"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1642

Я бросил ему полотенце — оно повисло у Вовы на плече.

— Пацанам в душевую отнеси, — велел я. — Одежду им верни. И это…

Я щёлкнул пальцем и попросил:

— Брату моему скажи, что Чёрный запретил тебя бить. Не то отмудохает тебя. Он парень резкий.

Красильников покинул комнату.

Я уселся на его место, понюхал содержимое его кружки. Отметил, что не ошибся: парни баловались не квасом. Сделал маленький глоток пива — одобрительно кивнул.

— Нормалёк.

Отсалютовал парням кружкой и спросил:

— Ну, что, мужики? Выпьем за моё новоселье?

Сообщил:

— Теперь я живу рядом с вами. Привыкайте, парни.

Красильников принёс мою одежду.

Примерно полчаса мы с четверокурсниками беседовали «за жизнь».

Потом назначенный посыльным Вова метнулся в четыреста тринадцатую комнату за гитарой.

И вскоре мы хором горланили:

— … Сбивая чёрным сапогом с травы прозрачную росу!..

А уже ночью, укладываясь спать, я подумал: «Пиво, гитара, горячая вода. Словно никуда из общаги и не уходил…»

В среду за внимание моего брата в институте снова соперничали Лена Котова и Инга Рауде. Я держался от этих игрищ подальше, посматривал на них с верхних рядов аудиторий. Сделал вывод, что девицы за спиной у Кирилла уже обсудили «правила игры». Потому что комсомолки не вступали в прямую конфронтацию друг с другом. И совместными усилиями отпугивали от моего брата прочих девиц, которые вынужденно наблюдали за их суетой со стороны. Три или четыре девицы на протяжении дня предприняли штурм и моей крепости. Но я быстро спровадил их прочь, показав себя сокурсницам наглецом и грубияном.

В конце учебного дня я отметил, что по возвращении из колхоза в группе «ОиНТ-73» образовались две дружные компашки. В первую вошли мой младший брат, Артурчик, Торопова, Котова и Рауде. Временами к ним вынужденно присоединялись и мы с Васей Ковальчуком. Вторая компания собралась вокруг старосты — примерно в том же количестве, что и группировка Кирилла. Два эти отряда между собой не ссорились и не враждовали. Они пока будто бы и не замечали существование друг друга: жили словно в параллельных мирах. В точности, как те отряды, которые в прошлый раз собрали я и Андрей Межуев.

После занятий я в среду в общежитие не пошёл — прогулялся по магазинам в поисках форм для выпечки коржей брауни. Форму будущего торта диктовала небольшая площадь полок холодильника (точнее, их ширина). Поэтому я немало побегал по городу. Побывал в двух «Универмагах» и в трёх промтоварных магазинах. Едва не отчаялся. Но нужные мне предметы я всё же обнаружил: рядом с городским рынком, в магазине «1000 мелочей». Я прикупил там странную ребристую «форму для выпечки» (увидел такую впервые), две формы для выпечки кексов (разных размеров) и фанерную коробку со съёмным дном, внутри которой и намеревался собрать из коржей и суфле торт «Птичье молоко».

Продукты для торта я купил в пятницу — в субботу лишь приобрёл три шоколадки (спрятал их в морозильную камеру).

В субботу вечером Кир и Артурчик наблюдали за тем, как я прихорашивался около зеркала: причёсывался, расправлял складки на пиджаке, «правильно» укладывал воротник рубашки. Кирилл в шутку предположил, что я иду в ЗАГС. Я туманно намекнул брату, что «пока не в ЗАГС»; пояснил: пойду на встречу с женщиной.

О том, что иду в ресторан я ни Киру, ни Артурчику не сообщил — не говорил об этом сыну и Илья Владимирович.

До «Московского» я ни на трамвае, ни на автобусе не поехал — испугался за сохранность своего костюма. Поймал такси. Подкатил к входу в ресторан на «Волге».

На двери «Московского» красовалась табличка «мест нет». Я мазнул по ней взглядом и решительно потянул на себя деревянную ручку. Вдохнул запах табачного дыма, коктейля из ароматов женских духов и запашок общепита.

— Куда⁈ — воскликнул швейцар.

Он ринулся мне навстречу, но я остановил его взглядом.

