"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 907

Эпилог 2

Трион сидел в специальной камере центрального римского карцера. Крошечное окошко, забранное частой решеткой, почти не пропускало света. Толстые стены, сложенные из огромных камней, всегда были холодны и покрыты липкой влагой. Трион не вставал со своего убогого ложа и лишь повторял неостановимо:»Как я ненавижу Рим! О боги, как я ненавижу Рим!»

Каждые пятнадцать минут глазок на двери поднимался и охранник заглядывал внутрь. Поначалу это бесконечно нервировало Триона, потом он привык. За те дни, что Трион провел в карцере, он состарился на несколько лет. Лицо его приобрело землисто-серый оттенок. Глаза покраснели и слезились, а волосы. вылезали клочьями. Но при этом он выглядел не подавленным, а злым. Он напоминал кота, проигравшего драку, но не оставившего мысль добиться благосклонности кошки.

В этот раз глазок приподнялся в неурочное время. А потом загромыхали засовы. Окованная железом дверь медленно отворилась, и в камеру вошел Элий. Пурпурная тога убедила Триона, что ожидаемое и прогнозируемое событие произошло — Элий сделался Цезарем. Бывший глава Физической академии усмехнулся. Несколько дней назад он почитал Элия мертвецом. А себя почти равным богам. И вдруг все перевернулось. Элий на вершине власти. А он, Трион, ожидает суда и смертного приговора.

Охранник внес за Цезарем стул с пурпурной подушкой. У властителей свои причуды. Они не могут даже сидеть на простом стуле, как прочие смертные.

Трион поднялся и приветствовал Цезаря.

— Хорошенькое желание ты заклеймил для себя, Цезарь, — сказал он, усмехаясь.

— Это воля богов, а не людская прихоть, — отвечал Элий сухо.

— Да брось ты, — Трион опустился на ложе, решив, что необходимая толика внимания гостю оказана. — Богам давным-давно на нас наплевать. Они позволили нам играть в азартную игру с тремя старухами-Парками и забавляются тем, как причудливо выпадают кости. Остальное их не волнует.

— Считай как хочешь.

— Когда будет суд? — Трион казался таким же равнодушным, как и Цезарь.

— Суда не будет, — ответил Элий.

— Что?.. — Трион задохнулся от гнева. — Ты хочешь придушить меня в тюрьме?!

О, это так похоже на тебя, благородный Цезарь!

— Суда не будет, потому что в этом случае тебя ждет смерть. А так ты отправишься в Александрию, где возглавишь лабораторию и будешь заниматься исследованиями в области оптики. Считай это переменой места работы. Судебное дело прекратят. — Триону показалось, что он ослышался. — Ты будешь находиться под постоянным присмотром двух фрумента-риев, на чье пропитание из твоего жалованья будут вычитаться деньги. Никто из твоих бывших коллег не будет тебя сопровождать, — продолжал Цезарь.

— Это незаконно, ибо меня высылают без приговора. — Трион как будто и не рад был помилованию.

— Ты уедешь добровольно. И эти фрументарии — твоя охрана. Если ты попытаешься бежать, тебя тут же отдадут под суд. Если в течение десяти лет ты не будешь замечен ни в чем мало-мальски запретном, тебе разрешат вернуться в Рим или остаться в Александрии — по твоему выбору — и заниматься той работой, какой ты захочешь. Разумеется, не ядерной физикой.

— Что ты понимаешь в ядерной физике, Элий?

— Я закончил академию в Афинах. И я знаю, что теоретически энергия распада ядра огромна. Но боги запретили людям на практике заниматься подобными вопросами.

Трион презрительно фыркнул.

— Так говорят фламины Юпитера. Но я им не верю. Пусть боги сами сообщат мне свою волю — вот тогда я признаю, что был не прав.

— Разве никто из богов с тобой не общался? — спросил Элий.

Трион закусил губу. Неужели знает? Ну и что? Пусть себе знает. Триону так же глубоко плевать на богов, как и на людей.

— Может, ты и благороден, Элий, и добродетелен — как пишут о тебе вестники.

Но в тебе говорит гладиатор, вымаливающий у судьбы незаслуженный выигрыш. Человек должен быть свободен. И прежде всего — свободен от всех нелепых ограничений. Вот мой первый закон. И если боги пожелают меня покарать за мою дерзость — пусть карают. А ты не имеешь надо мной власти.

Элий слушал его более внимательно, чем могло показаться на первый взгляд.

— Ты необыкновенно талантливый ученый, Трион. Если бы ты не преступил грань дозволенного, ты бы стал одним из самых почитаемых людей в Риме.

Трион презрительно хмыкнул.

— А если бы ты не помешал мне, Элий… О, прости, Цезарь, — Трион склонил голову в шутовском поклоне, — мы бы освободились из-под мелочной опеки богов. Потому что боги боятся энергии, которой мы овладели. Мы могли бы их всех уничтожить. И гениев, и разжиревших Олимпийцев. Над людьми больше не было бы никого. Ты хоть представляешь, что это такое?

— А что в этом хорошего? Кто мы без наших богов? Трион расхохотался.

— Добрый Элий… извиняюсь, Цезарь. Неужто ты недостаточно умен, чтобы распоряжаться собственной судьбой?!

— Своей судьбой — да. Но не судьбой Империи. Без богов жизнь наша станет более низменной и примитивной. А чем примитивнее жизнь, тем сильнее противодействие хаоса на пути к добродетели. Ибо Космический разум остается в любом случае, и нам его, к счастью, не уничтожить. Только между ним и людьми не останется посредников — ни гениев, ни богов. Расстояние будет слишком велико. Так велико, что мы перестанем помнить друг о друге.