"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 955

Он забрал у нее записки и спешно запихал листки в папку.

Она медленно подняла голову и, глянув на Элия расширившимися глазами, прошептала:

— Это правда? Он кивнул.

— И Рим будет с ними воевать? — ее голос дрогнул. Точно так же дрогнул голос Порции, когда она говорила о войне. Эти две женщины знали, что будет война. А префект претория Марк Скавр — нет: Он даже не ответил на записку Цезаря. Тупица! Элий спрятал папку под тогу и шагнул к двери.

— Куда ты? — выкрикнула Летти вслед, будто он уже уходил на войну.

Элий не стал слушать возражений и прямиком прошел в таблин префекта претория — адъютант и охрана не посмели остановить Цезаря. Элий молча положил сколотые скрепой листы Скавру на стол.

— Что это? — префект претория брезгливо приподнял листы.

— Рассказ о том, как были разграблены Экбатаны. И другие города. А также сведения последних передвижениях монголов и об их лазутчиках. Об их вооружении и тактике. Я уже сообщал тебе обо всем этом в краткой записке. Но на тебя, как видно, это не подействовало.

Скавр отбросил листки на край стола и откинулся в кресле. Броненагрудник вспыхнул в луче солнца, пробившегося в щель меж тяжелыми шторами, и тут же погас.

— Я не читаю рассказы. — Тонкие пальцы Скавра гладили львиные морды на подлокотниках кресла.

— Так изволь, я тебе прочту, — Элий перелистнул первую страницу.

— Мне некогда.

— Выслушай или…— он не договорил и стиснул зубы, чтобы не дать оскорбительным словам вырваться наружу.

— А что ты сделаешь? — насмешливо спросил Скавр.

— Не выпущу тебя отсюда.

Скавр снисходительно рассмеялся.

— Ах. да, я забыл. Ты же бывший гладиатор. Ну хорошо, читай. Только быстро.

Элий вновь сдержался, чтобы не ответить дерзко. Дальнейшая перепалка ни к чему не приведет. А ему надо было убедить префекта претория, что враг опасен.

И он стал читать:

«…город закрыл ворота и приготовился к обороне…»

Скавр притворно зевнул, как зевал на пиру во время чтения Декларации прав человека. Человека, который видел смерть вблизи, вряд ли могли поразить слова. Однако и Элий слыхал не раз зловещий свист крыльев бога Фаната[127], но слово не утратило над ним власть.

— А что дальше? Меня интересует, что делали монголы, когда разграбили Экбатаны? — Опять притворный зевок.

Ясно было, куда клонит Скавр, но Элий ответил:

— Они забрали добычу и ушли.

— Вот видишь. Ушли. Они не собираются идти на Рим. Они понимают, такой кусок им не по зубам. Мой тебе совет, самый добрый совет: не лезь в это дело. У тебя молодая жена — трахай ее на здоровье. А днем принимай просителей, щеголяй в пурпуре, пока Августа не родила нового Цезаря.

— Ты ошибаешься, Скавр. Варвары придут. И за твои ошибки римляне заплатят высокую цену. Ты надеешься, что после завоевания Хорезма монголы либо вернутся назад, в свои степи, либо двинутся на север. Скорее всего так и будет. Но прежде варвары постараются обезопасить свои владения с запада. А на западе им угрожает Рим. И они ни за что не оставят такого могучего противника у себя в тылу. Они никогда этого не делают. Возможно, самой Империи пока не угрожает опасность. Но союзники будут атакованы. Месопотамия и Сирия наводнены лазутчиками монголов. Никто почему-то не обращает на соглядатаев внимания. Сейчас октябрь. Поздней осенью или зимой монголы всегда отправляются в — поход. Есть данные, что они сгоняют огромные табуны лошадей. Значит — будут новые набеги и новые жертвы.

— Эти сведения из твоего рассказа? — префект претория рассмеялся.

— Эти сведения собирал человек, который заплатил за них жизнью. Он видел приготовления монголов к новому походу.

— Не суди выше сапога, — напомнил Скавр слова Апеллеса, вошедшие в поговорку[128].

«Особенно, если это сапоги армейские», — хотел парировать Элий, но сдержался.

— Ты бы мог задействовать своих фрументариев…

— Мои фрументарии не занимаются ерундой. А ты, Цезарь, как Катон, непрерывно бубнишь: «Карфаген должен быть разрушен». Не надоело?

