"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1652

Я почувствовал, что на этот раз Ельцова действительно удивилась. Но она не растерялась — усмехнулась.

— Чай? Сейчас? Ночью?

Светочка стояла точно под фонарём — кожа на её лице блестела, будто глянец.

Я пожал плечами, сказал:

— Сегодня прекрасная ночь. А будет ещё лучше. Обещаю.

Вновь сопроводил свои слова улыбкой. Протянул Свете руку.

— Давай сумку. Я её понесу.

Ельцова послушно выполнила моё распоряжение (мне почудилось: я уловил в ночном воздухе аромат копчёной рыбы).

— Осторожно, там… деликатесы всякие, — сказала Светочка.

И тут же спросила:

— Сергей, а куда мы пойдём?

— К тебе домой, конечно же, — ответил я.

Подставил Ельцовой локоть — та вцепилась в него крепко, будто в спасательный круг.

Светочка завороженно смотрела мне в лицо: на мою улыбку.

— Показывай дорогу, — велел я.

Покачнул тортом. Света кивнула.

На мгновение фонарь над нашими головами засветил ярче, словно в него ударила небольшая молния.

Тюлевая гардина на окне чуть покачивалась. Сквозь неё в комнату проникал тусклый уличный свет. Я рассматривал застывшие напротив окна Светочкиной квартиры ветви каштана. С кровати не видел ни основание ствола дерева, ни верхушку каштана — лишь его густую тёмную крону, что находилась на уровне второго этажа (мне чудилось, что сквозь листву я разглядел небо и крохотные пятна звёзд). Я зевнул. Приподнялся, взял с тумбочки часы, застегнул на запястье кожаный ремешок. Сел, свесил с кровати ноги. Рядом со мной пошевелилась Ельцова. Она открыла глаза, отыскала взглядом моё лицо. Я не понял, увидела ли она в темноте мою улыбку. Светочка протянула руку — щёлкнула выключателем на торшере. Спальню заполнил желтоватый свет.

— Серёжа, ты куда? — спросила Ельцова.

Она натянула одеяло: прикрыла грудь. Поправила причёску.

Я отметил, что на её губах не осталось следов помады, а вокруг зелёных глаз женщины появились тёмные разводы. Обессиленная Светочка задремала радом со мной, не смыв косметику. Её платье я увидел на кресле рядом с моими штанами. Вспомнил, что сам его туда бросил, как и «новое польское» нижнее бельё Ельцовой.

Сказал:

— Ухожу.

— Уже? — спросила Света. — Так рано?

— Пора на пробежку, — сообщил я.

Встал, почувствовал на ягодицах женский взгляд. Не обернулся — натянул подобранные с пола трусы. Невольно усмехнулся: мои семейники производства местной швейной фабрики не походили на модные боксеры от «Calvin Klein». Поднял с кресла брюки. Убедился, что те не помялись: стрелки всё ещё выглядели чёткими.

Света следила за тем, как я надевал брюки. И будто соображала: пошутил я или сказал правду.

Она стрельнула взглядом за окно.

— Но… ещё ночь, — сказала Ельцова. — Завтра… сегодня же воскресенье!

— Уже начнётся рассвет, когда приеду в общагу, — сказал я. — Самое время для пробежки на свежем воздухе.

Ельцова покачала головой.

— Пробежка? — произнесла Света. — Ты сумасшедший.

Я пожал плечами, провёл рукой по кубикам пресса на своём животе — стряхнул с них женский взгляд (тот переместился на мою грудь, погладил мои плечи). Подумал о том, что с такой жадностью и восхищением на моё тело не смотрели ни Варвара Сергеевна, ни Марго. Светочка моих прошлых любовниц в этом плане превзошла. «Как и размером груди», — промелькнула в голове мысль.

Ельцова её словно услышала. Она отбросила одеяло, села. Выпрямила спину, но чуть отклонилась назад (удерживала равновесие). Я разглядывал её тело — невольно сравнивал фигуру Светы с фигурами Вари и Марго. Пришёл к выводу, что в конкурсе сравнений, без сомнения, победила Маргарита Лаврентьевна. Но Светочка и Варвара Сергеевна делили почётное второе место.

— Серёжа, ты… придёшь ещё? — спросила Ельцова.

Я надел рубашку, поочерёдно застегнул пуговицы на рукавах.

Спросил:

— Помнишь, о чём мы говорили?

Ельцова кивнула.

— Помню, — сказала она. — Ты на мне не женишься.

