"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1729

Таг проводил большую часть времени в тренажерном зале, перед заварушкой на Изиане он хотел быть в максимальной форме. Периодически компанию ему составляли то Зетам Ратьес, то Эки Доджон, большая любительница спаррингов. Для боевого инженера она владела рукопашным боем даже слишком хорошо и нередко выходила победителем, укладывая Тага на ринг, несмотря на разницу в весе. Эки умела выкручиваться из любых ситуаций и обращать их в свою пользу.

Ирган потрогал чуть припухшую скулу. Сегодня Доджон была, что называется, в ударе. Таг продул ей четыре боя подряд да еще лишился сотни кредитов, которые поставил в споре с Шейо, что уложит Эки одной левой. Но Эки уложила его. Таг помнил ногу, летящую к своей голове, потом краткий миг темноты и смех. Его самолюбие в очередной раз оказалось растерто в порошок, а скула болела. Наемница еще била не в полную силу.

– Смирись, – сказала она чертыхающемуся на полу Тагу и отправилась в душ.

После этого Ирган еще час проторчал в тренажерке, доводя себя до изнеможения. Смирись? К демону! Просто сегодня не его день.

Эки Доджон сидела возле Зетама Ратьеса в переднем ряду. Им двоим, кажется, не было дела до Испала и его надутых щек.

Словно давая сержу команду, что можно начинать, Нойной Варад спрятал свой нож и хрустнул суставами пальцем. Шейо покосился на него, кашлянул. Тишина в «тронном зале» озадачивала рыжего. Могло показаться, наемники что-то задумали.

– Итак, сегодня я получил вести с Пилитрана, – заговорил Испал. – Капитан сообщает, что принял решение присоединиться к коалиции.

– Наконец-то, – буркнула Эки.

Ратьес рядом с ней осклабился. Нойной Варад не изменил позы и наверняка даже не поменял выражения лица, оно всегда напоминало маску.

– Приказ таков. Погрузка и вылет на Орбитон завтра утром по местному времени. Точнее – семь утра.

– Транспорт? – поднял руку Таг.

– «Твердый» останется здесь. Нас заберет Лафана Дабх на своей «Вдовушке».

– Почему не «Твердый»? – запротестовал Варад. – Мы уже все погрузили.

– Выгрузим обратно, – невозмутимо произнес Испал.

Просто и ясно.

– Это приказ капитана, – добавил серж, почуяв недовольство. – Мне в голову не пришло докапываться до его мотивации.

Рыжий умел брызгать ядом сарказма.

Вариант с Лафаной Дабх был не самым плохим. На Хибрании работали много частных перевозчиков-универсалов; это те же наемники, но основной их работой было доставлять грузы или личный состав подразделений, а не беготня по полю боя. При этом рисковали они часто куда больше, чем пехтура. У пилота, кружащего в небесах под плотным огнем, больше шансов схлопотать неприятный сюрприз в виде ракеты или шального выстрела из пушки. Его выживание зависит целиком от искусства пилотажа и состояния посудины. У Лафаны посудина была быстроходная и крепкая, так что на этот счет беспокоиться не стоило.

Таг до сих пор помнил эвакуацию с добывающей платформы на Джеохаме – в семибалльный шторм, под обстрелом со стоявших в море кораблей. Наниматель сделал ноги, не предоставив «Секирам» транспорт для отхода, когда они выполнили свою работу, и только Дабх сумела вытащить группу из того демонического пекла. Жаркая была ночка.

С группой Джнахина Дабх работала трижды только на памяти Иргана. Возможно, теперь капитан просто заключил с ней контракт на всю кампанию. Штурмовик не возражал, хотя его никто не спрашивал.

Насчет мотивации командира, то Испал с таким же успехом мог рассказать бородатый анекдот. Джнахин просто приказывал, и ему было плевать, кто что думает. Приказ мог быть нелепым или тупым – на первый взгляд, – однако никогда ошибочным. Почти никогда. Джнахин относился к той породе лидеров, которые всегда, в любой ситуации знают, что надо делать. И что лучше в данный момент для группы.

– Когда высадка? – спросила Эки.

– Неизвестно. Мы еще не на Орбитоне, – ответил серж.

– То есть, – разглядывая свои ногти, вставил Варад, – нас могут и не взять?

– Вероятность небольшая, – мы не хуже других, – но надо быть готовым ко всему. – Рыжий покачивался с пятки на носок.

– Возьмут, – заявил Ратьес. – Положение у Эмадины аховое, так что никуда не денется. Лига нагнет ее, не моргнув глазом, а потом вывесит на просушку.

Даже сюда к ним доходило множество слухов. Бойцы знали всю историю конфликта на Изиане и заранее предсказывали, как будут разворачиваться события. Одно время, после возвращения с очередного задания, они перемалывали информацию сутки напролет. Пытались забыть о потере… Время лечит, и если нагрузиться повседневными заботами, утрата переносится легче, но это работает не всегда. Таг хорошо видел, как часто вдруг мрачными и неразговорчивыми становятся друзья.

