"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 902

— У нас есть союзник. И этот союзник даст нам несколько минут на то, чтобы уничтожить надпись. Я говорю о гении Империи.

Но Фабия не была так уверена в могуществе покровителя Империи.

— Бабушка, пойми, все очень просто. Если я сотру надпись, приговор отменят… Тот приговор, смертельный… который неминуем… — Летти говорила будто с чужих слов.

И только теперь Элий понял, что девочка твердит не о своих фантазиях, а о реальных будущих событиях. Пока надпись существует, перед ее мысленным взором с неизменным постоянством встает картина мерзкого судилища и неминуемого приговора, а затем — мучительной казни. Вот откуда этот страх и ее уверенность в том, что ее казнят. И портрет палача до мельчайших черточек. И страх надругательства, доходящий до паранойи. Она как будто все это уже пережила, но чудом осталась в живых.

Бедная девочка! Элий погладил ее по голове и коснулся губами спутанных волос. И этот жест не укрылся от Фабии. Она с подозрением посмотрела на внучку и ее спутника. Что-то в их поведении было более чем дружественное — какая-то странная трогательная нежность. Неужели?.. У нее дрогнуло сердце. Уж меньше всего она могла пожелать подобного жениха для своей любимицы. Не потому, что сенатор был недостаточно богат, а потому, что такие люди, как Элий, с поразительным умением делают своих ближних несчастными.

— Хорошо, я иду за книгой немедленно. Я наняла охрану, и один телохранитель постоянно со мной, — заявила Фабия. — Только позову Мутилию, чтобы она побыла с Гаем, и сразу же отправлюсь.

— Гай здесь? — обрадовалась Летти. — Ну и как поживает наш ученый муж?

Наверняка придумал, как поднять в воздух летательный аппарат! Он обещал мне это!

С истинно ребячьей беспечностью она переходила от слез к смеху и опять — к слезам. «Как хорошо быть такой юной», — подумала Фабия. И, поймав взгляд Элия, устремленный на Летти, поняла, что он подумал точно так же. И это совпадение мыслей мгновенно примирило ее с Элием.

— Летти, дорогая.. — Фабия запнулась, не сразу сумев подыскивать слова, — Гай очень болен. Очень. Он… умирает.

— Что? — девочка растерянно глянула на Фабию, потом на Элия. — Но я его так люблю… Как брата, конечно… но он… он… — Ее глаза переполнились слезами. У Фабии и самой на глазах заблестели слезы. Ну вот, теперь они начнут вдвоем реветь, вместо того чтобы действовать!

— Девочка моя, в лаборатории Триона произошла авария, и Гай пострадал.

Элий при этих словах подался вперед. Авария в лаборатории Триона? Лицо Элия мгновенно переменилось и сделалось почти жестоким.

— Я должен видеть Гая, — заявил он.

— Он очень болен, сиятельный, — Фабия сделала ударение на сенаторском титуле. — И очень страдает.

Элий и сам страдал. И душой и телом. Но какое значение имеет боль? Быть может, она просто необходима.

— Гай хочет видеть меня, — сказал Элий уверенно. — Спроси его, и он скажет, что все эти дни ждал именно меня.

Спорить с Элием было бесполезно, и Фабия со вздохом указала на дверь спальни. Летти ухватила сенатора за руку, будто его встреча с Гаем таила опасность и она никак не могла его отпустить. Но Элий отстранил девочку с неожиданной холодностью.

— Речь идет о государственной тайне. Оставайся в доме вместе с Кассием и никуда не уходи.

Летти обидчиво надула губы. Неужели Элий не понимает — самая большая тайна — это она сама. Что еще она может узнать такого, что будет страшнее самого страшного — знания о будущих бедах?!

Элий отворил дверь и отдернул плотную занавесь.

Летти, стоявшая у него за спиной, едва не задохнулась и отпрянула. Но Элий, казалось, не заметил отвратительного запаха. Гай открыл глаза и взглянул на посетителя. Он узнал его,

потому что ждал. Рано или поздно Элий должен был прийти. Жаль только, что он пришел так поздно…

— Я умираю, — сказал Гай. — Ты уже умирал. Ты знаешь, что это такое. Скажи хоть что-нибудь в утешение.

