"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 972

Весь в синяках, грязный, исхудалый, на рассвете он постучался в дверь их комнатки на чердаке. Мать, увидев его, перепугалась до смерти. Потом они побежали к Элию. Но в дом их не пустили: хозяин уехал в Александрию. Кажется, мать писала Элию письма. Кажется, патрон отвечал. И даже-приходил посыльный, чтобы вручить чек. Но все лето в тот год Понтий просидел в Риме. Вдыхал дым, гарь, пыль. И ненавидел. И больше никогда не ходил на салютации.

Понтий скомкал бумагу с личной печатью Цезаря, швырнул в нужник и помочился сверху.

Если бы можно было пожелать, чтобы Элий никогда не возвращался из Месопотамии! Но где тот гений, что исполнит такое желание?!

Глава 2

Игры Рутидия

Элий нервничал. Лемур не солгал — след Триона вел в Карры. Квинт бросился в погоню. Элию не терпелось самому отправиться в Карры, но он боялся спугнуть Триона. Время от времени Цезарю приносили какие-то бумаги, из которых следовало, что Сирия — самая непобедимая страна Содружества. Квинт молчал. Приходилось ждать. Вынужденное бездействие бесило Цезаря. Он пробовал читать вестники, но почему-то сразу же натыкался на очередное наглое и лживое заявление Бенита и комкал листы. Садился писать письмо Легации, но выходило нескладно, тревога непременно прорывалась в какой-нибудь неосторожной фразе, и Элий рвал недописанное письмо. О варварах не приходило никаких известий. Быть может, они в самом деле не собирались нападать на страны Содружества?

Элий тренировался в гимнасии до одурения, используя меч в два раза тяжелее обычного. Иногда трибун Рутилий, командир его преторианской охраны, наблюдал за этими упражнениями. Смотрел молча, ни разу не сделал ни одного замечания.

Наконец Элий взъярился и напрямую связался с Эрудием. После двухдневного раздумья царь Месопотамии пригласил Цезаря в свою столицу Ктесифон.

О дворце в Ктесифоне ходили легенды. Рим был богат, Антиохия — роскошна. Ктесифон подражал обоим. Стены огромного пиршественного зала Ктесифонского дворца были облицованы драгоценными металлами, колонны покрыты слоновой костью. Одной стены когда-то не было, из зала выходили прямо на улицу. Теперь возвели застекленную галерею. Царь сидел на золотом троне в длинных восточных одеждах, черные кудри царя украшал золотой венец с лихо закрученными золотыми рогами.

Сорокалетний красавец Эрудий выслушал Элия очень внимательно. Но когда Цезарь предложил официально обратиться к Риму с просьбой о помощи, Эрудий отвечал, что подождет.

— Чего ждать? Когда придут варвары? — возмутился Элий.

Ответом служило неопределенное пожатие плеч.

—Событий. — И многозначительно приподнята бровь.

— Но зачем ждать? — не унимался Элий.

— Далеко не все видят в Риме друга и союзника. Кое-кто считает, что варвары — это именно та сила, которая уравновесит мощь Рима, и Месопотамии стоит искать друзей на востоке. Наша страна всегда тяготела к Персии, а не к Риму. Твой визит слишком многим не по душе.

— Но я могу осмотреть крепости?

— Пожалуйста, — грустно улыбнулся Эрудий. — Если найдешь. Не припомню, есть ли у меня крепости. Разве что Амида. Там гарнизон в двадцать человек. Мой тебе совет: не трать время зря, возвращайся в Рим. — Эрудий говорил об этом так, будто речь шла о пошлинах на ковры.

«Хитрит, — с тоскою подумал Элий. — Думает, что отобьется собственными силами. Надеется на свой Месопотамский легион. Зря».

Царь любезно предложил Цезарю прокатиться по Тигру на галере, как плавал когда-то император Траян после взятия Ктесифона. Но Элий не мог вообразить себя Траяном.

Шли проливные дожди, столь несвойственные для Месопотамии. Вместо крепостей Элий посетил развалины Вавилона. Цезарю и его охране дали арабских скакунов из царской конюшни. Кроме преторианцев, Элия сопровождала сотня арабских всадников. Скакуны были один краше другого. Но ни один не мог сравниться с белым жеребцом с черным пятном на лбу, на котором мчался Элий.

