"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1741

— Если бы я не узнал о твоём отце, — ответил я, — тогда бы ты поехала домой примерно на неделю позже.

Пожал плечами.

— Я бы уладил вопрос твоего проживания и питания с администрацией пансионата. Мы с тобой прекрасно провели бы эту неделю в «Авроре»: купались бы ночью в море, целовались бы при луне, любовались бы морскими рассветами и закатами с вершины Птичьей скалы. А на восьмой день я всё равно бы усадил тебя в автобус. Поцеловал бы тебя на прощанье.

Бурцева улыбнулась — невесело.

— Думаешь, случилось бы именно так?

— А так и случилось, — ответил я. — У меня. Но не с тобой.

Тоже улыбнулся.

— Были и рассветы, были и поцелуи. И слёзы при прощании тоже случились.

Я дёрнул плечом, не отвёл взгляда от Настиных карих глаз.

— Но не твои.

Я отсалютовал Бурцевой бокалом.

— Но могли быть твоими.

Я смочил губы вином.

— Та девица вернулась домой. Наверняка, думала обо мне в июле каждую ночь. Так будет, пока у неё не начнутся рабочие будни. Осенью она меня уже почти позабудет. Окончательно вернётся из фантазий в реальность. Потому что курортные романы — это и есть фантазии. Длятся они недолго. Как яркий сон, как поездка во время отпуска на море.

Анастасия усмехнулась.

— Ты говоришь, как мой папа, — сказала она. — Или как Марк Аврелий. Тот как-то сказал, что мужчина должен бояться не смерти, а того, что он никогда не начнёт жить. Понимаешь, что он имел в виду? Настоящая жизнь не в наших мечтах и фантазиях. Вы, мужчины, просто не осознаёте, что…

Настя замолчала, стрельнула недовольным взглядом в появившуюся из-за её спины официантку. Светочку взгляд клиентки не смутил. Она ответила на него дежурной улыбкой, поинтересовалась: определились ли мы с заказом. Ельцова остановилась рядом со мной, будто посчитала мою спутницу недостойной внимания. Бурцева раздражённо дёрнула головой. Но я придержал официантку, надиктовал ей набор выбранных мною для себя и для московской гостьи блюд. Настя одобрила мой выбор — не в последнюю очередь потому, что присутствие Светочки её явно нервировало. Ельцова чиркнула бедром по моей руке, свысока взглянула на хмурую москвичку и зашагала в сторону кухни, притягивая к себе взгляды отдыхавших в ресторане мужчин.

— Мы, мужчины, всё прекрасно осознаём, — сказал я. — Напрасно вы, женщины, считаете нас глупцами. Вот только у нас своё понимание того, что такое «жить».

Бурцева сощурила глаза — те превратились в тёмные линии, похожие на окошки пулемётных дотов.

— И что же такое ты понял в пансионате… что променял меня на другую? — спросила она. — Ведь я ещё тогда заметила, что понравилась тебе? Или я ошиблась?

Я поставил на стол бокал.

Музыка, что лилась из динамиков, стала тише — на сцене засуетились музыканты.

— Понравилась, — сказал я. — С этим я не спорю. Но я понял тогда, что ты не согласишься с правилами игры. Влюбишься в меня. И захочешь большего, нежели обычный курортный роман.

Настя скрестила на груди руки.

— И что в этом плохого? — спросила она. — Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе. Уверена: вместе мы были бы счастливы. Аристотель сказал, что счастье — это смысл и цель жизни, и конечное назначение человеческого существования…

— Вот только женитьба на тебе в моих планах не значится, — сказал я.

И мысленно уточнил: «Уже не значится».

— Настя, я не женюсь на тебе. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем.

Мне показалось, что Бурцева вздрогнула.

— Я тебе больше не нравлюсь? — спросила она.

Я расслышал её слова лишь потому, что стихла музыка.

Настины губы плаксиво задрожали.

— Нравишься, — ответил я.

И тут же пояснил:

— Но мне нравятся и другие женщины. Я не ограничу своё общение лишь с одной. Не в ближайшем будущем так уж точно. Кто, как не ты это поймёт? Ведь у тебя не зашоренное восприятие жизни. За это я тебя особенно уважаю.

Я развёл руками.

