"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1768

Фаррел сошел со ступенек и, схватив эмадинку за локоть, буквально потащил ее прочь. Разведчица шла, пока они не очутились в темном проеме между двумя соседними боксами.

– Что вы творите, майор? – прошипел Фаррел, когда Канни вырвала локоть из его цепких пальцев.

– Боитесь, услышат ваши? – спросила она в ответ, улыбаясь. Темнота была неполной, и Джнахин начал различать ее лицо. Улыбка, надо сказать, оказалась паскудной; бывали мгновения, когда эта женщина внушала ему отвращение.

– Им ни к чему это…

– Что «это»? Может, вы и мысли умеете читать? – Ее просто распирало. Канни была зла. Почти так, как в том лесу, когда она и Фаррел решили проверить, насколько кто хорош в ближнем бою.

Хибраниец ждал драки.

– Вы предсказуемы, как всякий романтик, – сказала Офир. – Ибо только романтик мог в подобной ситуации сделать такой выбор!

– Вы это о чем? – поинтересовался капитан.

– Вы оставили своих людей на Изиане!

– Они сами хотели. Их выбор…

– Вы капитан. Кому, как не вам, решать подобные вопросы и удерживать подчиненных от необдуманных поступков?! – бросила ему в лицо Канни. – А что сделали вы? Струсили. Чего? Что вас заставят работать даром?

– Что вы понимаете…

– Все. Вас поставили перед выбором. В глубине души вы с первой минуты знали, что неправы, но гордость и упрямство, а еще больше страх заставили вас сбежать.

– Я не боюсь умереть.

– Дело не в этом. Вы испугались ответственности. Потерять двоих – это можно пережить. Но весь отряд! Нет – слишком большая роскошь. На вашем месте менее чувствительный командир просто силой утащил тех двоих вместе с собой и выбил бы из них дурь. Либо… Да, он бы остался.

– Почем вам знать? – фыркнул Фаррел. – Какое вам вообще дело?

– Мне не все равно, что с вами будет, капитан.

Джнахин не знал, стоит ли на это отвечать.

– Вы предпочли бежать. Насколько легче вам теперь? Теперь вы чувствуете себя правым? Нет.

– Чувствую! – взорвался наемник. – Чувствую! Потому что сейчас не Таг и Асура были бы… а все мои бойцы!

Канни помолчала.

– Так уже случалось, я знаю. Одно из преимуществ моего положения в возможности иметь доступ к информации. Двадцать лет назад на Набоке вы оказались в подобном положении. Сержант Фаррел повел свой взвод спасать беженцев, и ему это удалось. Он спас их. Но потерял всех своих людей и сам был ранен…

– Замолчите! – зашипел наемник. – У вас нет права совать свой нос в чужую жизнь.

– Я провожу параллели, – сказала Канни уже без прежнего напора и куда тише. – Всего лишь. Тогда вы не колебались, тогда вы заработали выволочку от своих соплеменников-файканн за самоуправство. Вы нарушили приказ командира. За это вас хотели судить, но передумали.

Фаррел прислонился спиной к стене бокса.

– Они совершили ошибку, – произнес он, помолчав. – Согласно Сумеречному кодексу хибраниец, совершивший на поле боя такой поступок, должен быть казнен. А за меня заступились командиры и мой учитель. Почему? Не знаю. Наверное… никому не хотелось мараться.

– Считаете, вы должны были умереть?

– Да. В том бою… мы прикрывали отход беженцев. – Вспоминать теперь об этом через столько лет – это все равно что просматривать полузабытое кино. – Нас прижали, выхода не было. Я знал, что умру, но меня вытащили, когда пришла подмога. Я видел, как погибли мои люди. Они были моими друзьями, мы выросли вместе.

– Так почему не было суда?

– Совет постановил, что я герой. Словно они для этого собрались, – желчно усмехнулся капитан. – Я, конечно, глупец, но все-таки герой. Звучало как… издевательство.

Канни помолчала.

– И вы с этим живете все двадцать лет? С чувством вины?

– Если хотите, да. Те беженцы все равно погибли, позже, когда на временный лагерь было совершено нападение. Враг сбросил на людей несколько сотен бомб. Погибли почти полтысячи человек, впрочем, и не только. Во имя чего я угробил своих бойцов и получил звание героя?

– Вы не могли знать, капитан. Никто не мог.

