"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1623

Прохоров сидел на кровати, покачивал босой ногой. Он терзал рукой струны, старательно добавлял в свой тонкий голос хрипы «под Высоцкого». В прошлый раз его концерты тоже нравились одногруппникам. Но только первые две недели, пока студентам не поднадоел репертуар. Я заметил, что справа от Артура замерла Наташа Торопова. Она не сводила глаз с лица Прохорова. Едва заметно улыбалась — горделиво, будто радовалась успехам Артурчика. Мой младший брат наблюдал за концертом приятеля. Он заметил меня и вопросительно вскинул брови. Я покачал головой — Кирилл печально вздохнул, но согласился с моим решением: кивнул. Тем временем Артур завершил песню — самодовольно усмехнулся в ответ на жидкие, но громкие аплодисменты первокурсников.

— Давай ещё, — прервала затянувшуюся паузу в концерте Торопова.

Артурчик подмигнул ей, провёл пальцем по струнам.

Он посмотрел на черноволосого доцента, что уже снял очки и тихо посапывал на своей койке в самом углу комнаты.

— В тишину городов и в потоки машин, — прохрипел Прохоров, — возвращаемся мы — просто некуда деться!..

— … Всё теперь одному, только кажется мне, — пропел Прохоров, — это я не вернулся из боя.

Он замолчал, мазнул взглядом по лицам слушателей. Кашлянул, убрал руки со струн. Наташа Торопова тут же подала ему металлическую кружку с водой — Артурчик сделал большой глоток, вытер ладонью усы.

— Молодец, — присовокупил похвалу к аплодисментам студентов Барсик, усевшийся на кровать между старостой и комсоргом.

Я отметил, что похлопала Артуру и стоявшая в паре шагов позади меня Котова. Лена и Барсик завершили своё дежурство по кухне, когда Прохоров уже пел «Он не вернулся из боя». На меня Котова старательно не смотрела.

— Кирилл, — громко сказал я. — А спой нам «Песню кавалергарда». Пожалуйста. Пусть Артурчик передохнёт.

— Что за кавалергард? — тут же спросил Артур.

Кир кивнул. Я отметил, что брат внял моему совету: он отрабатывал полученные от меня музыкальные композиции тайком от своего приятеля. Поэтому Прохоров и удивился моей просьбе искренне.

Взгляды первокурсником скрестились на лице моего брата.

Я почувствовал, как тяжело сейчас было Кириллу: он сдерживал себя, не кусал губы.

— Кавалергарды, — сказал я, — это тяжёлая гвардейская кавалерия. Была такая ещё при царе.

— Гусары? — уточнил Вася Ковальчук.

Я наблюдал за тем, как мой брат (будто нехотя) взял гитару: мою, с надписью «Серёжа + Варя = Любовь». Он пробежался пальцем по струнам — проверил настройку. Кир прислонил спину к подушке, забросил на койку ноги; сыграл короткое вступление.

— Кавалергарда век недолог, — пропел Кирилл, — и потому так сладок он…

Его тихий звонкий голос после хрипов Прохорова мне почудился глотком свежего воздуха. И не только мне: я заметил, как улыбнулись Инга Рауде и Света Миккоева, увидел завистливый блеск в глазах у Андрея Межуева и у Коли Барсова.

— … Труба трубит, откинут полог, — пел мой брат, — и где-то слышен сабель звон…

Ещё дома я объяснил Киру, как он должен исполнить эту песню. Заставил его потренировать у зеркала небрежную позу «лихого рубаки на отдыхе». Сейчас она у моего брата вполне получилась: об этом мне сообщили устремлённые на Кира взгляды девиц.

Девчонки не просто слушали песню — они ещё и с нескрываемым интересом рассматривали певца: его лицо, фигуру. Я отметил, что на Артурчика с подобным интересом смотрела разве что Наташа Торопова.

Кирилла же девицы из группы «ОиНТ-73» сейчас будто впервые заметили. Они разглядывали моего брата внимательно: не как сокурсника, а как мужчину. Это я понял, когда девчонки сменили позы (словно тоже предъявили «товар лицом»).

— … Не обещайте деве юной, — пел Кирилл, — любови вечной на земле…

Я увидел: Кир всё же задел взглядом лицо Лены Котовой. Хотя я сегодня на колхозном поле объяснил ему, что это будет его ошибкой. Задержал дыхание… и выдохнул только секунду спустя, когда мой младший брат всё же отвёл глаза от Лениного лица.