— Я понял ещё там, в пансионате, что ты не только очень умная, но и целеустремлённая. Ты обязательно поборешься за своё счастье. Даже если оно не станет счастьем для меня. Поэтому я тогда и отступил, отпустил тебя домой.

— Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для неё цены, — произнесла Настя. — Это цитата из книги «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше.

Я кивнул и пояснил:

— Вот я примерно так и подумал тогда. Запомнил твои слова о папе полковнике КГБ. И решил, что он уж точно сделает всё, чтобы осчастливить свою дочь. Особенно, если ты его об этом попросишь.

Бурцева фыркнула.

— Зря ты так подумал. Просто ты не знаешь моего папу. Он сразу мне сказал, чтобы я выкинула мысли о тебе из головы. Сказал, что вся лимита хочет жениться на москвичке. А ещё больше все хотят породниться с моим дедом.

Она усмехнулась.

— Твой отец совершенно прав, — сказал я. — Прислушивайся к его советам. Ты идеальная мишень для любого карьериста. Имей это в виду. Разве твой отец и дед не помогут зятю протекцией на хорошую должность?

Настя кивнула и спокойно ответила:

— Помогут. Если я их об этом попрошу.

Я снова отсалютовал ей бокалом и заверил:

— Твоему будущему мужу крупно повезёт. Ему достанется не только умная красавица жена. После женитьбы на тебе его ждут и превосходные карьерные перспективы. Уверен, что от женихов у тебя сейчас нет отбоя.

Бурцева дёрнула плечом.

— Да ну их… Они не такие, как ты.

— А я не такой, как они. Мне важно, что ты хороший и интересный человек. Я буду счастлив дружить и общаться с тобой.

— Только дружить?

— Жениться я пока ни на ком не намерен. Должности и чины меня совершенно не интересуют. Деньги и полезные в масштабе нашего города связи я заработаю сам.

Я наклонился над столом — Настя, зачарованная моим взглядом, подалась мне навстречу.

— Скажу тебе по секрету, как другу, — произнёс я. — Из меня бы получился скверный муж. Который не осчастливил бы тебя. И не устроил бы твою родню. Потому что я очень люблю женщин.

Тихо добавил:

— И не отказываю себе в… тесном общении с ними.

Я развёл руки — повернул их ладонями вверх.

— Это не оправдание и не страшилка. Это факт. Вон, посмотри туда.

Я кивнул в направлении стола Прохоровых.

Илья Владимирович и Варвара Сергеевна увлечённо беседовали, не обращали на нас внимания.

— Прошлым летом я вернулся из армии и закрутил роман с вот этой женщиной. Она была вдовой. Жила с двумя детьми на зарплату медсестры. Помнишь ту надпись на моей гитаре? Это и есть та самая «Варя».

Мне почудился в Настином взгляде ревнивый блеск.

— Мы с ней расстались друзьями. Теперь она замужем за директором швейной фабрики. Ты видела сама: мы прекрасно общаемся и с Варей, и с её мужем. Чуть позже в этом ещё раз убедишься.

Я взглянул в другую сторону.

— А вон там сидит черноволосый мужик со шрамом на щеке. Это директор Колхозного рынка. Прошлой осенью у меня был недолгий роман с его бывшей женой. Вчера я видел её снова. Скоро она выйдет замуж за моего друга.

Я сделал паузу в своей исповеди, пока официантка раскладывала приборы, расставляла у нас на столе тарелки с салатами и нарезками.

Кивнул ей вслед и сказал:

— Сейчас я по субботам наведываюсь в гости вот к ней. Это Светочка. Она разведена, живёт неподалёку от этого ресторана. Ты знаешь, что я сказал Светочке в самом начале наших с ней отношений?

— Что?

— Что я на ней не женюсь.

Я придвинул к себе салат.

Бурцева снова обернулась, взглянула, как покачивала бёдрами Ельцова.

— А… что она?

— Мы с ней расстанемся, как только она подыщет себе мужа, — сказал я. — Или раньше — по той или иной причине.

Анастасия ухмыльнулась — мысли о моём отношении к женитьбе на Светочке её явно порадовали.

— Сергей, да ты бабник, — сказала она.

Вынула из сумки спички.

— Об этом я тебе и твержу, — ответил я. — В моих ближайших планах нет женитьбы и так называемых серьёзных отношений. А моё поведение — прошлое и будущее — вряд ли понравится твоей семье.