"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 932

Ему нравились контрасты — ум в сочетании с наивностью, неискушенность — вместе со страстностью. Летиции казалось, что он сам сказал ей об этом. Или она догадалась?"

«Элий, Элий, Элий», — напевала она, вприпрыжку возвращаясь с почты и одаривая встречных полубезумной улыбкой.

И вновь показалось, что кто-то идет следом. Страх охватил ее, мгновенный, удушающий. Она запаниковала, повернула назад. Остановилась. Нырнула в подвальчик, украшенный заманчивой вывеской. В кофейне было прохладно и тихо. Жужжали вентиляторы, потоки воздуха приятно холодили спину. Летиция заказала чашку кофе, уселась у окна. Прохожие спешили мимо, все безмятежны и веселы. Лишь кот, лежащий на мостовой напротив окна, смотрел на Лет-ти грустными изумрудными глазами и облизывался-Преследователь не появлялся.

— Куколка, пойдем-ка со мной, — какой-то низкорослый тип с ярко накрашенными губами положил . Летиции руку на плечо. Ладонь у него была холодной и липкой.

Летти вздрогнула от отвращения и плеснула кофе в лицо накрашенному наглецу. Вылетела из кофейни. Побежала, стараясь не оглядываться. Знала — кто-то по-прежнему следует за ней.

Спустившись в триклиний и увидев Бенита, Летти нахмурилась. Она уже сделала несколько шагов к пирующим, когда поняла, что единственное пустое место осталось на сигме рядом с Бенитом. Она посмотрела на мать. Красавица Сервилия безмятежно смеялась, обнажая ослепительно белые зубы. Рядом с хозяйкой расположился поэт Кумий и льстил непрерывно. Мать как будто не замечала растерянности дочери.

— Мама, я не возлягу рядом с Бенитом! — заявила Летиция громко.

Сервилия наконец ее заметила, неторопливо повернула голову и взглянула насмешливо.

— Чем тебе не нравится наш красавец Бенит?

— Он мне противен.

Бенит захохотал:

— Я всегда любил дерзких девчонок.

— Твое место там, где я распорядилась, — тон Сервилии был непререкаем.

Летиция подошла к известной актрисе Юлии Кумской, частой гостье вечеров Сервилии, и, наклонившись к стареющей театральной богине, попросила:

— Юлия, ты не возляжешь рядом с Бенитом?

Актерка улыбнулась так, будто собиралась сказать что-нибудь ласковое, и проговорила шепотом, но шепотом актрисы, который слышен в задних рядах театра:

— Ну разумеется, милочка, тебе не стоит ложиться рядом с ним. В прошлый раз он засунул мне пальцы в вагину и довел меня до оргазма между первой и второй переменой блюд. Так что ты рискуешь лишиться девственности столь необычным способом.

Летиция вспыхнула, окинула пирующих гневным взглядом и бросилась вон из триклиния. Разрезальщик вытянул руку, чтобы помешать ее бегству. Но она увернулась и выбежала в перистиль. Прохладный воздух сада пахнул в лицо. Летти приложила руки к пылающим щекам.

— Мразь! Мразь! — выкрикнула она. И неясно было, к кому относится этот возглас — к Бениту, или к матери, или же к Юлии.

Летиция чувствовала себя такой несчастной. И такой одинокой. Ее никто не любит — даже Элий. Она лишь обманывает себя. Он не любит, он мучается. А мать старательно подталкивает ее в объятия этого подонка Бенита. Вновь перед глазами явилась сцена будущего убийства и пятна крови на сенаторской тоге. Бенит пройдет в сенат, а после кого-то убьет. К несчастью, видение не может служить доказательством в суде. К тому же Летиция не знала, кто станет жертвой Бенита.

Общество Сервилии сделалось вульгарным, едва в нем появился этот тип. Теперь ate находят нужным пошло шутить и громко смеяться — аура эстетизма и легкого, в границах дозволенного, флирта исчезла мгновенно. Как и хорошие манеры. Мужчинам понравилось говорить грубости, женщинам — их слушать.

В перистиле раздались шаги, и в сад вошел. Бенит.

— Куда же ты убежала, маленькая бунтарка? Летти попятилась. Но пятиться было некуда. Перистиль был крошечный. Она тут же уперлась в стену.

— О, я понимаю! — самодовольно хмыкнул Бенит. — Тебе захотелось уединиться вместе со мной. Как видишь, я понял твой призыв. Я здесь.

