"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1670

«…Где же с тобою встретиться мне? — заглушала крики налётчика певичка. — Не под луною, а на Луне…»

Я распрямил спину. Отметил, что бандит не лишился чувств. Но он явно растерял свою браваду — скулил и прижимал к груди искалеченные пальцы (те самые, которыми в моей прошлой жизни он нажал на спусковой крючок: лишил Светочку жизни).

Я взял мужчину за подбородок — приподнял его лицо, заглянул ему в глаза. Вспомнил, как в девяностых мои коллеги и конкуренты поговаривали, что я потому и Чёрный: внутри меня жила Тьма. Налётчик не отвёл взгляда, но затаил дыхание.

— Так понятнее? — спросил я.

Бандит всхлипнул: жалобно, по-детски. Я смотрел на его расширенные зрачки — представлял пятисантиметровую «дырень» на животе Светочки. Стиснул зубы. Мужчина прекратил всхлипы и стоны. Разомкнул дрожащие губы.

— П…понятно, — произнёс он.

Я дёрнул его за нижнюю челюсть — бандит клацнул зубами. Из его правой ноздри вновь заструилась кровь. Она потекла по губе, большими каплями капала с подбородка налётчику на грудь, пропитывала ткань куртки.

— Что тебе понятно? — сказал я. — Повтори.

Ушастый отпрянул от меня. Олег и Кирилл удержали его за руки. Налётчик не ударился затылком о стену. Он растеряно заморгал. Пошевелил губами, будто силился мне ответить, но не мог. Я почувствовал запах его мочи.

— … Нельзя!.. — выдохнул бандит.

— Что, нельзя? — переспросил я.

— В ресторан… нельзя!

— Молодец. Продолжай.

— Передам… Я…

— Что передашь?

— Ресторан твой!

Я нахмурился и переспросил:

— Чей ресторан?

Поправил на руке кастет.

Налётчик вжал голову в плечи и проскулил:

— Это ментовский ресторан! Я понял! Я передам!

Я кивнул и серьёзным тоном сказал:

— Ты уж постарайся, ушастый. Не разочаруй меня.

Наклонился, приблизил своё лицо к голове черноволосого налётчика. Мой взгляд впился в переносицу бандита. Я вдохнул запахи свежей крови и мочи — они напомнили не о самых приятных событиях моей прошлой жизни.

Ушастый отшатнулся, но он не врезался затылком в стену: уберегли Кирилл и Олег. Я отметил, что комсомольцы не расслабились, держали подопечного крепко. «…Что же мне скажешь ты в ответ?..» — вопрошал голос певицы из зала ресторана.

У налётчика дрожали впалые щёки и губы. Он уже не выглядел дерзким и агрессивным. Ушастый баюкал на груди стремительно опухавшую кисть правой руки с неестественно изогнутыми пальцами, тряс плечами.

Я снял кастет, сунул его в карман брюк. Размял онемевшие пальцы (отливали кастет явно не по моей руке). Черноволосый бандит выдохнул, жалобно застонал. С его подбородка сорвалась рубиновая капля, упала на воротник куртки.

Я подошёл к выходу, приоткрыл дверь. Полоска света легла на покрытый трещинами асфальт во дворе и на украшенные пожелтевшей листвой кусты. В лицо мне повеяло прохладой и свежестью; я вдохнул запах прелой листвы.

Махнул рукой, обратился к Кириллу и Олегу:

— Коллеги, проводите товарища за дверь. Больше нам с ним говорить не о чем.

Котов и мой младший брат кивнули, подняли ушастого с колен. Налётчик с трудом, но удержался на ногах. Он вжал голову в плечи. Мочки его ушей покачнулись. Лампа над моей головой покачнулась — ушастый вздрогнул.

Олег и Кирилл дёрнули его за плечи и едва ли не потащили к двери. Налётчик едва переставлял ноги (будто они онемели), испуганно таращил глаза. Уже в дверном проёме он обернулся — я встретился взглядом с его глазами.

Мой младший брат и Котов замерли. Они тоже посмотрели на меня, будто ждали: я скажу ушастому прощальную речь. Но я лишь махнул рукой — показал, чтобы они вышвырнули налётчика на улицу.

Парни подтолкнули бандита в спину. Тот сделал три шага в направлении кустов, остановился; пошатнулся, но устоял на ногах. Кирилл и Олег вернулись в подсобку, прикрыли дверь — я не увидел, в каком направлении зашагал ушастый.

— Чёрный, ты ему руку сломал! — приглушённым голосом произнёс Кирилл.