Дирк Фогуа – его молчаливая тень – постоянно напоминал о себе. И о своей нелепой смерти на Этохе.

Таг видел это. В момент, когда склон холма съехал со своего места, погребая снайпера, он как раз пытался убедить его сменить позицию. Дирк замолчал на полуслове. Когда, спустя час, его извлекли из-под завала, он был мертв. Целый час, в течение которого группа вела отчаянный бой, стремясь отбросить врага и подобраться к товарищу.

Ирган никогда не видел Фаррела в такой ярости. Никто не видел. Капитан выл, как раненный зверь, но это был не плач: он не мог дать выход своему гневу. Это зрелище потрясло Тага сильнее, чем смерть Фогуа. Джнахин, такой спокойный и сдержанный, застегнутый на все пуговицы, походил на буйного шизофреника. Никто не решался подойти к нему, а Фаррел стоял на коленях у кучи земли и колошматил ее руками.

Им всем досталось в том бою, все они выглядели потрепанными и вымотанными после семи часов перестрелки. Что им оставалось? Держа в опущенной руке штурмовую винтовку, Таг тупо взирал на капитана и мертвого Дирка. Снайпер был мертв так же, как все те враги, которых «Секиры» уничтожили. Лицо Фогуа оставалось спокойным, точно он просто заснул, а какой-то тупой приколист насыпал ему земли на лицо.

Хуже смерти не придумать. Не вражеская пуля или нож отправили тебя к праотцам, а случайность. Никто не мог знать, что холм настолько сильно подмыт грунтовыми водами, никто, в том числе и Фаррел, отдавший приказ Дирку занять самую выгодную позицию для стрельбы. Это была ошибка. Одна из немногих.

Таг хорошо помнил и обратную перемену капитана. Внезапно он затих, затем поднялся как ни в чем не бывало и отряхнул наколенники. Затем деловито осмотрел свою броню, покрытую грязью и копотью. Его лицо было спокойным, неподвижным. Буря прошла. Ирган мог только догадываться, насколько глубокую рану она оставила на сердце старика. И сколько их там, старых, зарубцевавшихся или до сих пор кровоточащих. Фаррел скрывал свое прошлое. Даже хорошо знавшие его люди не могли сказать на этот счет ничего определенного.

Джнахин медлил и отправился на Пилитран едва ли не в последний момент. Вероятно, считал, что игра не стоит свеч, но, в конце концов, финансовые соображения пересилили осторожность. Фаррелу требовалось мнение других ветеранов, чтобы решить все окончательно.

Известие о том, что Джнахин улетает один, группа встретила без энтузиазма. Наемникам хотелось проветриться после долгого сидения в Логове, расслабиться за кружечкой пивка в каком-нибудь баре. На многое они не претендовали, однако Джнахин не обращал внимания на такие мелочи. Одна из неприятных сторон работы в подразделении – невозможность распоряжаться своим временем, свободой и финансами. Приказы капитана жестко нормируют жизнь бойца. Такую цену он платит за честь войти в элиту.

Первые полгода Тагу было тяжело смириться с подобными вещами. И не только у Фаррела. Всякий раз, попадая в подчинение к очередному офицеру на очередной войне, он чувствовал себя запертым в клетке. Его натура начинала бунтовать. Только тяжелые бои, только война помогали заглушить растущую неприязнь к порядкам регулярных частей, которые насаждались вояками-заказчиками в отрядах наемников. Когда заканчивался его контракт, Таг покидал место немедленно. При всей своей злобе он был достаточно благоразумен, чтобы не вступать в конфликты с командованием. В конце концов, работа есть работа, и начальник не обязательно должен быть душкой; об этом в документах ни слова. Однако менее терпеливые и сдержанные коллеги Иргана – не только хибранийцы – не гнушались рукоприкладства. Дело доходило до убийств, и, как результат, трибунал и долгий тюремный срок или казнь. В каждом контракте четко прописывается, что любое частное лицо, оказывающее военные услуги, подпадает в правовое поле нанимателя. Следовательно, и отвечать бунтарь обязан по закону, как если бы он был гражданином конкретного мира. Поэтому Таг терпел и презрительное отношение, и плохое питание, и плохие условия проживания. Раса Ботуджа приучила его к мысли, что никто не обязан нянчиться с вольняшкой и следить, чтобы у него всегда были чистые подгузники. Для большинства работодателей наемный стрелок всего лишь пушечное мясо, хороший и относительно дешевый способ сэкономить собственный личный состав. Все, о чем Ирган заботился на войне, – это о выживании – своем и своих соплеменников. Остальное – просто малозначащие детали.