"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1535

– Купите новые. На Олимпе можно купить все. Надеюсь, ваш патрон ссудит вас парой сотен кредитов на расходы из своего миллиона.

– Мои любимые носки! Какая жалость! – Сулла подался вперед и будто невзначай коснулся своим комбраслетом браслета на запястье сержанта.

Они миновали специальную арку – сверхчувствительный индикатор «Пыли веков». Если бы не постоянные процедуры и реагент из генератора «Калипсо», Марк ни за что не прошел бы сквозь эти врата.

«Забавно, – подумал он, – олимпийцы рассыпают эту гадость в других мирах, но сами боятся ее до колик».

Через пятнадцать минут они уже заняли кабинку планетарного лифта. Корвин мысленно отметил, что конструкция лифта почти точно такая же, как и на Лации, даже дизайн кабинки схожий. Как будто и ту и другую систему конструировал один и тот же человек.

Посол и его «телохранитель» расположились друг против друга.

– На что ты надеешься? – спросил Сулла. – Что у этих ребят пробудится совесть и они тут же сообщат тебе, где раскидали по Галактике «Пыль веков»? В лучшем случае они просто посмеются над тобой.

– Ты же слышал: они играют в игры. И Лаций – всего лишь одна из их ставок. Планета служит им разменной пешкой, у олимпийцев полное отсутствие нравственных тормозов.

– Сильный непременно вообразит, что может вершить судьбы слабых. Так было всегда и так будет. Мы никак не можем на них надавить.

– Не можем, – согласился Марк. – Но я просто скажу им «пожалуйста».

– У нас четверо суток. Интересно, спуск в лифте входит в ограничение по времени?

– Этого нам не сообщили. Значит, по умолчанию, входит. Ведь нам не захочется проверять, так это или нет.

Браслет на запястье Суллы дзинькнул, в воздухе закрутилась новостная голограмма.

– В секторе Лация появился флот колесничих, – сообщил Сулла. – Новостной канал нашей очаровательной таможенницы сообщает, что более ста кораблей.

– А что боевая станция? Ее удалось сохранить?

– Пока об этом ничего не говорится. Сказано только, что флот колесничих вот-вот атакует планету. Все счета Лация официально заморожены – даже в облигациях Неронии или Колесницы. Все выжидают: удастся отбиться или нас схарчат. Какого хрена мы забыли на Олимпе? А…

– А? – спросил Марк.

– Можно было бы отправиться на Неронию. И выпросить там помощь Я не понимаю, что ты здесь собираешься делать?

– Скажу – «пожалуйста».

– Ты неубедительно просишь… У тебя – ни шанса. Глянь-ка! – Сулла указал на человека, зависшего на страховочном тросе за окном кабины.

Прикрепившись к тросу, тот скользил вниз параллельно лифту. Сулла готов был побиться об заклад, что олимпиец рассматривает их, изучает, глядя сквозь щиток легкого скафандра.

– Что ему нужно? – спросил Марк. Ему все больше и больше не нравилось это сопровождение.

Вспомнились развлечения в аквапарке на Островах Блаженных. Уж там-то он не ожидал недружественных действий. А здесь?

Сулла поднялся и проверил запоры на дверях кабины. Марк тем временем проинспектировал запасные баллоны с воздухом. После этих нехитрых действий Сулла сел и демонстративно положил на колени бластер. В ответ человек вытащил какую-то трубочку из рюкзака. На гранатомет эта штука явно не тянула. Человек поднял руку… И на стекле появились алые буквы. «Встречаемся в двенадцать по местному времени в Арго!» – гласила надпись.

Человек на тросе кивнул, подтверждая послание, и заскользил вниз, опережая кабину лифта.

Буквы тем временем стекали алыми кляксами по стеклу.

– Нас не спросят, что это за надпись снаружи? – поинтересовался Сулла.

– Скажем, что нас встретил демонстрант и написал: «Римляне, убирайтесь домой!»

– В Тартар этого психа! Лучше посмотри, какой внизу пейзаж! – Сулла приник к прозрачной стенке, не залитой краской.

