"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1151

Эй, золотая Фортуна, подсказала бы. Почему ты не помогаешь тем, кто честен, и голубишь всякую мразь вроде этого Крула или его внучонка Бенита? А вот и сам Бенит. Самодовольный голос рокочет в соседней комнате. Явился, будто Постум его звал. Мальчишка едва успел сорвать заплёванный портрет Крула и припрятать, прежде чем Бенит вступил в спальню.

– Нам надо поговорить, Август. – Голос Бенита подозрительно мягкий, заискивающий, значит, задумал какую-то гадость.

– Говори, – милостиво разрешил император.

Постум принял наигранно равнодушный вид. Ага, наконец-то! Вспомнил про письмо. Вернее, не забывал. Ждал подходящего момента.

– Я – диктатор и фактический правитель Рима. – Мог бы и не напоминать. Это Постум помнит каждую минуту. – Но тот, кто правит Римом, должен знать имя его гения.

– Всех гениев сослали на Землю, – напомнил Постум. – Пойди спроси.

– Не всех, мой друг. Этого не сослали. Уж поверь – несколько сотен гениев находится у меня в услужении, и мне известны почти все их маленькие тайны.

– Почему же ты не знаешь тогда имя гения Рима?

– Я же сказал – почти все. Никто из них не знает этого имени. – Постум разглядывал золотую Фортуну, стоящую у изголовья императорской кровати, и делал вид, что размышляет. – Ты должен сказать его мне.

– А что ты будешь делать, когда перестанешь быть диктатором? – насмешливо спросил Постум. – Неужели?.. – Император провёл ребром ладони по горлу. – Неправитель, знающий имя гения Рима, должен умереть.

– Это так не скоро, мой мальчик.

«Мой мальчик», – передразнил мысленно Постум. Но пусть Постума сожрёт Орк, если он поверит, что Бенит перережет себе горло ради блага Рима.

– Ты можешь просить что угодно взамен, – голос Бенита сделался вкрадчив.

– Ты торгуешься со мной? С императором Рима? – Постум надменно глянул на Бенита.

– Ну не то чтобы… – Бенит шутливо изобразил покорность.

– Ты можешь меня только задобрить. Без всяких условий.

– Мороженое? Конфеты?

– Как ты дёшево ценишь своего Августа, диктатор Бенит, – перебил мальчик. – Моя матушка перевела на моё имя все своё состояние.

– С чего ты взял?

– Мне сказали в банке, – соврал Постум. – Так вот, я хочу, чтобы вся прибыль поступала на мой счёт в Первом национальном банке. Мой личный счёт. Неподотчетный.

– Что? Но ведь это огромные деньги!

– Я – император.

– Ты потратишь их на ерунду.

– Хорошо. Половину неподконтрольно. А вторая половина с твоего разрешения. – Он фактически покупал Бенита. Но другого выхода не было.

– Двадцать процентов.

– Половина. И я буду проверять поступления доходов. Учти, у меня хорошие оценки по математике.

– О, разумеется, Август! – Бенит склонил голову.

– А теперь второе. С литературой у меня неважно. Мне нужен консультант. Я уже выбрал. Поэт Кумий – вот подходящий кандидат.

– Но он вольнодумец.

– Бенит, – с укором покачал головой император. – Неужели ты думаешь, что меня могут совратить чьи-то речи после того, как я слышал твои? Но латинскую литературу этот проходимец знает. Так что завтра жду его во дворце.

– Не много ли ты просишь?

– Ты все исполнишь по велению своего сердца.

Бенит улыбнулся. Да, имя гения Рима задёшево не купить. Тот, кто знает имя гения, повелевает Римом.

– Август, разумеется, все твои пожелания будут исполнены в точности. Итак… – Бенит замолчал, ожидая. Даже голову приблизил, ухо ладонью оттопырил…

– Пердун, – сказал Постум.

– Кого это ты называешь пердуном? – нахмурился Бенит и оглянулся – уж не Крул ли решил подслушать их разговор…

– Так зовут гения Рима.

– Не кощунствуй.

– Это не кощунство. Так мне сказали.

– Кто?

– Руфин.

