"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1147

– Вы изувечили меня. Вы отняли у меня почти всю силу. Вы не дали испить мою чашу. Чашу знания. А теперь просите привести Землю в порядок, сделать местом, пригодным для богов. Но никто не знает, как все исправить.

Меркурий почесал голову одним пальцем. «Жест неженки», – механически отметил про себя Логос, как будто все ещё был гладиатором Юнием Вером и следовал обычаям и традициям Рима.

– Я не знаю, – наконец признался бог жуликов.

– А кто знает? Минерва?

– Нет, она тоже ничегошеньки не знает. Сказать по секрету, она лишь изображает, что ей все известно. А на самом деле она очень недалёкая особа.

– Так кто?

– Только ты. Ты сам. Ведь ты – бог разума. Подумай немного, и все поймёшь.

Логос усмехнулся:

– Я уже подумал, Меркурий. Я тебе не верю. Все это части какой-то хитрой игры. Но в этой игре не играют – сражаются. Я ещё пока не знаю, за что сражаются. Но выясню. И я хочу знать, на чьей стороне сражаешься ты.

– На твоей, Логос! Клянусь, на твоей!

Но Логос почему-то ему не верил. Да, как всякий торговец, Меркурий пойдёт на компромисс. Ради выгоды он готов на многое. Но это не означает надёжность. А кто надёжен, кто?

«Надейся только на себя», – наставлял когда-то Элий друга своего гладиатора. Гладиатор стал богом. Но у него остался только один верный союзник – Элий.

Что ж, последуем совету старого друга.

ГЛАВА XIII

Игры в Северной Пальмире

I

Летиция сидела возле колыбели. Шёл дождь. По стёклам стекали частые струи, весь мир за окном рябил. Город за окном – призрак, ненастоящий приснившийся мир. Жизнь только здесь, в маленькой детской спаленке, где пахнет молоком, игрушками, мокрыми пелёнками, где покрытая белым пухом головёнка покоится на голубом матрасике, и тихое сопение крошечного носика и причмокивание крошечных губ включают в себя весь смысл без остатка. Жизнь, которая длится всего несколько дней. И кажется чудом появление в прежде пустой кроватке тихо сопящего крошечного существа. Летиция покачивала резную деревянную колыбельку, смотрела и не могла насмотреться.

Элий, войдя, обнял жену за плечи. Она приложила палец к губам. Сегодня этому крошечному существу дали имя. И таинственные силы мира, из которого он пришёл, больше не имеют над ним власти.

Элий смотрел на ребёнка – и не верилось: неужели этот крошечный комочек – его сын? Откуда он взялся? Из небытия? Из ничего? Из той тьмы, куда мы уйдём после смерти? Той тьмы, которую видят боги, когда слепнут. И в этой тьме мы встретимся вновь и не узнаем друг друга. Или мир тот запредельный – пересадочная площадка из одной жизни в другую, там тесно, там не задерживаются и, получив глоток забвения, торопятся начать новый круг. О чем это он? Смотрит на ребёнка и думает о тьме!

– Боюсь брать его на руки, – прошептал Элий. – Знаешь, когда я его поднял с земли, меня охватил такой страх.

– Да, ведь ты никогда прежде не держал на руках ребёнка. – И замолчала, сообразив, что сказала бестактность.

Малыш, будто почувствовал неладное, заплакал, призывая. Их обоих. Ведь они трое теперь в одном мире – мире бытия. Его слабое «ла-ла» – ещё и не настоящий плач, будто рассказ о чем-то важном, рассказ, в котором буквы не сложились в слова. Какие-то потусторонние причитания. При звуке этого плача людей охватывает тревога. Одни стремятся на крик, другие бегут прочь. Но редко кто остаётся равнодушным.

– Я увижу Постума. Я обещаю. И все ему объясню, – прошептал Элий, прижимая к себе Летицию. – Увезу его из Рима. Да, я решил. Он будет с нами. Навсегда. А Рим пусть достаётся Бениту. – А маленький Тиберий плакал все громче. – Ты видишь будущее. Ну так загляни в него, и ты увидишь, что с ним все будет хорошо.

– Да, я вижу будущее, – прошептала Летиция. – Я вижу юношу, который едет по Риму на колеснице, – прерывающимся голосом произнесла Летиция.

– И что?

– Он едет в сенат, – голос Летиции был едва слышен.

– Это Постум?

Она кивнула.

– На колеснице? – Элий улыбнулся. – Что за причуда? Впрочем, быть может, даже оригинально – на колеснице в сенат. – Он засмеялся и затряс головой. Ему понравилось странное предсказание Летиции.

Она же не смеялась. Напротив – кусала губы.

– Он должен остаться в Риме, – сказала она. – Должен остаться императором.

Элий взял малютку Тиберия на руки, принялся баюкать. Но тот не переставал плакать.

– Э, да он мокрый. Вот и ответ. Ответ всегда простой. Дай я его попробую перепеленать. Но почему ты против похищения Постума? Прежде ты так этого хотела. Мы могли бы уехать в Новую Атлантиду.

– Я не могу объяснить. Ничего не могу объяснить. – Летиция отвернулась. – Но… ты уже принял решение, Элий. Ты оставил Постума в Риме. Дорога выбрана. И надо по ней идти.

Тиберий, освободившись от ненавистных пелёнок, тут же перестал плакать.

– Но я что-то должен сделать для Постума…

– Должен, – эхом отозвалась Летиция. – Ты должен его увидеть.

II

Во сне она опять говорила с Постумом.

– Постум, мальчик мой дорогой… – Голос Летиции предательски задрожал. – Я люблю тебя.

– Мама!

– Я боюсь, что мои сны могут прекратиться.

– Ты оставляешь меня?

– Нет. Но как только я начинаю говорить с тобой, я просыпаюсь. Наши разговоры стали такими короткими.

– Я заметил. Но все равно, говори, я слышу тебя.

– Это очень важно. Помнишь, я говорила тебе о заводе во Франкии?

– Помню.

– И те деньги, они теперь твои. Ты должен оплачивать счета этого завода. Но никто не должен знать об этом. Ты сможешь?

– Смогу.

– Ты у меня умный.

– Хватит, хватит, я не хочу о делах.

– Это очень важно.

– Понял. Но я не хочу о делах…

– О чем же ты хочешь говорить?

– Я…

Сон прервался…

Ну вот, опять! Стоит сказать несколько слов, и разговор прерван. И снова так тяжело заснуть. С некоторых пор Летицию начала мучить бессонница. Измучившись среди обжигающих простыней, она выходила в атрий. Здесь, в нише по правую руку от бронзовой Либерты, теперь появилась мраморная статуя Постума. Намеченные резцом завитки волос скульптор позолотил, и казалось, что голова мраморного малыша покрыта золотым пушком. Летиция взяла мраморную ручонку в свои ладони. Какие холодные пальцы. Их надо согреть. И она стала дышать на мраморные пальчики, согревая.

Быть может, её малыш в Риме почувствует её дыхание.

ГЛАВА XIV

Игры в Риме

I

Постум сидел в своём таблине и читал нудные книги, которые приносил Местрий Плутарх. Он читал их день, два и три. Ему приносили какие-то бумаги. Он их подписывал, не глядя. Потом приходили слуги, наряжали его в пурпур и вели в курию. Он сидел там. День, два, три, сколько положено. Он передразнивал отцов-сенаторов, строил им рожи и показывал язык. Но все равно на заседаниях было ужасно скучно.