"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1646

Я развёл руками.

— Не в этот раз, мужики. Этот торт даже я не попробую.

Я принёс торт в комнату. Установил его в центре письменного стола, чтобы остыла глазурь — затвердеет она позже: в холодильнике. Отметил, что парни ушли и даже не заглянули перед уходом ко мне на кухню. Меня Кир и Артур с собой не позвали. Но я ещё вчера им говорил, что к Тороповой и Котовой не пойду. Я увидел: на кровати Кирилла остался смятый фантик от шоколадной конфеты (Прохоров прикупил сладости в качестве гостинцев для девчонок). Заметил, что на тумбочке стоял одеколон «Шипр» — его запах у меня в прошлом стойко ассоциировался с «советскими» временами. Я громко чихнул — выразил своё отношение к аромату «Шипра». Приоткрыл форточку, впустил в комнату свежий осенний воздух. Взял со шкафа гитару и с чувством выполненного долга завалился на кровать.

Зевнул и вспомнил, что поспал сегодня ночью чуть больше двух часов. Порадовался, что в нынешнем возрасте мог позволить себе подобный недосып. Представил, как сейчас чувствовал бы себя сейчас, будучи семидесятилетним. Пришёл к выводу, что ощущал бы усталость и разбитость даже в том случае, если бы продрых всю ночь. Я провёл пальцем по струнам, сыграл простенькую мелодию. Вспомнил в красочных подробностях прошедшую ночь. Признал, что столь страстных женщин, как Марго, у меня не было и в прошлой жизни (во всяком случае, сейчас мне так казалось). Сообразил, что даже не спросил у Маргариты Лаврентьевны номер её домашнего телефона. Хмыкнул, покачал головой. Решил, что наведаюсь к Марго в конце следующей недели: домой, без предупреждения.

Я сам не заметил, как уснул.

Я вырубился, лёжа на кровати с гитарой в руках. Но уже после того, как убрал в холодильник «Птичье молоко» и поставил в уме галочку напротив воображаемой строки с надписью «торт готов». Я помнил, как сыграл простенькую мелодию, напомнившую мне о Марго и о прошедшей ночи. Прикрыл глаза и будто расслабился при мысли о том, что выполнил обещание.

Разбудил меня голос Артурчика.

— Серый, ты спишь? — спросил он.

Я поморгал — прогнал с глаз мутную пелену. Обнаружил, что по-прежнему лежу на кровати (в «домашней» одежде). Гитару в своих руках не обнаружил — та чудесным образом переместилась к шкафу. Заметил, что небо за окном уже не выглядело ярким, словно наступили сумерки. Скользнул взглядом по комнате — своего младшего брата не увидел. Перевёл взгляд на лицо Артура.

— А Кир где? — спросил я.

Прохоров пожал плечами.

— Я сам хотел это у тебя узнать, — сказал он.

— У меня?

Я уселся, протёр глаза.

Взглянул на часы — до визита Ильи Владимировича осталось чуть меньше часа.

Запрокину голову, посмотрел на Артурчика.

— Вы же с ним вместе ушли, — сказал я.

Прохоров помотал головой.

— Кир к девкам не пошёл, — сообщил он. — Сказал, что у него какие-то дела.

— Какие дела?

Я громко зевнул, прикрыв рот ладонью.

Прохоров развёл руками.

— Понятия не имею. Он сегодня с самого утра был слегка того…

Артур покрутил пальцем у виска.

— Я подумал: может, дома у вас что-то случилось… — сказал он.

Прохоров замолчал, посмотрел мне в глаза.

Я покачал головой и снова зевнул

Артурчик вздохнул, потёр усы.

— Ты это… Серёга, скажи ему… когда вернётся, — попросил он, — что мы с девчонками его ждём.

Илья Владимирович не опоздал. Мне даже почудилось: он намеренно выждал в коридоре пару минут и постучал в мою комнату точно в оговоренное время. Я распахнул дверь. Увидел, что директор швейной фабрики явился в общежитие в пошитом на заказ сером костюме и при галстуке. Он топнул каблуками до блеска начищенных полуботинок — переступил порог. Я отметил, что Прохоров выглядел бодрым и весёлым. Почувствовал: Илья Владимирович источал приятный запах одеколона, просто кричавший о его иностранном происхождении. Прохоров поприветствовал меня вслух, пожал мне руку. Окинул взглядом комнату — задержал взгляд на кровати своего сына: будто проверил, правильно ли Артурчик её заправил.

