"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1618

Ленинский урок у нас и теперь провела старшекурсница. Вот только на этот раз она мне симпатичной не показалась. Поэтому я усомнился — та ли это была девчонка, что и в прошлый раз. Внешность той девицы я в памяти не отыскал. И припомнил, что в прошлой жизни после дембеля для меня едва ли не все женщины (старше шестнадцати и младше тридцати пяти) выглядели писаными красавицами. Третьекурсница вдохновенно разъяснила нам руководящую роль Коммунистической партии и Ленинского комсомола в жизни советского общества в целом (и жизни советских студентов в частности). Ответила на наши вопросы о МехМашИне.

В первую очередь первокурсники поинтересовались процессом сдачи сессий. Выяснили, какие экзамены считались сложными, а какие «проходными». Записали в тетради фамилии «самых злых» преподавателей (в этом вопросе с мнением старшекурсницы я не согласился, но в спор не вступил). Парни расспросили о работавших при институте спортивных секциях (секции бокса, как я помнил, в МехМашИне не было). Девчонки прощупали обстановку на предмет «танцевальных вечеров», «выступлений вокально-инструментальных и танцевальных ансамблей» и прочих «концертов» (за два с половиной года учёбы я ни на одном таком мероприятии не побывал).

А после звонка нас снова перехватил черноволосый доцент. Он повёл нашу группу в тесную аудиторию, походившую на школьный класс, где пахло мелом и хлоркой. Рассадил нас попарно за тесные парты (Кир и Артурчик уселись вместе, а я очутился за одним столом с кудрявым Василием Ковальчуком — за спинами у Коли Барсова и у Инги Рауде). Поинтересовался, как понравилось нам первое занятие в институте и выслушал бодрые отзывы студентов. Доцент вынул из кармана очки, надел их и снова вооружился списком. Он провёл повторную перекличку, а я при этом воскресил в памяти подзабытые имена и фамилии одногруппников.

— Первое, что мы с вами сделаем, — заявил доцент, — это выберем старосту группы и комсорга. Вы сами их выберете. Но в целях экономии времени я предложу вам для голосования имена и фамилии студентов, которых в деканате посчитали наиболее подходящими кандидатами на эти должности.

Он поправил очки, пробежался взглядом по лицам студентов, сидевших за первыми партами.

— Выслушайте, так сказать, рекомендации преподавателей, — сказал доцент.

Студенты, кого он осчастливил вниманием, закивали.

Я зевнул, прикрыл рот рукой.

— Начнём со старосты, — сказал доцент. — Он будет формальным главой вашей группы, выполнять некоторые административные функции и послужит промежуточным звеном между вами и администрацией института. На эту роль нужен серьёзный и ответственный человек. В деканате предложили на эту роль…

Он заглянул в список и сообщил:

— Чернова Сергея Леонидовича.

Глава 22

— Сергей Леонидович, где вы? — сказал доцент. — Покажитесь нам.

Я не без труда выбрался из-за парты, не приспособленной для людей моего роста. Расправил плечи. Взметнувшаяся к берету рука вовремя замерла на полпути и поправила узел галстука (сообразил, что нарядился в костюм, а не в парадную военную форму). Первокурсники дружно повернули лица в мою сторону. Запрокинули головы. Заскрипели столы и стулья. Заглянуло в аудиторию и солнце (я увидел за окном его яркий диск над крышей соседнего крыла здания). Оно будто тоже заинтересовалось, с какой стати в этой новой для меня реальности на роль старосты группы «ОиНТ-73» выдвинули не золотого медалиста Андрея Межуева, а вчерашнего десантника Сергея Леонидовича Чернова.

Черноволосый доцент смерил меня взглядом.

— Достойный кандидат… как мне кажется, — сказал он.

Первокурсники дружно закивали — кивал и Межуев, не подозревавший о том, что его сейчас лишали должности старосты группы.

— Серёга самый старый из нас, — подал голос Артурчик. — Вот и будет старостой.

— Поддерживаю! — заявил мой младший брат.

Я посмотрел вниз: на застывшие примерно на уровне… чуть ниже моей поясницы лица Инги Рауде и Коли Барсова. Барсик и Рауде улыбались. В искренности улыбки будущего комсорга я не сомневался. А вот Барсов улыбался всем и всегда — даже когда прятал фигу за пазухой. Я обернулся, взглянул на Кирилла. Кир сиял от гордости, будто это его выдвинули на самую неблагодарную (с моей точки зрения) должность. Я подмигнул ему. Усмехнулся. И будто невзначай задел взглядом лицо Котовой. Мне померещилась в её улыбке издёвка. Я заглянул Лене в глаза и отметил, что злюсь именно на неё. Словно это именно Котова выдвинула мою кандидатуру на роль «бегунка» между студентами и преподавателями.

