"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1206

Император нахмурился:

– Не встречал в своей жизни более бестактной особы. А Гет ещё считает, что я должен на ней жениться!

Марго сначала показалось, что она ослышалась. Потом…

– Что говорил Гет? – переспросила, теряя свою восхитительную дерзость.

– Что мне выгодно заключить с тобой брак. Ты – единственная дочь покойного императора Руфина, и будет здорово, если я, сын Элия, женюсь на тебе. Что-то вроде примирения, прощения. И прочая ерунда. – Постум отставил чашу и поднялся. – Б принципе, я ничего не имею против этого плана. Бот только… Вдруг я не выдержу и прикончу тебя после очередной твоей идиотской фразочки?

– Дурацкий розыгрыш! Зачем ты это придумал?!

Постум пожал плечами: не хочет быть дочерью императора – пусть не будет. Его даже не удивило её возмущение. Он чего-то такого ожидал и почти понимал её: обидно узнать, что ты не тот, кем считал себя так долго. Однако Постум рано начал её жалеть: мысли Маргариты сделали совершенно немыслимый скачок:

– Раз я дочь Руфина, – заявила она, – значит, я могу…

– Нет, ты ничего не можешь. Ничего! – Он сделал запрещающий жест перед её лицом. – У тебя есть только имя. Как у Нормы Галликан. Только у неё одна репутация, у тебя – другая.

Она почему-то более не стала протестовать, присела на ложе и попросила жалобно:

– Оставь Гета с нами.

– Ты смеёшься! Как я могу его оставить? Он сожрёт весь остров. А потом сам сдохнет с голоду.

– Я отправлюсь на войну?! – воскликнул Гет обеспокоенно, выползая из кухни. Голова его уже была в триклинии, ну а хвост ещё рылся в совершенно пустом кухонном шкафчике. Опять подслушивал по своему обыкновению. – Я что же, возьму винтовку и буду стрелять в варваров?! Чем мне прикажешь нажимать на спусковой крючок? Хвостом?

– Друг мой, ты мне нужен как военный советник. Как политический советник. Как гений, – прибег Постум к обычному в таком случае средству – к лести.

– В чем я ничего не понимаю, – признался Гет, – так это в военном деле.

– Но в политике и философии тебе нет равных. Поговорим о философии, Маргарита. – Постум сел рядом с девушкой, взял её за руку.

– О философии? – Её голос дрогнул.

– Да, о том, что добродетель сама по себе является источником счастья. И значит тот, кто награждён добродетелью, уже награждён сверх меры. Как ты. – Он обнял её и привлёк к себе. Нежно, но настойчиво. Она не сопротивлялась.

– Тебе нужна награда?

– О да… Ведь у меня нет твоей добродетели. – Он прижался щекой к её щеке. Его голос звучал тихо, вкрадчиво.

– Но добрые дела… которые… – Голос ей вдруг изменил. – Когда ты их творишь… они…

– Добрые дела… – эхом отозвался Постум и коснулся её губ.

Она и не думала его оттолкнуть. Поцелуй следовал за поцелуем, Постум не торопился. Жаль только, что он должен утром уезжать. Всего одна ночь!

Её губы послушно открылись, дыхание слилось с его дыханием. Уступая его напору, она опрокинулась на ложе.

Она не сопротивлялась. Как она могла сопротивляться? Он – Аппий Клавдий и её Ицилий в одном лице.

– Э, ребята, здесь очень тонкие перегородки, – попытался предостеречь их Гет.

Но поздно! На пороге триклиния уже стояла Норма Галликан.

– В моем доме прошу вести себя прилично, Август! – Голос её дрожал от возмущения.

Маргарита вырвалась из объятий Постума и бросилась вон.

Ну вот… А ведь она готова была на все.

– Один невинный поцелуй, – сказал Постум, дерзко улыбаясь Норме. – На прощание.

