"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1222

– Тогда идём. – Он повернулся и зашагал по улице.

– Куда? – Она не поняла.

Мальчик обернулся.

– Тебя Гимп ждёт. Скорее! – Он махнул рукой и, больше ничего не объясняя, пошёл дальше.

Она успела лишь схватить ключи, захлопнула дверь и кинулась за ним. Нагнала мальчонку уже у перекрёстка.

– Послушай, в чем дело? Гимп не может подождать?

– Не может, – подтвердил мальчик.

Наверное, он прав. Все равно утром Ариетта уезжает. Так чего же ждать? Может, удастся уговорить гения уехать тоже.

Мальчик вёл её переулками мимо старых домов. Потом они поднимались по узенькой улочке на Квиринал и наконец вошли в полутёмную комнатку в пристройке. Здесь на кровати Ариетта увидела Гимпа. Прозрачное лицо сливалось с подушкой. Блестящие глаза, запёкшиеся губы. Поверх простыни бездвижно застыли не менее прозрачные руки. В комнате стоял запах испражнений и гниения. На табуретке рядом с кроватью – стакан с водой. Гимп повернул голову.

– Ари… – он попытался улыбнуться. – Ну наконец-то!

– Что с тобой? – Она не верила, что это Гимп. Он же неуязвим и неистребим. Он за несколько часов мог восстановить изуродованные ноги. И тут вдруг… – Ты чего это, а? – Как с ним случилась беда? Ведь он гений Империи, он может все.

– Я летал, – признался он, как о какой-то мальчишеской выходке. – Летать так тяжело. Ты не представляешь. Я прежде не задумывался над этим. А тут задумался. И рухнул вниз. И… все…

Она присела на край кровати.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Если можно, немного льда – обтереть кожу. Если можно, конечно.

– У меня нет денег, – призналась она.

– Деньги на подоконнике, – сказал мальчуган и ткнул пальцем в сторону окна.

На подоконнике лежали пять или шесть ауреев. Ариетта взяла два золотых – купить минеральной воды и льда. На большее не хватит. После того как патроны отменили деньги, цены взлетели безумно.

Только выйдя на улицу, она вспомнила про неразобранные рукописи. Вряд ли она сможет вернуться до утра. А утром придут исполнители и все уничтожат. Надо взять хотя бы то, что она отобрала. Взять и спрятать. Бежать домой и взять. Там столько неопубликованного! Она сделала несколько шагов и остановилась. А Гимп? Но она почти ничего не помнит наизусть. Она только добежит до дома, возьмёт папку и вернётся. Две папки. Она зашла в магазин и купила две бутылки минеральной воды, пакет со льдом, и ещё хватило на марлю. И вернулась.

– Как ты долго! – воскликнул Гимп, едва она открыла дверь. Боялся, что она его оставит здесь умирать.

– Все хорошо, – сказала она, гладя гения по голове. – Сейчас я тебя обмою, и тебе станет легче. Давай отвезём тебя в больницу. В больнице тебе могут помочь?

– Не-ет… – замотал головой Гимп, и его горящие глаза глянули на Ариетту умоляюще. – Только не в больницу. Там Береника меня непременно найдёт. Я здесь побуду. И ты со мной. Хорошо? Ты больше никуда не уйдёшь?

Она кивнула.

В дом Макрина Ариетта больше не вернулась.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА I

Игры всех против всех

I

Легат Рутилий не походил на своего погибшего в Нисибисе отца. Ни характером, ни внешностью. Разве что цвет волос, впрочем, заурядный. Но это и хорошо. Элий не любил внешнего сходства. Оно обманывает. Погибший Рутилий был предан своему долгу до фанатизма. Внешнее сходство между отцом и сыном почти против воли заставило бы и легата Гнея Рутилия считать столь же преданным и надёжным. А в преданности молодого Рутилия Элий сомневался. Да, бывшему Цезарю случалось ошибаться в людях. Но не столь уж часто.