— Давайте голосовать, — сказал доцент. — Кто за то, чтобы Сергей Чернов…

Я вскинул руки и произнёс:

— Стоп! Стоп! Стоп!

Доцент замолчал, поднял на меня глаза.

— Что случилось, Чернов? — спросил он.

Лица студентов повернулись в его сторону.

— Из меня получится отвратительный староста, — заявил я. — По не зависящим от меня причинам.

Взгляды первокурсников вновь сфокусировались на мне.

— Сергей Леонидович, — сказал доцент, — позвольте своим товарищам решить, подходите вы на роль старосты, или…

— Не подхожу, — сказал я.

Снова пробежался взглядом по головам притихших студентов.

— Подумываю над возобновлением спортивной карьеры, — заявил я. — Товарищи, прошу понять и простить.

Развёл руками.

— Сомневаюсь, что совмещу обязанности старосты с тренировками. Без ущерба для того или другого.

Покачал головой.

Солнце будто услышало меня: спряталось за выступ на крыше — в кабинете словно приглушили свет.

— С тренировками? — переспросил доцент. — С какими тренировками?

Он растеряно взглянул на свои записи.

— Это же Чёрный! — крикнули с задних рядов. — Боксёр. Чемпион!

— Почему Чёрный? — спросил женский голос.

— Потому что как даст в челюсть, так вокруг тебя сразу всё почернеет!

Первокурсники рассмеялись — я различил смех Артурчика, Кирилла… и Котовой. Хохотнул рядом со мной Вася Ковальчук. Я тоже усмехнулся, но не обернулся — смотрел на доцента.

Доцент спросил:

— Сергей Леонидович, это правда? Вы спортсмен?

Я улыбнулся и сообщил:

— Первый разряд по боксу. Выигрывал областные соревнования. До армии.

Доцент поправил очки и пробормотал:

— Это меняет дело… наверное.

Я посмотрел на Ингу Рауде и на Барсика; обернулся — улыбнулся Кириллу.

— Друзья, благодарю вас за поддержку, — сказал я. — Но прошу вас: проявите сознательность. Нашей группе на роль старосты нужен ответственный, порядочный и разумный человек, который располагает ещё и временем для её выполнения.

Отыскал взглядом Андрея Межуева.

— Предлагаю избрать старостой Андрея Межуева, — сказал я. — Он подходит для этого по всем параметрам. Ответственный, самостоятельный, серьёзный, отзывчивый. К тому же, он окончил школу с золотой медалью.

Студенты поёрзали на местах — они высматривали в кабинете «того самого» Межуева. Андрей горделиво приосанился, поправил узел полосатого галстука. Поблагодарил меня громким «спасибо» — обозначил для одногруппников своё местонахождения. Я ещё по прошлой жизни помнил, что Межуев обожал повышенное внимание к своей персоне. На его покрытых золотистым пушком щеках запылал румянец. Посмотрело на Андрея и солнце — пшеничного цвета волосы кандидата в старосты заблестели, словно над ними зажёгся нимб. «А ничего такой, симпатичный», — раздался в тишине женский шёпот. Я не понял, кто это сказал: говорили за моей спиной, где собралась большая часть женского коллектива группы «ОиНТ-73».

— Золотой медалист? — переспросил доцент. — Межуев…

Он сделал паузу, посмотрел в список (чиркнул там карандашом, будто поставил галочку) и продолжил:

— … Андрей Васильевич, встаньте, пожалуйста. Мы посмотрим на вас.

Межуев едва ли не взлетел со своего места. И замер, будто стойкий оловянный солдатик. Взгляды студентов оставили меня в покое. Они сместились к новому кандидату в старосты. Рассматривал Андрея и я — отметил, что тот выглядел младше и пониже, чем в моих воспоминаниях. С Межуевым я в прошлой жизни не дружил и не ссорился, пока учился в институте. Андрей исчез из моего поля зрения сразу же, как только я «вылетел» с учёбы. Кир и Артурчик редко говорили о нём при мне. Я судьбой этого паренька не интересовался. Особенно после того, как на втором курсе едва ли не все сокурсники Кирилла поверили в его виновность (так мне говорил Артурчик Прохоров) — все эти люди тут же стали для меня презренными предателями.