И спрятал за спину кинктус Маргариты. Это все, что он успел…

ГЛАВА XIV

Игры Марции против Пизона

I

Марция встала, накинула персидский халат и вышла на галерею. Сад был залит утренним солнцем. Лучи пронизывали пышную тропическую зелень. Там и здесь прятались в изумрудной листве мраморные скульптуры. Марция спустилась в сад. Вымощенная цветными камешками дорожка вела к фонтану. Козлоногий сатир предавался Венериным утехам с молоденькой Нимфой. Могучий торс сатира, его руки с рельефной мускулатурой контрастировали с уродливыми ногами. Лицо сатира с тонким носом и высоким лбом исказила мучительная гримаса. Все тело его изогнулось в ожидании Венерина спазма. А нимфа, казалось, и не замечала, что сатир тешится с нею, – одной рукой она опиралась на крепкое плечо любовника, другой придерживала раковину, изливавшую на голову мраморного сатира струю воды. И оттого лицо сатира казалось живым.

Этот мраморный фонтан Марция изваяла сама.

Несколько мгновений она вглядывалась в лицо сатира.

– Почему ты оставил меня, Элий? Ведь я тебя любила…

Но мраморный сатир не ответил. Он был занят своей Нимфой. Марция сделала шаг в сторону, чтобы лучше видеть лицо сатира. И чтобы он мог её видеть. Может быть, тогда он ответит? Но сатир молчал. Журчала вода.

Смуглолицый юноша в пёстрой накидке подошёл и с поклоном отдал Марции записку. Она развернула. Ряд цифр. Какие-то значки. Посторонний не понял бы ничего. Она поняла. И улыбнулась. Дела шли очень хорошо. Даже слишком.

– Тебя хочет видеть доминус Пизон, – сообщил мальчик.

Вот как? Марция не удивилась. Почти. Все когда-нибудь случается. И даже приходит минута торжества. Хотя и запоздало приходит.

Она кивнула едва приметно, и мальчишка убежал. Она отвернулась, делая вид, что любуется фонтаном. На самом деле следила краем глаза за дорожкой.

А по дорожке к ней шёл Пизон. Он состарился, похудел, постарел. Прежде наглое, теперь лицо его было почти печальным. То есть наглость сохранилась, конечно, но появилось что-то новое. Он смотрел на Марцию с каким-то молитвенным выражением. Она улыбнулась ему. Надо же. Кто бы мог подумать! Она желала его видеть! Годы могут изменить многое. Годы – они как освещение. Свет меняется, чёрное кажется белым, белое погружается во тьму.

– Говорят, ты стал втрое богаче прежнего? – спросила она вместо приветствия.

– Рад видеть тебя, боголюбимая Марция. Ты стала ещё прекраснее.

– А ты ещё больше разбогател.

– Ты счастлива здесь?

– Я безмятежна.

Пизон глянул на мраморного сатира. Заметил сходство или нет? Заметил, конечно. Он неглуп. Очень даже неглуп. Может, поэтому Марция за него и вышла когда-то. Пизон ещё больше нахмурился:

– Чем он тебя так привлекал?

Марция улыбнулась:

– Глубиной души.

– А может, глубиной проникновения в вагину?

– Может быть. Поговорим лучше о деньгах.

– Тебе нужны деньги? Сколько? Миллион? Три? Десять?

– Ты готов дать мне десять миллионов? – Марция перестала улыбаться. Если Пизон готов при первом требовании выложить для неё десять миллионов, это значит – с ним случилось что-то серьёзное.

– Готов, – сказал он тихо. – Но только на что?

– Я жертвую огромные суммы на детские приюты, – она сделала заметное ударение на слове «детские».

Он знал об этом. Он многое про неё знал – и про приюты, и про то, что она дала три миллиона на приют для инвалидов армии Руфина.

– Хочешь, позавтракаем вместе? Мой повар варит прекрасный кофе.

– От кофе я не откажусь. – Пизон был смущён и неловок. Таким она его не видела. Даже при первом свидании он был куда больше уверен в себе. – Хорошо, что я тебя увидел. Хорошо. – Он вновь глянул на сатира. – И, пожалуйста, уйдём отсюда.

– Тебе неприятно на него смотреть?

– А ты как думаешь?

Они прошли на террасу. Слуга в просторной белой тунике принёс кофе.

– Расскажи, чем ты занят. Много заработал на строительстве канала? – спросила она насмешливо.