– Слушайте, прекратите копаться в моей психологии. Я сам это делал достаточно долго. После кампании на Набоке я решил все бросить, прожил девять лет тихо-мирно, стал доктором социологии, но это время было как во сне. Меня преследовали призраки. Я видел кошмары. Хотел смерти. Не находил ее. Видите, майор, все просто. Чувство вины, попытка организовать хаос. В конце концов, я понял, что так больше не могу, и снова отправился воевать, вытащил из кладовой свою старую броню. Полетел на Хибранию, набрал группу. Надо мной посмеивались, кое-кто даже думал, что я спекся и просто валяю дурака… В последующие годы я наверстывал упущенное, брался со своими бойцами за самые сложные задания. Бывало, угодив в пекло, нарочно искал смерти, но она забыла про меня. А дальше?

– Дальше?

– Глупо искать смерть нарочно, – вздохнул хибо. – Разве, погибнув, я бы отдал дань умершим? Я понял, что делал все неправильно. Однажды даже дал себе клятву не потерять больше никого и никогда. Чем не грандиозный план для тактического гения? Мне это удавалось многие годы, однако Дирк Фогуа, его смерть все изменили. Он погиб из-за того, что я отдал неверный приказ. С тех пор… я боюсь, что не справлюсь, что ситуация выйдет из-под контроля, что мои люди перестанут мне верить. Если это случится, все рухнет. Говорите, я испугался там, на Изиане? Правильно. Я не хочу второй Набоки.

– А как же смерть в бою? Хибранийцы никогда не отрицали ее. Тем более, во имя хорошего дела.

– Хорошего дела? Считаете, если мы спасем тех фермеров, дальше они будут жить долго и счастливо? – отозвался Джнахин. – Нет. Они все равно погибнут. Позже. Голод, болезни. Ближайшая зима. Я не окуплю своих вложений.

– Вы воин, а не банкир, – возразила Канни.

– Ага, будь наоборот, моя совесть была бы чиста, – усмехнулся Фаррел. – Точнее, у банкиров она не водится.

Майор посмотрела себе под ноги и зло пнула камешек.

– Значит, вы до сих пор не простили себя за Набоку?

– Не простил. Если уж мы говорим о таких вещах посреди орбитонской ночи, то – да.

– А может, Изиана дает вам шанс все исправить? А вы упускаете его?

– Много лет я гонялся за ним. Но шанса нет, не будет никогда!

– Но…

– Если я погублю своих людей на Изиане, это не воскресит погибших на Набоке. И Дирка Фогуа.

– Старый упрямец! Прекратите ныть! – не выдержала Канни. – Вы солдат! Вы можете погибнуть в любой момент. Вы могли погибнуть на станции мультисвязи в бою с бандитами Жженого. Могли попасть в число тех, кто высадился первым эшелоном и захватывал рудник. И умереть там. Что это меняет? Вся разница лишь в том, что за одно вам платят, а за другое…

– За другое, – прервал Джнахин. – Меня и моих людей ждет смерть – за дезертирство.

Канни уставилась на него.

– И что? Вы умрете, если таково будет решение военно-полевого суда, но ваша совесть будет чиста. И призраки, наконец, замолкнут.

– Майор, умоляю. Поменьше пафоса. Его и так уже было достаточно, – отмахнулся Фаррел.

– Я вам не верю! Вы продолжаете придумывать отговорки, хотя сами стремитесь все исправить. Я хорошо разбираюсь в людях, капитан. Я не зря работаю в военной разведке. Я пробилась наверх благодаря этому своему умению.

– Рад за вас. – Он покачал головой. – И все-таки вы не ответили: зачем вам-то это нужно?

– На Изиане я отказала Маиру в помощи. Мы знали, что от Лиги бегут наемники, что рано или поздно фермеры попадут под раздачу. Однако на наши с Баттой запросы командование не отвечало либо ограничивалось отписками. Им, дескать, там некогда заниматься беженцами, пускай защищают себя сами. Каждый солдат на счету. Кто погибнет, станет героем, а пока пускай выбираются из дерьма как знают.

– И что, кроме разведки, это никого не волновало?

– Некоторые сенаторы пытаются что-то сделать, организовать сбор помощи и убедить президента выделить хоть какие-то силы для защиты колонистов. Они наши граждане, капитан. Эмадинцы. Мы обязаны их защищать. Но наверху ничего не хотят понимать. Им всего и надо было разрешить пустить на Изиану добровольческие организации, которые занимаются беженцами. Они бы взяли на себя большую часть забот о людях, в том числе какую-никакую охрану. Ответ от командования – отрицательный. Мародеры расползаются по континенту, жгут, грабят и убивают. Беженцы бегут в леса, им некуда податься. Мы это хорошо знаем. Я ответила Маиру так, как должна была ответить тогда. Мне нечего было ему предложить.