"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 909

Разумеется, он не разрешит. Но все же она должна ему сказать о своем желании. Желании, которое она исполнит сама. Никаких клейм. Ни игр, ни арены, ни крови. Лист белой бумаги. Черный оттиск буквы, который может превратиться в пылающее зарево или синюю полоску залива на горизонте. Во все, что угодно. В пение птиц, вздох любви, предсмертный хрип, завистливый шепот… Создать и разрушить целый мир.

— Гений! — вновь позвала она.

Она хотела нарушить запрет и сообщить об этом.

Но ей никто не отвечал. Почему он не прилетает? Обиделся? Или не может прилететь? А вдруг его больше не интересует то, что сочиняет Фабия?!

Она заправила лист бумаги в машинку и напечатала.

«Деций плохо знал местность. Готы же расположились так, что в тылу у них осталось болото. И когда воины императора проломили две первые шеренги готов, перед ними жадно раскрыла пасть предательская трясина. Тяжелое вооружение тянуло солдат на дно. Они кричали, призывая невидимого врага. Ряды смешались. Где-то в этой давке сгинул и сам император. А готы окружили римлян с флангов и методически добивали тех, кому удалось вырваться».

Фабия как завороженная смотрела на появившийся текст. Что случится далее?

Как должны развиваться события? Что будет потом? Беспомощный мальчишка Гостилиан

в Риме, границы империи открыты. Впервые император пал в битве вместе со своей армией. Это — начало конца. Какое желание загадать гладиаторам, чтобы они, поливая песок своей кровью, исполнили его? Какое?

Никакое…

В ее вымышленном мире исполнителей желаний нет. Боги равнодушно взирают на происходящее сверху. Они ждут. Люди сами по себе. Рим один на один с волнами варваров, что перекатываются по Европе. Огромная богатая изнеженная Империя, лишившаяся императора.

Фабия вновь вытащила лист и разорвала его на мелкие клочки.

Вечером этого же дня по улицам Антиохии, отчаянно сигналя, промчалась запыленная машина. Сидящий за рулем человек приехал издалека. Он бесцеремонно прокладывал себе дорогу среди нарядной толпы гуляющих. Население Антиохии накануне предстоящих гладиаторских игр выросло почти вдвое. Многие посылали вслед наглецу проклятия и грозили кулаками. Некоторые кидались перезрелыми фруктами. Подъехав к воротам постоянного лагеря Четвертого Марсова легиона, человек в машине принялся отчаянно сигналить.

— Я трибун Марк Гарций! — крикнул он часовому. — Мне нужно к легату. Ворота отворились, и Гарций въехал на территорию лагеря. Адъютант тотчас проводил его в таблин легата.

Немолодой седой человек, склонный к полноте, сидел за столом, просматривая в последний раз список мероприятий во время Меркуриевых игр и отмечая на карте города галочкой те пункты, где можно было ожидать беспорядков или просто слишком оживленного веселья. Когда дверь отворилась, он поднялся навстречу трибуну и сжал его локоть в приветствии.

Легат, видя, что гость не стоит на ногах от усталости, указал ему на стул. Достал бутылку вина и собственноручно разлил по бокалам. Глоток вина немного взбодрил трибуна.

— Докладывай, что случилось.

— Эктабаны отказались платить дань Чингисхану и подняли восстание. Монголы взяли город приступом и сожгли.

Легат едва не расплескал вино, поднося бокал к губам. Монголы вновь двинулись на запад?! О военных успехах Чингисхана легат уже слышал. И император счел за лучшее вообще не поддерживать отношения с этими варварами. Руфин считал, что от Рима они далеко. Пусть себе грабят соседей, а когда сделаются чуть более мирными и более управляемыми, с ними можно будет иметь дело. Но Эктабаны не так уж далеко от границ Месопотамии. А значит — от границ содружества.

— Ты знаешь подробности?

Трибун отрицательно покачал головой.

— Весь вопрос, что варвары будут делать дальше. Вернутся на разоренные земли Хорезма или отправятся в новый поход? Может, к Пальмире? А что может противопоставить им Пальмира? Сотню-другую поэтов-педерастов, еще сотню поэтесс-лесбиянок и несметные сокровища, которые охраняет погрязший в разврате Пятый легион.

— Ты считаешь, что Пальмира обречена?