Отметил, что Котова никак не отреагировала на интерес Кира — не улыбнулась ему и даже бровью не повела. Обнаружил, что она приблизилась ко мне: замерла на расстоянии вытянутой руки от меня. Мне померещилось: я уловил в воздухе слабый запах «Иоланты».

Я принюхался — запах рижских духов если и был, то он бесследно затерялся в прочих ароматах. Котова посмотрела мне в глаза, скрестила на груди руки. Я отвернулся; подумал, что горжусь своим братом: Кир удержал на лице улыбку, его голос не дрогнул.

— … Течёт шампанское рекою, и взор туманится слегка…

На следующий день (когда мы добежали утром до деревни) Кирилл сказал:

— Ей не понравилось, как я пел.

— Москва не сразу строилась, малой, — ответил я. — Продолжай в том же духе. И всё у тебя получится.

А вечером я подошёл к Андрею Межуеву — попросил его, чтобы в следующий раз он назначил Котову на дежурство по кухне вместе с моим младшим братом.

Староста почесал затылок и сказал:

— Чёрный, тут такое дело…

Андрей вздохнул.

— Котова тоже подходила ко мне сегодня, — сообщил он. — И тоже говорила о дежурстве.

Межуев повёл плечом и продолжил:

— В общем… она хотела подежурить вместе с тобой.

Староста посмотрел мне в лицо.

— А вот этого, Андрюха, не делай, — сказал я.

Указал на Андрея пальцем и заявил:

— Прокляну!

За нашими утренними боксёрскими поединками с каждым днём наблюдало всё больше народу. Поначалу наши спарринги видели лишь случайные зрители. Однако вскоре появились и такие, кто нарочно вставал пораньше, чтобы увидеть, как мы с Киром друг друга мутузим. Смотрели на наши схватки и девчонки: не только те, что несли «кухонные» дежурства. Уже на пятый день нашей жизни в колхозе некоторые студентки просыпались специально для того, чтобы полюбоваться на наши голые торсы.

Артурчик рассказал, что слышал во время работ на баштане, как парни спорили: я или Кирилл «сильнее». Большая часть студентов (со слов Прохорова) назвали сильнейшим меня. Но были и те, кто голосовал за Кира. Я заметил, что брата этот факт приободрил. Кирилл уже не считал наши утренние спарринги клоунадой. Он признал правоту моих слов о том, что «реклама — полезная штука». Я всё чаще замечал, как та или иная девица развлекала моего брата разговором (и кокетливо стреляла в него глазками).

Среди добровольных собеседниц Кира побывала даже Инга Рауде, которая в моей прошлой жизни особым кокетством не выделялась: пожалуй, тогда лишь она не строила мне глазки. Бросала на Кира задумчивые взгляды и Наташа Торопова. Из-за чего у Артура и у Кирилла на поле случился «серьёзный разговор». Мой младший брат заверил друга, что не смотрит в сторону Наташи. Его слова мне напомнили о том, как в прошлый раз Кира и Торопову студенты группы «ОиНТ-73» называли «идеальной парой».

Концерты в «мужской» части дома случались каждый вечер (не считая самого первого, когда не рассчитавшие свои силы первокурсники предпочли концертам здоровый сон). Кирилл пел на них ежедневно. Но новые песни он представлял на суд публики лишь раз в три дня. Так ему посоветовал я: убедил брата, чтобы он не выкладывал на стол сразу все козырные карты. И каждая новая музыкальная композиция в его исполнении имела у слушателей всё более ощутимый успех — на фоне поднадоевшего всем репертуара Артурчика.

Десятого сентября погода резко изменилась. И поначалу студенты порадовались появившимся тучам, что скрыли нас от палящих солнечных лучей. Однако эта радость продлилась недолго — лишь до темноты. Концерт к тому времени уже закончился. Мой брат и Прохоров вновь собрали урожаи оваций. Андрей Межуев в десятый раз исполнил обе песни из своего небогатого репертуара — ему тоже похлопали, но сдержано. Вася Коваленко уже захрапел (мощно, раскатисто). Когда на крышу «летнего дома» обрушились с неба тяжёлые дождевые капли. Случилось это резко и внезапно — в «мужскую» часть дома вбежали мигом пробудившиеся испуганные девчонки. Они замерли в проходах между двухъярусными кроватями парней и смотрели на будто бы дрожащий потолок. Прислушивались к шуму стихии и парни. Но улыбался лишь я: радовался тому, что завтра нас ждал выходной.