— Убирайся! — Летти хотела это выкрикнуть, но голос почему-то осип.

— Женщины всегда сопротивляются, зато потом довольны. И ценят в мужчинах только одно — грубость. А я умею быть грубым.

Он сгреб ее в охапку и сжал изо всей силы, будто собирался переломать позвоночник.

— Женщинам нравится, когда их так обнимают!

Летиция всадила зубы ему в плечо и ощутила во рту вкус крови. Бенит взвыл по-звериному и ударил ее по голове. Она упала, отлетела к стволу пальмы. Несколько мгновений лежала неподвижно. Потом вскочила и с неожиданной резвостью рванулась вон из перистиля. Бенит попытался удержать ее, успел ухватить за грудь. Схватил, будто это не женская грудь была, а плод, который надо сорвать. Летиция закричала. Оживленная ее криком тень пальмы материализовалась, подняла Бенита на руки и бросила в бассейн. Брызги обдали фонтаном лицо и платье Летиции. А неизвестный сказал: «Идем»! И взял ее за руку, как маленького ребенка. Они выбежали из перистиля и помчались наверх по лестнице. Руки у незнакомца были сухие и горячие, как руки больного лихорадкой. Но вряд ли незнакомец был болен — в нем чувствовалась удивительная сила. Когда они вступили в полосу света, Летти заметила, что ее спаситель молод — на вид ему не больше двадцати пяти. Но при этом он выглядел умудренным мужем, почти стариком. От незнакомца исходил запах какой-то немыслимой древности. И еще от него пахло, как пахнет от нагретой настольной лампы — горящей пылью. Он был огонь и седая пыль — одновременно.

Незнакомец довел Летти до дверей ее спальни.

— Запрись и никого не пускай к себе, даже мать, — посоветовал он.

И осуждающе покачал головой, будто выносил приговор красавице Сервилии.

— Кто ты? — она попыталась заглянуть ему в глаза.

Глаза были темны, насмешливы, печальны.

— Меня послал Элий. Я служу в его охране. Элий? Значит, он все-таки беспокоится о ней. У Летиции запылали щеки, а на глазах выступили слезы.

— Не уходи, — взмолилась она. — Мне страшно.

— Я не уйду, буду рядом. Но и ты будь осторожна. Очень прошу… — его голос дрогнул. Или ей показалось? Как прежде в его жесте почудилась необыкновенная нежность.

Летги вбежала в свою комнату и защелкнула замок. Значит, Элий думает о ней. Не любит, но думает. Ей казалась, что между ними огромная стена. Выше римских стен, обветшалых, могучих, заложенных еще самим Траяном Децием. И надо через эту стену перелезть. Она готова. Даже если Элий не подаст ей руки, она все равно окажется рядом с ним. Одной быть так страшно!

Летти вспомнила плесканье Бенита в бассейне и расхохоталась.

И тут же боль отдалась в плече и груди.

«Завтра будут синяки, — подумала она, — будто я шлюха из Субуры, а меня избил сутенер».

В дверь настойчиво постучали.

— Летти, это я, открой, — услышала она голос Сервилии.

— Иди ты к воронам! — Летти выкрикнула ругательство с восторгом.

Сервилию она ненавидела сейчас больше, чем Бенита. Мать должна была защищать ее, а вместо этого оказалась на стороне подонка.

— Летти, ты можешь сказать, что произошло? Бенит явился в триклиний весь мокрый и разъяренный.

Ага, она наконец решила поинтересоваться, что случилось.

— Он пытался меня изнасиловать, а я столкнула его в бассейн, — Летиция решила, что вполне может приписать себе действия своего спасителя.

Последовала пауза, но не слишком продолжительная.

— Он просто ухаживал за тобой. Если бы он захотел взять тебя силой, он бы это сделал. — Сервилии нельзя было отказать в логике. Она вновь налегла на дверь. — Открой! Вспомни, я спасла тебе жизнь. Хотя и очень рисковала из-за твоей глупой выдумки. — Вместо того чтобы оправдываться, Сервилия по своему обыкновению обвиняла.

Она никогда не признавала себя виноватой. Никогда. Даже когда подличала и когда врала.

— Премного благодарна. Но я буду благодарить тебя еще больше, если ты выставишь Бенита за дверь. К тому же жизнь мне спас Юний Вер. И Элий.