Светочка дёрнула плечами — я полюбовался последствиями этого движения.

— Я уже была замужем, Серёжа, — сказала Ельцова. — И больше туда не стремлюсь.

Она усмехнулась и сообщила:

— Там плохо кормят.

Стряхнула прилипшее к её плечу крохотное пёрышко. Снова подняла на меня глаза.

— Тогда увидимся в субботу, — сказал я. — Встречу тебя после работы.

Ельцова печально вздохнула.

— Как долго… — сказала она. — Я буду ждать, Серёжа.

Я улыбнулся, заправил рубашку в брюки. Надел пиджак. Не отказал себе в удовольствии: напоследок снова полюбовался шикарной грудью Светочки.

Взглянул и на украшенный тонкими складками кожи живот Ельцовой: туда, где в моей прошлой жизни появилась «дырень» «больше пяти сантиметров в диаметре».

Небо посветлело. А местами и окрасилось в яркие цвета зари. Красная полоса рассвета отражалась в окнах домов. Фонари ещё работали. Но их свет уже выглядел бледным. Всё больше пробудившихся птиц вплетали свои голоса в какофонию уличных звуков. На прятавшейся за пятиэтажками проезжей части громыхали трамваи и автомобили. Гулко звучали мои шаги (других пешеходов по пути от трамвайной остановки до общаги я не встретил). Шелестела листва: под утро усилился ветер. Я то и дело зевал, прикрывал рот рукой. Подходил к входу в общежитие: размышлял, не смотрел по сторонам.

— Сергей!

Я повернул голову — увидел, что ко мне спешила хрупкая девичья фигура. Невольно моргнул, но девчонка не исчезла. Она вышла из-под крон каштанов. Блеснули… каштанового цвета волосы. Котова. Лена шагала бесшумно — мягкие подошвы её кед почти не издавали при ходьбе звуки. Я с удивлением заметил, что девица наряжена не в платье, а в трикотажные штаны с уже слегка растянутыми коленками и в белую футболку, под которой угадывался громоздкий бюстгальтер. Котова куталась в синюю спортивную кофту (в ней она приходила на занятия физкультурой в институте). Выглядела сонной, но улыбалась.

— Привет, — сказал я. — Что ты тут делаешь?

Котова махнула ресницами.

Я уловил запах её духов. Зевнул.

— Жду тебя, — сказала Лена. — И Кирилла. Побегу вместе с вами.

«Как интересно», — подумал я.

Котова остановилась.

Я опустил взгляд — посмотрела на её штаны, на кеды. Снова взглянул в большущие тёмные глаза.

— Серьёзно? Что это на тебя нашло?

Котова пожала плечами.

— Ничего, — сказала она. — Займусь физкультурой. Вместе с вами.

Лена шагнула ко мне — я невольно напрягся (похожим образом со мной сблизилась час назад Светочка: поцеловала меня, прощаясь до субботы). Котова подняла руку, ногтем поскребла воротник моей рубашки.

Я отстранил от себя её руку и спросил:

— Ты серьёзно? Побежишь?

Лена кивнула. Она смотрела мне в глаза, улыбалась.

На лицо девчонки будто бы легла тень: мне почудилось, что улыбка Котовой приобрела грустный оттенок.

Я пожал плечами, сказал:

— Ладно. Жди. Скоро вернусь.

Проходил мимо вахты — меня окликнула баба Люба.

— Погоди, Чернов, — сказала она.

Я замер напротив окошка, за которым блеснули стёкла очков.

Поздоровался:

— Здравствуйте, Любовь Фёдоровна.

— Погоди, Чернов, — повторила вахтёрша.

Она торопливо вышла из своей комнатушки: маленькая, щуплая, в очках с громоздкой пятнистой оправой. Привычным движением поправила тёплый платок на плечах. Запрокинула голову, нахмурила брови.

— Опять по бабам шлялся? — сказала баба Люба.

Я улыбнулся, развёл руками, спросил:

— Откуда такие подозрения?

Любовь Фёдоровна фыркнула.

— Молодо-зелено, — сказала она. — Воротник у тебя в помаде, вот откуда!

Покачала головой и добавила:

— Балбес.

Я скосил взгляд — рассмотрел красноватое пятно в том самом месте, которое минуту назад скребла ногтем Котова. Не нашёл в памяти тот момент, когда Светочка пометила мою рубашку.

— Девица к тебе недавно приходила, — сказала вахтёрша. — Эта… глазастенькая. Лена Котова, кажется.