Вавилон лежал в развалинах уже больше тысячи лет. Где прежняя роскошь? Где знаменитые «висячие сады», считавшиеся одним из семи чудес света? Где царский дворец, построенный Навуходоносором II за пятнадцать дней, с его собраниями рельефов и статуй, с его библиотекой и сокровищами, собранными вавилонскими царями во время походов? А что сталось с огромной башней высотой около трехсот футов, восьмиступенчатым зиккуратом, соединяющим небо и землю, на вершине которой находился храм Мардука? Где святилище Мардука, мраморные стены которого украшали золото и лазурит, где золотая статуя Мардука, его золотой трон и золотая скамейка? Где золотой алтарь, на котором приносили жертвы? Одно основание. Только ворота Иштар по-прежнему поражали красотой посетителей развалин. По обеим сторонам «Дороги процессий» сохранились мощные укрепления. Приехавшие из Рима и Антиохии реставраторы вернули на место голубые глазурованные кирпичи и барельефы — могучие быки и драконы вновь украсили ворота.

По свидетельству Геродота, стены Вавилона были шириной в пятьдесят царских локтей, а высотой в двести. Геродот не преувеличивал — остатки стен, раскопанные около ста лет назад, и теперь поражали своей мощью. За воротами Иштар должен был лежать великолепный город. За воротами лежали руины.

Кто знает, может, подобная судьба ожидает и Великий Рим?

На прощание царь Эрудий подарил белого арабского скакуна Цезарю.

Элий вернулся в Антиохию, с нескрываемым сарказмом составил отчет о посещении Ктесифона и Вавилона. Рутилий с равнодушным видом подписал.

Наконец пришло сообщение от Квинта. Он упустил Триона в Каррах, но надеялся задержать физика в Резайне.

Элий сообщил Рутилию, что они немедленно выезжают.

Поезд тащился по степи. Ровная, как стол, равнина. Черная земля. Пурпурное небо. Лиловые мазки облаков. Лишь мельканье телеграфных столбов вдоль дороги да трубы кирпичных заводов, проплывающие вдали, говорили о том, что поезд движется.

Вагон, в котором ехал Цезарь, был обшит деревянными лакированными панелями, дверные ручки сделаны из серебра, стены в купе Элия затАнуты пурпуром. Погребальные носилки Цезаря тоже будут пурпурные — не к месту (или, наоборот, к месту) мелькнула мысль. Мерное покачивание поезда успокаивало. Но Элий не спал. Он листал страницы донесений Квинта, и все больше и больше хмурился. Когда дверь в его купе открылась и вошел Рутилий, Элий спешно захлопнул папку. Несколько секунд Элий смотрел на трибуна, потом кивком головы указал на обитое пурпуром ложе напротив. Их разделял стол черного дерева, заваленный бумагами. За окном совершенно стемнело.

«Так-так, так-так», — стучали колеса на стыках рельс.

Элий молчал. Рутилий тоже.

— Утром мы будем в Резайне, — сказал наконец Рутилий.

Элий вновь открыл папку, пролистнул присланные Квинтом страницы.

— Что ты думаешь о Скавре? Рутилий пожал плечами.

— Он — префект претория. — Рутилий помедлил. — Но я бы на месте императора не стал назначать его на этот пост.

— Почему именно ты поехал со мной?

— Так решил Скавр.

— Потому что он тебя не особенно любит?

— Возможно. — У Рутилия задергалась щека. — У тебя нет повода подозревать меня и моих людей в ненадежности. Цезарь.

— Речь совсем о других подозреваемых. Надеюсь, ты догадываешься, что наш поход опасен?

— Я это знаю.

— Но ты должен знать еще одну вещь: я не игрушка в руках Августа. Я поступаю так, как считаю нужным. У меня есть определенный план действий. И мне нужна твоя помощь.

Рутилий не удивился словам Цезаря.

— Я на твоей стороне, — только и ответил трибун.

— Варвары собирались выступить поздней осенью или в начале зимы, но не выступили. И это меня очень тревожит. Больше, если бы они совершили набег. Не знаю, есть ли у Скавра агентурная сеть в Персии, но подозреваю, что она была уничтожена еще в прошлом году. К префекту претория поступают лишь отрывочные сведения. Царь Эрудий сказал мне при личной встрече, что не имеет никаких данных из Персии. Возможно, он лгал.