"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1285

– Нет, – сенатор покачал головой. – Вигилы нашли фрагменты трех обгоревших тел. Возможно, был и четвертый, но он оказался в эпицентре взрыва. Тела удалось идентифицировать. Наемники с Петры. Они были под арестом, но их выпустили по приказу Фабия. Это уже установили.

– Что? “Молодой” Фабий? Неужели он устроил покушение?

– Получается, что так. И эта попытка убийства освобождает меня от данного слова. Честно говоря, я с самого начала не хотел родниться с Фабиями. Теперь моя девочка избавлена от постылого жениха.

“Которого мы ей навязали”, – уточнил про себя Марк.

Он вспомнил свою драку в саду с неизвестным. Тот парень был поразительно ловок. Настоящий профессионал. Петрийский наемник, явившийся по приказу Фабия убить Лери? Тогда что-то весьма странное произошло утром во время встречи жениха и невесты, если вечером вовсе не воинственный Фабий отдал приказ убить Друза и Лери.

Подобный шаг означал открытую войну двух патрицианских родов.

– Может быть, за покушением стоят колесничие? – попытался Марк увести след от сестрицы и ее ухажера.

– Уже проверили. Нет никаких данных, подтверждающих твою версию. Зато масса улик указывает на Фабия…

– Дело уже расследовали?

– Нет. Сенатор Фабий Максим попросил все остановить. Поскольку его сын готов удалиться на Петру. То есть фактически в добровольное изгнание. Теперь наследником сенатора Фабия станет не сын, а племянник. Ты, я думаю, понимаешь, что для сенатора это означает.

– И ты согласился?

– Неприятно, что дело бросает тень на Лери. Я не хочу его раздувать.

– Странно, что защитная стена не помогла, – заметил Марк.

– Она и не могла помочь. Фабий знал код доступа. Стену уже убрали. Дорогая и никчемная затея вигилов. Через стену слишком многие имели возможность пройти. Давно известно, что самый лучший охранник – человек.

“Точно. А ведь Друз совершил настоящий подвиг, – мысленно усмехнулся Марк. – Сжег всех наемных убийц одной гранатой. Потом вызвал вигилов. Этому парню надо поставить памятник. А лучше – помочь получить в качестве приза Лери”.

– Кстати, как поживает Друз?

– Идет на поправку. Сегодня уже явился в гости к Лери. Я не препятствую. Теперь. – Старик многозначительно усмехнулся.

– Думаю, патриции делают большую ошибку, не допуская плебеев в свои ряды.

– Марк… – старик покачал головой. – Ты только-только прибыл на Лаций, и уже делаешь далеко идущие выводы.

– Зато я помню, что было здесь двадцать лет назад. И тридцать, и сорок – тоже. Год от года ничего не меняется. Патриции слишком упрямы. Будь у плебеев шанс получить патрицианство за заслуги, они бы не стали конфликтовать с вами. То есть с нами… Извини, не знаю, могу ли я уже говорить это “нас”.

– За заслуги нельзя включить генетическую память.

– Но можно выдать патрицианку замуж за плебея. А мы лишаем наших дочерей памяти…

Старик нахмурился, сплел в замок тонкие пальцы.

– Отчего, Марк, тебя так волнует судьба плебеев?

– На колеснице ни один раб не мог получить свободы. Но там покой колесничих берегли управляющие чипы в ошейниках. У плебеев нет управляющих чипов, значит, нужно придумать что-то другое…

Кажется, старому Корвину не очень нравилось то, что говорит внук.

– Спесь еще никому не помогала удержать власть. – Марк и сам удивился, откуда у него столько дерзости. Впрочем… Почему бы ему ни быть смелым? Когда раб утрачивает страх, он утрачивает весь страх без остатка.

А сенатор и не собирался гневаться. Напротив, он улыбнулся:

– Из тебя получится прекрасный глава рода, малыш.

– Я готов в любое время, когда тебе понадобится, явиться на церемонию, – сказал Марк.

– Можно завтра… пожалуй… – сенатор похлопал внука по плечу.

– Кстати, ты не знаешь, где Флакк? Я просил его выполнить одну мою просьбу.

– Он уехал куда-то.

Значит, Флакк отправился на Психею. Будем надеяться, что в этот раз трибун будет осмотрительнее, и Корнелии не сядут ему на хвост. Впрочем, возможно, на Психею отправился кто-то другой… Не Марку учить космического легионера, как заметать следы.