— Я повторяю другое: «Надо завцитить Рим». Элий понял, что Скавра ему ни в чем не убедить, потому что тот не хочет быть убежденным. Элий поднялся и шагнул к двери.

— Возьми свой рассказ, — крикнул ему вслед Скавр. — Почитаешь на ночь молодой жене. — Префект претория помолчал и, сделав над собой видимое усилие, добавил: — И забудь про Месопотамию. Очень тебя прошу.

Элий вернулся и взял бумаги.

«Так кто же заплатит за глупость»? — подумал с тоскою.

И ему вдруг показалось, что кто-то шепнул:

«Ты».

Он вздрогнул и поднял глаза. Сквар смотрел на него в упор. И что-то было в его взгляде. Что-то такое… Элий глянул на свою руку, что сжимала бумаги. В таблине было не слишком светло, и Элий отчетливо различил, как пульсирует аура в такт ударам сердца. Элий готов был поклясться, что Скавр видит это отчаянное биение…

Когда Элий ушел. Квинт принялся обыскивать дом Вера. Все говорило о том, что гладиатор был тяжело болен. Но при этом Вер почему-то жил один. Некому было приготовить еду, вымыть посуду, перестелить постель. В углу валялась груда грязного белья, телефонный аппарат был придвинут к постели, записи Вер делал прямо на стене. Квинт принялся разбирать пометки. Вот телефон Курция. Интересно, о чем разговаривал Вер с нынешним главой римских виги-лов. Вот номер Элия. Но Цезарю больной не звонил. Рядом записан номер второго корпуса Эсквилинской больницы. Квинт знал, что это раковый корпус. А вот слово «Кельн», а рядом несколько цифр. Нетрудно догадаться, что это время отправления поездов из Рима. Интересно, что позабыл тяжело больной Вер в Нижней Германии? Быть может, там есть целебные источники, излечивающие рак? «Четвертую стадию рака», — уточнил Квинт. Ибо Вер был так болен, что почти не вставал с постели, бросал мусор рядом с кроватью. Фрументарии выгреб из-под ложа старые вестники, засохшие корки и бумажные чашки. На дне раскопа обнаружились несколько тарелок и серебряный кубок.

Квинт вышел в вестибул, автоматически заглянул в почтовый ящик. На дне лежало одно-единственное письмо без подписи. Судя по штампу, письмо пришло вчера. Квинт вскрыл послание.

«Ты спас мне жизнь. И я открою тебе тайну. Великую тайну моего подопечного Икела. Был прощальный обед когорты „Нереида“ перед отправкой на фронт. И что же будущие бравые воины сделали после обеда? Надежда Империи, стальной ее меч! Ха-ха! Ты будешь гадать сто лет и не угадаешь! Они отправились во двор крепости и утопились в огромном колодце. Все до единого. Вся когорта. Как глупые скоты. Киты порой выбрасываются на сушу. Эти бросились в воду. Корнелий Икел, узнав про такое, чуть не лопнул от ярости. Префект претория Гамикан приказал групповое самоубийство скрыть. Прибыл отряд фрументариев и попытался извлечь со дна колодца трупы. Вниз спустили троих водолазов. Назад вытащили мертвецов. Дыхательные трубки были перерезаны. Спустили еще пару. То же самое. Наверх подняли два трупа. Больше желающих лезть вниз не нашлось. Икел составил рапорт, дело засекретили. Родственникам выслали похоронки. Без посмертных масок. К письмам прилагались только значки — те самые значки, которые не успели выдать трусам».

Квинт не верил собственным глазам. Без сомнения, письмо было написано Гиком, бывшим гением Икела. Только он знал правду, правду, которая напоминала чудовищную ложь. Правду, от которой дыхание перехватывало и слезы ярости наворачивались на глаза. Правду, которую лучше не знать. Q боги, как поведать Элию, что его брат Тиберий утопился, чтобы не защищать Рим? Тиберий, чью память Элий боготворил. Цезарь просто убьет Квинта, услышав такое. Или сойдет с ума. Окончательно. Случай открыл Квинту тайну «Нереиды». Но кому теперь служит этот самый случай? Кто исполнил желание, если желания в принципе не исполнимы? Само собой может случиться только несчастье, ибо все счастливые случаи гладиаторы расхватали на тысячу лет вперед.