— Пальмы срубят на дрова для костров кочевников — это точно. А в храмах они будут держать лошадей. Свяжись по прямому проводу с императором. А этим лодырям, что прыгают разряженными по улицам Антиохии, объяви, что игры не состоятся. Ни Руфину, ни Цезарю незачем прибывать в Антиохию.

— А как же мечта Империи? Исполнение желаний?

— О боги, какие мечты Империи? У Империи есть одна мечта — жить вечно. И никаких других мечтаний у нее нет и быть не может.

I. Глоссарий

Императоры Первого тысячелетия (перечислены в хронологическом порядке имена только тех, кто упомянут в тексте)

Август (Гай Октавиан Август) — племянник Юлия Цезаря и его приемный-сын, в битве при Акции разбил своего соперника Марка Антония, в честь него назван восьмой месяц (секс-тилий). Назначенный пожизненным диктатором, он получил от сената титул божественного Августа. Основоположник политического режима, который принято называть принципатом.

Калигула (Гай Юлий Цезарь Калигула) — император из династии Юлиев-Клавдиев, неуравновешенный нрав, деспотизм и безумства которого привели к недовольству сената и преторианской гвардии. Убит в результате заговора после четырех лет правления.

Клавдий (Тиберий Клавдий Друз Германик) — римский император из династии Юлиев-Клавдиев, после прихода к власти казнил убийцу Калигуры Кассия Херея.

Отравлен своей женой, после смерти обожествлен, его храм расположен на Целийском холме.

Нерон (Нерон Клавдий Цезарь Друз Германик Цезарь) — сын Домиция Агенобабра и Агриппины младшей, стал императором после отравления Клавдия, поначалу правил в согласии с сенатом, потом перешел к открытым репрессиям. Против него был составлен заговор, окончившийся неудачей. Самовлюбленный, жестокий и распущенный тиран, который уделял больше внимания своим «артистическим» успехам, нежели государственным делам. Покончил с собой (по мнению современных историков возможно, что его преступления были преувеличены).

Тит (Тит Флавий Веспасиан) — римский император, сын Веспасиана, после его смерти сооружена была триумфальная арка Тита. Строитель Колизея, отпраздновал стодневные игры. Историк Светоний называл его «другом человечества».

Траян (Марк Ульпий Траян) — приемный сын Нервы, блестящий полководец, при нем Рим достиг своих максимальных границ.

Адриан (Публий Элий Адриан) — римский император из династии Антонинов, усыновленный Траяном, во время своего правления объездил всю империю, поклонник греческой культуры, архитектор. Уменьшил размеры империи, отказавшись от Дакии.

Аврелий (Марк Аврелий Антонин) — римский император из династии Антонинов, усыновлен Антонином Пием, вошел в историю как философ, автор сочинения «Наедине с собой». Во внутренней политике опирался на сенаторское сословие, стремился к упорядочению законодательства и управленческого аппарата. Почти все правление провел в войнах с Парвией и маркоманами.

Элагабал (Марк Аврелий Антонин Барий Авит Бассиан) — став императором в тринадцать лет, самовольно причисливший себя к династии Антонинов, фанатичный приверженец культа бога Солнца, он прославился развратом и безумствами, которые порой затмевают преступления Нерона. Убит преторианцами.

Александр Север (Марк Аврелий Север Александр) — двоюродный брат Элагабала, стал императором после убийства последнего. Правил в течение четырнадцати лет, находясь под сильным влиянием своей матери Мамеи, убит вместе с ней во время похода по наущению Максимина.

Максимин (Гай Юлий Вер Максимин) — римский император, убил своего предшественника Александра Севера, провозглашен солдатами императором, правил около трех лет, погиб при осаде Аквилеи.

Гордиан III (Марк Антоний Гордиан) — сын Гордиана II, внук Гордиана I, стал императором в тринадцать лет, правил шесть лет. Благодаря умелому выбору советников и в особенности своему тестю Гаю Фурию Тимистею сумел навести в стране некое подобие порядка. Но после захвата персами почти всей Месопотамии и вторжения в Сирию вынужден был начать войну с Персией. Нанес Шапуру I сокрушительное поражение при Резайне (хотя Шапур впоследствии распорядился изобразить Гордиана на барельефе поверженным). Вскоре Тимистей был отравлен, а затем Филипп расправился и с Гордианом.