с рук капли воды, обернулся. Дверь кабинки со скрипом приоткрылась. Из-за неё робко выглянул светловолосый коротко остриженный мужчина. Наряженный в светлые брюки и в голубую рубашку с короткими рукавами. Заметил меня, робко улыбнулся. «На Шурика похож из фильма „Кавказская пленница“», — подумал я. Мужчина ссутулился, прижал к груди пухлую сумку. На правой руке мужчины блеснуло золотое обручальное кольцо. Ни усов, ни бороды я у него на лице не увидел. А брови хоть и рассмотрел, но те были белёсые и жидкие. Зато я заметил на руке светловолосого знакомые часы «SLAVA». Точно такие же, как и у меня. «С автоподзаводом, — вспомнил я слова Котовой. — Двадцать семь камней. Календарь показывает дату и день недели».

Опустил взгляд — посмотрел на приметные ботинки с толстой подошвой.

— Здрасьте, — поздоровался мужчина.

Он замер, будто я преграждал ему путь к выходу.

А я действительно преградил — будто случайно.

— Классные часики, — сказал я. — У меня такие же.

Показал светловолосому своё запястье, на котором красовался подарок Котовой.

— А… да, хорошие часы, — ответил мужчина. — Мне их жена подарила.

Он снова улыбнулся: неуверенно и словно неохотно.

— А сигаретки у тебя не найдётся? — спросил я.

Светловолосый помотал голой.

— Нет. Не курю.

— Вот ты гад! — возмутился я.

Шагнул к мужчине и отработал «двоечку».

Мужчина пискнул и закатил глаза.

Я подхватил его тело, уберёг белобрысый затылок от встречи с грязным кафельным полом.

Легко приподнял и мужчину, и его сумку. Отнёс их в кабинку, откуда светловолосый не так давно вышел. Усадил пустившего слюну мужчину в угол, прикрыл дверь. И первым делом исследовал карманы мужчины. Нашёл там паспорт с грязно-зелёной обложкой (на имя Петрова Максима Ивановича), в котором лежал сложенный пополам лотерейный билет и билет на поезд до города Фрунзе. А ещё: почти два рубля мелочью и три талончика на трамвай. Я вынул из сумки серый полосатый пиджак и ожидаемо обнаружил в его внутреннем кармане потёртый конверт с вырезкой из газеты и с билетом денежно вещевой лотереи. Бросил пиджак на пол у ног пока ещё не очнувшегося мужчины. Выудил из сумки серые брюки. В кармане брюк нашёл пять купюр по десять рублей.

Нашёл я и свёрток с накладной бородой и с чёрным париком — повертел его в руке. Бросил свёрток с торчавшими из него чёрными локонами поверх скомканных брюк и пиджака. Хмыкнул.

— Реквизит для злого Деда Мороза, — произнёс я.

Паспорт и лотерейные билеты я сунул в конверт, где лежала газетная вырезка. Мелочь и трамвайные талоны ссыпал в нагрудный карман приходившего в себя мужчины. Светловолосый застонал и открыл глаза.

Я подмигнул ему и вышел из кабинки.

Рядом с деревянным мостом я наспех прибинтовал лонгету, подвесил левую руку на бандаж. По посёлку я шёл в образе «раненного бойца». Домой пришёл раньше родителей. Разложил на столе в первой гостиной свою добычу: конверт, газетную вырезку с таблицей выигрышных лотерейных билетов, потрепанный паспорт и два лотерейных билета с одинаковыми сериями и номерами. Убедился, что оба билета выигрышные — таблица в газете обещала мне сразу два автомобиля ГАЗ-24 «Волга» (или их денежный эквивалент в размере восемнадцати тысяч четырёхсот рублей).

Я вспомнил, что мы с Кириллом и с Артурчиком ещё не сверили купленные летом билеты. Газеты с результатами тиража вышли четвёртого сентября, когда группа «ОиНТ-73» уже собирала на колхозном поле арбузы. А я о тех лотерейных билетах вспомнил только сейчас. Представил, как порадовались бы Кирилл и Артур, обнаружив в своих лотерейных пачках вот эти вот два билета, сулившие получение «супер приза». Я усмехнулся и придвинул к себе паспорт «фальшивобилетчика». С чёрно-белого фото в паспорте на меня смотрело знакомое лицо. Без бороды.