Несомненно, легат Рутилий талантлив и умен. Но слишком дерзок, слишком неподчиним для военного. И честолюбив сверх меры. Он требовал, чтобы к нему обращались как к префекту претория «превосходный муж», хотя сенат ещё не утвердил это назначение императора. Элий никогда не был поклонником военного устава, но поведение Рутилия его коробило. Легат (или все же префект? Не ясно, как его именовать теперь) держался с молодым императором независимо, почти вызывающе, подчёркивая, что именно он, Рутилий, командует войсками. Это проявлялось в каждой мелочи и было недопустимо.

Даже в день рождения императора, когда Постум вновь стал полновластным правителем Рима и отныне как император обладал высшей властью, легат вёл себя с Постумом так, будто юноша был здесь просителем, а он, Рутилий, первым лицом в Империи. Постум делал вид, что не замечает этого. Пусть на пиру во дворце префекта Виндобоны Августу отвели за столом самое высокое место, Рутилий держал себя как самый именитый гость. И правитель Виндобоны, не скрываясь, угождал легату. Легату в первую очередь.

Или все не так? И Элий требует слишком многого и слишком многого опасается?

Незваным на пир явился Авреол. Элия бывший гладиатор и нынешний сенатор не узнал. Да и не заглядывался он на Элия: императору Постуму спешил выказать преданность сенатор Авреол. Император был тронут его лестью почти что до слез. Нет сомнения, он знал, что преданности Авреола цена один медный асc, но прибытие подхалима было знаменательным: с сегодняшнего дня у Постума очень хорошие шансы на победу. К тому же Авреол передал императору письма от других сенаторов, в том числе от Луция Галла. Галл сообщал, что рьяно отстаивает интересы Августа в Большом Совете в Аквилее.

– Ты не привёз с собой свою милую жёнушку? – спросил Постум, разбирая сенаторские изъявления в преданности. – А то Кумий по ней соскучился. Скучаешь, Кумий?

Поэт, успевший уже изрядно набраться, пробормотал:

– Я скучаю по всем женщинам на свете.

Авреол подобострастно рассмеялся.

– Кумий должен написать поэму о моих подвигах, – сообщил Постум Авреолу доверительно. – Кумий, ты уже начал сочинять поэму?

– Нет, – отозвался поэт. – У меня понос. Самый обычный понос. Не словесный.

– А я как раз начал писать поэму о тебе, Август! – сообщил Авреол. – Первые две песни готовы. Можно я прочитаю начало? Твоё имя всюду написано большими буквами. В день твоего рождения, Август, я хотел бы преподнести тебе этот скромный подарок…

– Нет! – завопил Кумий. – Без меня! И без Августа! Ему нельзя такое слушать! А то он тоже будет страдать хроническим поносом.

– Ты прочти свою поэму про себя, – предложил Постум. – Я все равно услышу. Вот тут рядом приляг и читай.

Авреол с сосредоточенным видом опустился на ложе, поправил венок и начал беззвучно шевелить губами, при этом очень выразительно поглядывая на императора. Но когда в тексте попадалось имя Августа, он не мог удержаться и громко произносил «Постум Август». После двадцатого такого величания Кумий не выдержал, вскочил, сорвал с головы венок и выбежал из триклиния.

Надо полагать, он побежал в латрины.

II

Уже под вечер, когда Рутилий покинул триклиний префекта Виндобоны, пришло послание от Бенита. Диктатор, чьи полномочия закончились сегодня, предлагал Постуму назначить префектом претория Гнея Рутилия и возглавить стоящую под Виндобоной армию. Лично возглавить армию, в которой было два легиона. План так прост, что не нужно даже искать скрытый смысл – император с крошечной армией погибнет вместе с ней. Как едва не погиб Траян Деций. Но что после этого будет с Империей?

Постум протянул письмо Элию. Тот прочёл.

– Ты ожидал этого? – усмехнулся юноша.

– Телодвижения Бенита я предсказать никогда не мог. Он слишком другой. Я не могу понять, как он думает.

– А я ожидал, – Постум улыбнулся. Ведь диктатор – его учитель, в конце концов. Но вслух он это уточнять не стал. Элий нахмурился: в это мгновение Постум даже внешне сделался похожим на Бенита.