— «Если тебя ждет другая жизнь, то, так как боги вездесущи, они будут и там. Если же это будет состояние бесчувственности, то тебе не придется более терпеть от страданий и наслаждений и служить оболочке, которая настолько хуже того, кто у нее в плену. Ибо последний есть дух и гений, оболочка же — прах и тлен»[71], — процитировал Элий.

Гай заплакал. Слезы, стекая, жгли изъязвленную кожу. Гай знал, что через несколько минут умрет. Ему было очень страшно. За то, что он сотворил вместе с Трионом, его ожидали неведомые муки Тартара.

Виллу Фабии Вер разыскал без труда. Милое строение в современном стиле — розовые колонны с винтообразными каннелюрами, в многочисленных нишах мраморные скульптуры. Огромные серебристые оливы окружали выкрашенный розовой краской дом. Причудливо постриженные туи то в виде триумфальной арки, то в виде портика с колоннами образовывали маленький живой городок со своим форумом и храмами.

Невысокая ограда, сложенная из плиток известняка, вряд ли могла служить серьезным препятствием для того, кто захотел бы проникнуть в сад. Вер достал «парабеллум» на случай, если в саду окажется какой-нибудь не в меру злобный пес. Но собак не было. Это удивляло. На загородной вилле всегда найдется несколько рьяно тявкающих существ. Или хотя бы белый пушистый комочек, призванный развлекать хозяйку. Но чаще — узкомордое существо с гладкой шерстью или огромный красноглазый монстр, способный мгновенно перекусить руку.

Бесшумно Вер крался от дерева к дереву. Возле туи — зеленого сфинкса — лежал на траве человек. Безобразная в своей неестественности поза. Массивное тело в красной форменной тунике и серых брюках. Только мертвец может так неестественно вывернуть шею. Вер прыгнул вперед и распластался рядом. Трава возле головы человека сделалась черной с пурпурным отливом.

О боги, неужели Вер опоздал? Гладиатор перескочил через полосу кустов и прижался к стене дома, ожидая выстрелов. Было тихо. Лишь стук сердца гулко отдавался в висках. Вер впрыгнул в открытое окно, будто в пасть чудовищу. Поскользнулся на чем-то липком и растянулся на полу рядом с женщиной, что лежала ничком возле ложа. Серебряный кубок откатился в строну. Потревоженные мухи с гудением поднялась в воздух. Вер тронул женщину за плечо. Кожа была еще теплой. Она умерла несколько минут назад. Вер перевернул тело. Изуродованное смертью лицо с оскаленным ртом. Нет, убитая не могла быть хозяйкой виллы, Фабия гораздо старше.

Вер ощущал странное чувство — кожу как будто покалывали тысячи иголок. И еще — хотелось подпрыгнуть в воздух и плыть, как в воде. Никогда прежде Вер не испытывал подобного. Будто воздух был наэлектризован и пропитан запахом опасности.

Вер толкнул дверь в атрий. Грянул выстрел. Гладиатор метнулся вперед. Еще один выстрел. Пуля разбила руку мраморного Аполлона. Девять муз, окружавшие бога, взирали на него с улыбкой, равнодушные к несущему смерть свинцу. Голова Терпсихоры разлетелась фонтаном белых брызг, но бог света не обратил на такую мелочь внимания. Пристрастие Фабии к мраморной скульптуре спасло гладиатору жизнь. Вер нырнул в ближайшую дверь. Это был ку-бикул, скорее всего спальня девочки. Все перевернуто.За стеной раздавался грохот падающей мебели. Бандиты торопились. Но Вер должен добраться до них прежде, чем…

Вновь загрохотали выстрелы. Со стены сыпались куски штукатурки — ребята явно не экономили пули. Пробить стену насквозь из пистолетов они не могли. Но у незваных гостей могли оказаться при себе гранаты. Вер поднял голову. Потолок в спальне, как и во всем доме, был кессонный — разбит на квадраты выступающими балками с узорным рельефом. За такой удобно держаться пальцами. Вер вскочил на скамью, ухватился за карниз, по выступам колонны забрался выше, подпрыгнул и ухватился за балку. Подтянул ноги и уперся в два ближайших квадрата. Он висел на потолке огромной мухой. Странное чувство охватило его. Тело приобрело невероятную легкость — ему стало казаться, что он в самом деле может ползти по потолку и не падать. Вер отпустил руки и… не упал. Земное притяжение не действовало на него. Перебирая руками и ногами, Вер побежал по потолку.