– Что-нибудь хочешь, мой мальчик?

– Конфет.

– Ты сладкоежка? – старик улыбнулся.

– Тех, что жует Лери.

– А, мнемосинки! – дед вытащил из кармана пакетик. – Уж не знаю, кто их так назвал. А конфетки вкусные. Я их тоже люблю.

Марк схватил конфеты. Наконец-то! А то его дети унаследуют от отца воспоминания по полной программе: и туалет, и сцены пыток, и не слишком эстетичные медицинские процедуры. Теперь, отправляясь в латрину,[397] можно бросить в рот одну из мнемосинок – и все в порядке…

Друз сидел на открытой террасе, подперев голову руками. Перед ним было черное пространство – вместо прекрасного сада «Итаки». Воняло мерзко.

– Как ты? – спросил Марк, подходя.

Друз выставил ногу, вокруг которой был обернут пластиковый цилиндр – переносная регенерационная камера.

– Неплохо. Только ходить еще трудно. Нога сильно пострадала. Регенерация кожи идет медленно.

– Ты молодец. Но если бы вы, ребята, не сняли камеру наблюдения, не пришлось бы жертвовать конечностью, – заметил Марк.

– Иногда мне удается исправить собственные ошибки… Немногие могут этим похвастаться.

Друз замолчал. Марк напрягся. Он уже знал, какой вопрос сейчас услышит.

– Я давно хотел тебя спросить… Но как-то не решался. Ты еще не вспомнил, как погиб мой отец? Я уверен, что его убили те же люди, что расправились потом с твоим отцом.

Марк неловко передернул плечами:

– Я этого… не видел. То есть самого момента. Извини… пытаюсь увидеть во сне, и не могу. Наверное, такое случается. Что-то особо страшное не желаешь вспоминать. Даже генетическая память противится.

Друз помедлил и протянул Марку упаковку “трубочек памяти”.

– Тогда попробуй вспомнить наяву. Лери говорит, так проще.

Марк кивнул и спрятал упаковку в карман брюк.

На террасу вышла Лери. На ней было длинное белое платье до пят, похожее для древнеримскую столу. Лицо чуть бледнее, чем обычно. Марк спешно положил в рот мнемосинку: он не хотел, чтобы кто-нибудь запомнил предстоящий разговор.

– Ребята, ну как вы? – Лери улыбнулась. – Честно говоря, не могу понять, зачем вы здесь сидите? Вонь ужасная. Меня от нее тошнит.

– Тошнит? – округлил глаза Друз.

– Не воображай ничего такого! – нахмурилась Лери. – Тошнит, когда я смотрю на наш изуродованный сад. Все деревья погибли.

Друз пожал плечами:

– Кто же считал галлов под Каннами?

– Я говорил с дедом, – сообщил Марк. – Привел неоспоримые доказательства в пользу вашего брака. Похоже, дед выслушал меня благосклонно. Теперь, когда Фабий вам не может помешать…

– Так он согласен? – воскликнула Лери, и глаза ее вспыхнули.

“Неужели можно так влюбиться в столь бестолкового парня, как Друз”, – подивился Марк.

– Похоже, что да, хотя и не сказал об этом прямо.

– Но там, на корабле ты сказал “нет”, – напомнил Друз. – Так почему теперь стал нашим союзником?

– Во-первых, на корабле я перебрал фалерна. Во-вторых, тогда я не знал о планах плебеев лишить патрициев памяти. А лучший способ предотвратить бунт – это поделиться с будущими бунтарями частью своих привилегий. Вовремя поделиться.

– Ах, Марк, какое счастье, что завтра ты станешь моим братом! – воскликнула Лери. И бросила на него взгляд, в котором читалось обожание. Да, да, подлинное обожание.

Если бы Марк умел летать, он бы прянул в воздух. Сердце его билось как сумасшедшее. Разбираться в хитросплетениях политических интриг, управлять чужими судьбами – все казалось ему проще простого.

– А что ты все время жуешь, Марк? – невинным тоном осведомилась Лери.

– Не все время, а изредка. “Мнемосинки”… как ты советовала.

Она рассмеялась:

– И ты поверил?! Он поверил! – Лери захлопала в ладоши.

– Но ты же сама сказала…