Он смотрел на меня пристально, исподлобья. Замер спиной к выходу. Я увидел, как по лицу моего младшего брата скользнула тень: лампа под потолком всё ещё раскачивалась, будто светящийся маятник.

— Сломал, — ответил я. — Пять раз.

Развёл руками.

— А как ты хотел, малой? Чтобы я его по голове погладил и денег ему на такси дал?

— Нет, но…

Мой младший брат не договорил, покачал головой.

— Чёрный, ты… — сказал он. — Ты сумасшедший!

Котов кивнул — согласился со словами Кира. Я вернул Олегу удостоверение. Котов погладил ладонью красную обложку, словно стряхнул с неё оставленные мною микробы, спрятал «корочки» в карман.

— Зато теперь он не нажмёт на спусковой крючок, — сказал я. — Даже если снова сюда вернётся.

Кирилл всплеснул руками.

— Но ведь можно же было…

Он не договорил — замолчал, взглянул мимо моего плеча. Я обернулся и увидел, как в подсобку из ресторана шагнула официантка Светочка. Сообразил, почему умолк мой брат: Ельцова выглядела испуганной.

Светочка отыскала меня взглядом.

— Сергей! — выпалила она. — Там!.. Они поругались!

Официантка замолчала, будто подбирала правильные слова. «…Где же с тобою встретиться мне?» — пела со сцены певичка. За столами в ресторане звучали громкие споры; я услышал женский смех.

— Серёжа, — сказала Светочка, — Наиль Русланович повёл вашего друга на улицу! Он его убьёт!

Глава 23

«…Не под луною, а на Луне…» — певичка не умолкала. Я отметил, что у Светочки раскраснелись щёки. Подумал, что в белом фартуке Ельцова выглядела соблазнительно — в моей голове промелькнули эротические фантазии. Но я не акцентировал на них внимание. Потому что мысленно повторил Светочкину фразу: «…Повёл вашего друга на улицу…» Взглянул поверх головы официантки. Увидел окружённые нарядными людьми столы, плававшие в воздухе зала облака табачного дыма, стоявших на сцене музыкантов и танцевавшую на сцене Марго. Маргарита Лаврентьевна плясала в одиночестве, улыбалась. Она не выглядела печальной или испуганной.

Я слышал шумное дыхание своего младшего брата, что стоял у меня за спиной. Уловил недоумение во взгляде Олега — Котов будто не сообразил, о чём только что сказала официантка. Над моей головой мигнула всё ещё слегка покачивавшаяся лампочка. Я перешагнул оставленную на полу ушастым налётчиком лужицу крови (она уже загустела и словно стала темнее). Мазнул взглядом по плащу и пиджаку, брошенным поверх пустых деревянных ящиков. Взглянул на стул, где лежали чёрная резиновая палка и трофейный обрез. Не свернул к ним — ринулся к приоткрытой двери ресторана. Стучавшее по рёбрам сердце подсчитывало мои шаги.

Я рукой сдвинул в сторону преграждавшую мне путь в зал Светочку.

Ельцова с трудом, но устояла на ногах.

— Сергей, тебе туда нельзя! — воскликнула она.

Голос Светочки прозвучал у меня за спиной.

Я уловил в нём нотки испуга и обиды.

Чиркнул плечом по распахнутой двери, вдохнул пропитанный табачным дымом и ароматами женских духов воздух. Почувствовал на себе взгляды сидевших неподалёку от служебного входа мужчин — те по-прежнему вели трезвый образ жизни (рюмок и бокалов на столе рядом с ними я не увидел), курили, выглядели скучающими. Заметил именинницу: та спорила с сидевшим во главе стола невзрачным мужчиной, бурно жестикулировала — её собеседник хмурил брови, поглаживал пальцем бриллиант на зажиме для галстука. Мужа Маргариты Лаврентьевны среди собравшихся за столом я не увидел. «Наиль Русланович Рамазанов», — вспомнил я его имя.

Шагал через зал к парадному входу по кратчайшему маршруту. Ни именинница, ни её гости на меня внимания не обратили. Заметила меня выступавшая на сцене тощая певичка — она проводила меня безразличным взглядом. Засёк моё появление усатый бармен: он протирал полотенцем пузатый бокал, равнодушно следил за моим передвижением по залу. Директоршу я около барной стойки не обнаружил — я её и не высматривал. Промчался мимо плясавшей на танцплощадке Марго (та улыбнулась при виде меня, сощурила глаза; но не двинулась за мной следом). Заметил спешившего мне наперерез раздувшего от возмущения щёки низкорослого швейцара.