Об Артуре он меня не спросил. Прошёлся от стены до стены (точнее, от кровати до кровати). Осмотрел на полке стройную шеренгу потёртых учебников и словарей (Артурчик привёз их из дома). Выглянул в окно, где покачивали ветвями прятавшиеся в полумраке деревья. Увидел мою гитару — тут же поискал глазами гитару Артура, но не нашёл её: Артурчик унёс её сегодня в «женский» корпус (наверняка снова пел там «под Высоцкого»). Прохоров поинтересовался, как мы «здесь» живём. Я заверил Илью Владимировича, что живём мы «дружно и просто прекрасно». Вынул из холодильника торт, поставил его на стол, снял с него сооружённый из газеты колпак. Заметил, как на затвердевшей шоколадной глазури блеснула капля воды.

— Тридцатьчетверки? — спросил директор швейной фабрики.

Он указал рукой на шоколадные танки, улыбнулся — совсем по-мальчишески.

Я вздохнул: смирился с тем, что танки Т-14 «Армата» на этот раз у меня не получились.

— Они самые, — сказал я. — Танковая дуэль.

Прохоров наклонился, будто рассматривал мелкие детали на шоколадных фигурках.

— А почему дерутся между собой? — спросил он. — Почему не с фашистами?

Он протянул к торту руку. Но тут же отдёрнул её. Обернулся.

— Сделал два одинаковых танка, — сказал я. — Чтобы мальчишки не спорили, кому есть фашиста.

Илья Владимирович распрямил спину, хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ты прав, Сергей. Как-то я не подумал об этом.

Он покачал головой.

Я увидел, как он вынул из кармана двадцатипяти рублёвую банкноту и положил её на стол рядом с тортом.

— Признаюсь, не ожидал, что увижу такое, — сказал Илья Владимирович.

Он указал на торт.

— Уверен, мальчики обрадуются, — сказал Прохоров.

Он улыбнулся и признался:

— Я бы и сам таким танкам на торте порадовался.

Прохоров уже направился к двери, когда я спросил:

— Дядя Илья, не знаете, от чего умер Наиль Русланович Рамазанов, директор Колхозного рынка?

Илья Владимирович замер, обернулся, нахмурился.

— Рамазанов умер? — переспросил он. — Когда?

Прохоров чуть склонил на бок голову. В правой руке он держал фанерку с тортом — левой придерживал колпак из газеты. Илья Владимирович смотрел мне в лицо.

— Мне сказали: дней десять тому назад, — сообщил я.

Увидел, как директор швейной фабрики пошевелил бровями.

— Сергей, тебя обманули, — заявил Прохоров.

Он усмехнулся и добавил:

— Я видел Рамазанова сегодня утром. Вот как тебя сейчас.

Илья Владимирович выпустил из руки газету и жестом показал, на каком расстоянии от него находился директор Колхозного рынка.

— Встретил его на железнодорожном вокзале. Мне поездом передали из Москвы…

Прохоров выдержал паузу, словно подыскивал в уме правильные слова.

— … Лекарства: дефицитные, импортные. Около вагона я нос к носу столкнулся с Наилем.

Илья Владимирович снова махнул рукой.

— Выглядел он вполне живым, — сказал Прохоров. — Даже поздоровался со мной. Как ни странно.

Он хмыкнул.

«Вы уверены?» — едва не спросил я.

Но промолчал.

Потому что понял: Илья Владимирович «уверен».

Артурчик вернулся в общежитие за полчаса до полуночи.

Один; принёс свою гитару.

Прохоров сказал мне, что Кирилл на новоселье к Котовой и Тороповой сегодня так и не пришёл.

Кирилл вошёл в комнату ровно в полночь. Выглядел он серьёзным и, как мне показалось, слегка испуганным. Он стрельнул взглядом в лежавшего под окном Артурчика, подошёл к моей кровати.

— Сергей, мне надо с тобой поговорить, — сказал он.

Глава 12

Мы с Кириллом вошли на кухню. Не застали там других студентов. Но я заметил, что в воздухе под потолком ещё кружил табачный дымок: он не спеша проплывал в направлении приоткрытой форточки. Я распахнул обе створки кухонного окна, посмотрел на тёмное небо (не заметил на нём луну и звёзды). Вдохнул наполнившийся к полуночи прохладой уличный воздух. Увидел за деревьями яркие пятна фонарей; их было немного рядом с общежитием: я заметил только три. Услышал шум прятавшейся за пятиэтажками проезжей части; его заглушали стены домов и шелест листвы. Я поправил ворот тельняшки, повернулся к улице спиной, опёрся о подоконник. Посмотрел на серьёзное лицо своего младшего брата.