– Да этот старикашка спятил, видимо…

– Так он мне сказал, – упорствовал Постум. – Мама принесла меня в больницу, и Август, умирая, шепнул мне имя гения на ухо.

– И ты думаешь, что после этого…

– Всего лишь добрые намерения. Без всяких условий. Ты обещал. Неужели теперь ты нарушишь своё слово?

– А ты жулик! – почти с восхищением воскликнул Бенит.

– У меня хороший учитель… – Постум не выдержал и рассмеялся. И Бенит расхохотался в ответ.

– Ладно, парень, ты получишь и деньги, и Кумия. Я щедрый. Сказать по правде, Кумий этот – изрядный трус. Я предложил ему написать обо мне библион. Так он так испугался, что в штаны чуть не наделал.

– Испугался чего? – спросил как бы между прочим император.

– Испугался, что не справится с задачей.

– А Макрин не испугался?

– Макрин – он цепкий. Он не боится.

– Таких людей надо ценить, – задумчиво произнёс Постум. Неясно было, о ком он говорит, о Кумии или Макрине. Бенит подумал, что о Макрине.

– Это точно! Из тебя получится настоящий император.

– А ты сомневался?

Когда Бенит вышел, Гет выскользнул из отверстия вентиляции, где сидел по своему обыкновению. Постум подбежал к нему и обнял Гета за шею. Гет хотел напомнить, что проголодался и неплохо бы сейчас отправиться на кухню, но ничего не сказал.

– Ты мой самый лучший друг, – прошептал император. – И ты настоящий гений. Гений дружбы.

В ответ Гет обнял мальчика. Очень осторожно – чтобы не задушить в своих объятиях.

ГЛАВА XVII

Игры в Риме

(продолжение)

I

На первый урок литературы Постум надел пурпурную тогу. Тем нелепее смотрелся Кумий в светлой тунике с большим масляным пятном на животе. Дурацкое пятно – и откуда оно только взялось? Это была единственная приличная туника Кумия. И вот пожалуйте – пятно. Кумий не помнил даже, когда в последний раз он ел пищу, оставляющую жирные пятна.

Поэт уселся на стул напротив императора и сложил руки на животе так, чтобы ладонями прикрыть мерзкое пятно.

– Ты будешь учить меня литературе. В Риме я должен стать самым тонким знатоком, заткнуть всех меценатов за пояс, – заявил император и строго нахмурил брови.

Кумий смотрел на мальчика-императора и грустно улыбался. Фортуна опять сыграла с ним злую шутку. Сегодня днём, когда за ним пришли преторианцы, он собирался в карцер. Были даже вещи приготовлены – старая туника, зубная щётка, мыло, три рулона туалетной бумаги (приспешники Бенита по-прежнему питали необъяснимую слабость к касторке с бензином), сухари и несколько упаковок лекарств. Все сложено в аккуратную плетёную корзинку – только такие можно брать с собой будущим заключённым. Кумий двинулся за преторианцами почти покорно. И вдруг вместо карцера – Палатинский дворец, роскошный таблин, мягкое кресло, подушечка для ног, чаша фалернского вина и бисквиты. И мальчишка, который театрально хмурит брови и требует, чтобы его научили что-то там понимать и ценить.

– А если ты не захочешь учиться? – спросил Кумий.

Пусть дурачится, пусть. Лишь бы дал несколько месяцев блаженного безделья, лишь бы позволил купаться в банях и лакомиться паштетом с кухни Палатина. А потом… О том, что будет потом, Кумий не задумывался: несколько месяцев казались ему почти бесконечным сроком.

– Если я не захочу учиться, тебя выгонят. Но на это не надейся. Я буду стараться. Я – упорный.

– Неужели тебя интересует литература? Какой толк правителю от литературы, скажи на милость?

– Если от литературы прока нет, зачем же ты тогда пишешь?

– Хочу, чтобы медальон с моим изображением повесили в Палатинской библиотеке среди медальонов знаменитых писателей и ораторов прошлого, – сказал Кумий, мечтательно глядя в потолок, – рядом с медальоном Германика.

– Почему именно Германика? – удивился Постум.

– Потому что я на него похож. Внешне, разумеется[327].