— Не помню, как тебя зовут на самом деле, — произнёс я. — Но ты точно не Петров Максим Иванович.

Уронил паспорт на стол, прогулялся в спальню. Достал из-под кровати сумку — из неё вынул картонную папку с надписью на обложке «Дело №_» (точно такую же, какую видел в машине капитана КГБ). Вернулся к столу, вынул из папки пять исписанных моим размашистым почерком серых листов бумаги (просидел над этим сочинением два вечера: в субботу и в воскресенье). Пробежался взглядом по строкам — в глаза бросились часто повторявшиеся слова: «Прохоров Илья Владимирович». Большой канцелярской скрепкой прикрепил к листам газетную вырезку, паспорт и лотерейные билеты.

Пробормотал:

— Ну, вот и славно. Первый свиток с заклинанием готов.

В среду вечером к нам в дом заглянула соседка и позвала меня к телефону.

Звонил Илья Владимирович Прохоров. Он пригласил меня к себе в гости в субботу четырнадцатого сентября. Илья Владимирович сказал, что Варины сыновья летом часто вспоминали обо мне: «мальчишки» по мне соскучились. Да и «мы с Варенькой» с удовольствием бы «пообщались бы с тобой», если «у тебя нет на выходные важных дел».

Я заверил Прохорова, что важные дела я себе на субботу ещё не придумал (если не считать поход с мамой на рынок и утреннюю зарядку). И что с удовольствием увижусь и с ним, и с Варварой Сергеевной, и с «парнями». Директор швейной фабрики пообещал, что в субботу утром меня не побеспокоит, а днём пришлёт за мной машину.

В четверг я прогулялся по магазинам и на рынок. Купил там продукты для приготовления торта «Птичье молоко» — решил, что снова порадую Вариных детей тортом «с шоколадными танчиками». «Птичье молоко» я делал в пятницу утром, чтобы мои папа и мама не видели, как я ловко орудовал «сломанной» левой рукой.

Дмитрий приехал чётко в оговоренное время — мы с мамой к тому времени уже вернулись с рынка загруженные продуктами и «нужными» вещами. Я пожал ему руку, погрузил в машину обвязанную красной атласной лентой картонную коробку с тортом (не поленился, изготовил и её). Пообещал маме, что вернусь домой вечером.

Квартира директора швейной фабрики в точности походила на ту, в которую мы в прошлой жизни наведывались с Артурчиком. Я отметил, что на своих местах в гостиной стояли стенка, диван, два кресла и журнальный столик, висел на стене пёстрый «персидский» ковёр. Вот только теперь за стеклом в серванте на фоне хрустальной посуды стало больше фотографий. Сейчас там красовалось прошлогоднее свадебное фото, портрет наряженной в красное платье Варвары Сергеевны и сделанное здесь же (в гостиной) семейное фото (на нём Илья Владимирович обнимал Варю, а рядом с ними стояли Артурчик и оба его сводных брата).

— Серёжа, проходи на кухню, — сказала Варвара Сергеевна. — Я налила чай.

В кухне Прохоровых мы без особых проблем поместились за столом впятером. Мальчишки сразу «поделили» стоявшие на торте «тридцатьчетвёрки». Я выслушал их восторженные возгласы. Угостился сырокопченой колбасой и вялеными финиками. Наблюдал, с каким аппетитом дети поглощали торт — будто до моего прихода неделю голодали. Илья Владимирович тоже заметил стремительное исчезновение торта — с усмешкой посетовал, что сейчас «не всё можно достать в магазинах». Мальчишки доели торт и убежали в свою комнату. Директор швейной фабрики положил передо мной водительское удостоверение и «Талон предупреждений».

— Ух, ты, — произнёс я.

Раскрыл водительское удостоверение, увидел в нём свою чёрно-белую фотографию (изуродованную синей печатью) и печати с надписью «разрешено» напротив категорий «А» и «В». Без труда изобразил удивление и радость. Искренне поблагодарил Прохорова. Пообещал, что деньги за права отдам в ближайшее время. Но Илья Владимирович величаво повёл рукой и заявил, что деньги ему «не нужны». Он сказал, что уплатил лишь за моё «обучение» — за «прочие услуги» с него денег не взяли. Директор швейной фабрики сообщил, что оказал мне услугу… с расчетом на ответный жест. Напомнил, что у него и у Вари в октябре годовщина свадьбы.