Процедил сквозь зубы:

— Я от Ильи Владимировича Прохорова. У меня заказано.

Двумя пальцами небрежно выдернул из нагрудного кармана десятирублёвую банкноту. Махнул ею в воздухе, смял и сжал её в кулаке. Швейцар нехотя улыбнулся и указал рукой в зал.

— Прошу вас, — сказа он. — Проходите.

Сегодня я нарочно явился в «Московский» на полтора часа позже, чем в те разы, когда нас привозил сюда директор швейной фабрики. Потому что у меня в запасе осталось меньше трети тех червонцев, пачку которых я нагло умыкнул у Прохорова в Майском. Разбрасываться ними в ресторане я не собирался: шёл сюда с иной целью. Следом за швейцаром прошёл к барной стойке (которую Прохоров обозвал в разговоре со мной витриной). Швейцар любезно отодвинул для меня высокий стул — обменялся выразительным взглядом с барменом. Я пожал ему руку (красноватая бумажка перекочевала к новому владельцу). Выслушал стандартный набор благодарностей. Швейцар ушёл. Я встретился взглядом с усатым барменом — припечатал ладонью к столешнице банкноту достоинством в пять советских рублей (она исчезла со стойки сразу же, как только я убрал с неё руку: будто по волшебству).

— Сто пятьдесят армянского коньяка и блюдце с лимоном, — скомандовал я.

Облокотился о стойку, мазнул взглядом по заполненному шумными людьми ресторану. Отметил, что узнал лица многих сегодняшних гостей: видел их во время своих прошлых визитов в «Московский». Поймал на себе несколько любопытных женских взглядов. Глазами пошарил по залу в поисках официантки Светочки. Не увидел её. Зато заметил на сцене незнакомую группу музыкантов: квартет мужчин и молоденькую солистку. Девица покачивала бёдрами и напевала: «…Мимо плывут столетья, спят подо льдом моря, трутся об ось медведи, вертится земля…» Голос певички показался мне грубоватым, будто прокуренным. Хотя девица пела волне профессионально: я не различил фальши. Бармен молча поставил передо мной бокал с коньяком, придвинул ко мне блюдце с дольками лимона. Я поблагодарил его наклоном головы, но моя благодарность осталась не замеченной.

Шагов за спиной я не услышал. Но почувствовал, как на плечи мне легли женские руки. Вдохнул знакомый аромат духов.

Вспомнил их название: «Diorella» от «Dior».

Услышал:

— Здравствуй, Сергей Леонидович. Угости женщину шампанским.

Глава 10

«…Вслед за весенним ливнем раньше придёт рассвет…» — пела со сцены молоденькая солистка ансамбля. Её голос казался грубым и будто колючим в сравнении с тем голоском, что прозвучал у меня за спиной. Усатый бармен переместился к дальней от меня части стойки, словно сухой лист, отброшенный резким порывом ветра. Он не смотрел в мою сторону — деловито сортировал на полке под столешницей посуду. Женские пальцы пробежались по моим плечам, острый ноготь царапнул мою шею. Я почувствовал рядом с правой щекой тепло чужого дыхания. К ароматам жасмина и жимолости добавился ещё не превратившийся в перегар запах шампанского. По моей спине пробежали мурашки. Кожа на затылке съёжилась, но не от холода — от удовольствия.

— Я ждала тебя, Сергей Леонидович, — едва слышно сказала Марго. — Каждую субботу. Знала, что ты вернёшься.

Я повернул голову, уткнулся носом в мягкие локоны медово-русых волос. Вдохнул запах помады (он походил на аромат розовых лепестков). Увидел блеск голубых глаз: ярких, без прежнего серого оттенка.

— Здравствуйте, Маргарита Лаврентьевна, — сказал я.

Сообразил вдруг, что во рту у меня возникла засуха. Мой язык едва ворочался. Слова прозвучали нечётко, словно я был сильно пьян. Я взял со стойки бокал, сделал большой глоток. Не обратил внимания на вкус коньяка. Пил его, будто воду.

— Фи, как официально… Серёжа, — сказала Марго.

Она согрела дыханием мочку моего правого уха. Краем глаза я заметил, что голова Марго снова исчезла у меня за спиной. Почувствовал, как коньяк успокоительным теплом опустился от горла к желудку.