Облаков не было, и материк внизу был виден как на ладони. Зеленые пространства – леса и долины, розовые горные пики, освещенные утренним солнцем, сверкали на фоне темно-голубого неба. Воистину зрелище, достойное очей олимпийцев.

В центре острова сияло платиновым блеском белое блюдо мегаполиса. Именно сюда, к центру мегаполиса, тянулся планетарный лифт. Корвин не мог оторвать взгляда – никто из его предков не бывал на Олимпе, и Марк, как истый патриций, охотился за новыми впечатлениями. Ни с чем не сравнимое удовольствие – видеть еще никогда не виданное.

Корвин ожидал, что на посадочной площадке будет пустынно и тихо. Как же иначе – на планете можно пробыть всего лишь четыре дня – много ли найдется желающих делать столь кратковременные визиты?

И ошибся.

На космодроме было не протолкнуться – одни прибывали, другие спешили улететь – задержка грозила смертью. Технический персонал как будто нарочно суетился и все время путался под ногами. Служба безопасности даже не обратила внимания на лацийцев, справедливо полагая, что на базе планетарного лифта гостей проверили, и этого достаточно. Никто не спросил, почему их кабинка залита красной краской. Планетарный лифт привозил не так уж много народу – в основном на планету садились челноки-антигравы, Олимпу требовался подвоз постоянных грузов – дорогой древесины, диковинных животных, редких металлов и драгоценных камней – планета импортировала предметы роскоши, но почти ничего не вывозила – эту скупую информацию Марк сумел выкачать из Галанета, пока они были в пути.

Город-порт разросся вокруг космодрома огромной опухолью. Прибывавшие с грузами экспедиторы, менеджеры, рекламные и торговые агенты не тратили лишние часы на путешествия – они отправлялись в конторы и офисы в получасе полета на флайере, чтобы заключить торговые сделки и разрешить конфликты. Мало кто из гостей пересекал границу города. Другие планеты обходились на Олимпе своими представителями из местных – нелепо присылать посла на четыре дня. То есть послы прибывали с кратковременными визитами, наделенные полномочиями, как ныне Корвин, но постоянно интересы других держав представляли местные юристы, их в шутку именовали жрецами олимпийцев. Они отправляли в другие миры скупые официальные сообщения, передавали олимпийцам присланные ноты, на которые жители замкнутой планеты обычно не спешили давать ответы, а если давали, то это походило на высокомерные насмешки.

Вот и сейчас в небольшом терминале для дипломатов Корвина и его спутника встретил юрист-олимпиец. Он представлял интересы Лация уже более века и, по-видимому, не был особенно обременен своей работой. Лацийцы именовали его за глаза Посейдоном за длинные седые кудри, увенчанные коммутативным обручем с тремя зубцами, – браслеты на Олимпе были не в чести. На самом деле его звали Генрих ЛО. Посейдон слегка поклонился в ответ на приветствия лацийцев.

– Слышал, у вас очередная заварушка с Колесницей? – поинтересовался Посейдон.

– Да, они прислали флот, узнав, что наш находится в секторе Психеи. Думаю, решили оказать военную помощь, – отозвался Корвин. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он произносил этот бред.

– Вы серьезно? – растерялся на миг Посейдон.

– Конечно.

– Да ладно! – Олимпиец махнул рукой. – Решили меня разыграть? Ха-ха! Ценю хорошую шутку. Но спешу вам сообщить, что искать помощи на Олимпе бесполезно. Мы соблюдаем нейтралитет в любых военных конфликтах.

– У вас такой мощный военный флот?

– Мы умеем договариваться.

– Может быть, прежде вы отвезете меня в представительство, и там мы поговорим, вместо того чтобы торчать в терминале под носом службы наблюдения? – спросил все тем же ледяным тоном Корвин.

– Неужели вы думаете, в представительстве нет следящих систем? – хмыкнул Посейдон.

Судя по всему, ледяная вежливость патриция его не смущала.

– Во всяком случае, так нам обещали. Я не верю обещаниям, но мы сделаем вид, что верим.

Посейдон несколько раз моргнул, пытаясь осмыслить сказанное.

– Идемте, я вас отвезу на своем каре, тащиться на площадку флайеров совершенно ни к чему, – предложил посредник. – Через пятнадцать минут будем в нашем офисе.