"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 1076

– Котт. Слуга Элия. Он подтвердил, что Марцию изнасиловал Бенит. Против меня состряпали дело в оскорблении Величия, а Котт… Котт исчез.

– Курций, мы должны бороться, – прошептала Валерия и, оглянувшись, с ненавистью поглядела на исполнителей, идущих за ними по пятам.

– Знаю. Но иногда не хватает сил. Слишком часто не хватает. – Он облизнул изуродованные губы.

– Нам хватит сил. Бенит не может победить.

Ожидание затягивалось. Зрители на скамьях изнывали от жары. Акробаты и мимы прошлись по песку арены в третий раз. Разносчики лимонада и мороженого сновали туда-сюда. Зрители волновались – им надоело ждать. Сегодня им обещали преступника, которого растерзает лев, как в старые добрые времена. Лев изредка рычал в своей клетке, тревожно метался и бил по худым бокам хвостом. Преступника не было. Бенит взглянул на хронометр. Представление должно было начаться час назад.

– Где Курций? – повернулся он к новоявленному префекту вигилов, трусливому бледному человеку с жидкими чёрными волосами. Меж прядей проглядывала красная шелушащаяся кожа.

– Не знаю, – отвечал префект и тоже посмотрел на хронометр.

В этот момент Бенит увидел, как к императорской ложе протискиваются несколько человек в чёрном. И это ему очень не понравилось. Исполнители не должны появляться в таких местах как Колизей.

Исполнитель вошёл в ложу и склонился над Бенитом. От него пахло потом, тухлой рыбой и тухлыми яйцами. Даже нечувствительный к запахам Бенит сморщился.

– Ну что ещё? – спросил он, внутренне закипая.

– Его освободили.

– Кто?!

– Весталка Валерия. Мы ничего не могли поделать. Таков закон.

Бенит вырвался из ложи смерчем. Скатился по ступеням. Прыгнул в авто. Через минуту он уже был у ворот Дома весталок. Охрана беспрепятственно его пропустила. И Бенит ворвался за ограду. Здесь в тени огромных пиний царил покой. Над водоёмом белые статуи Великих весталок стерегли кусок отражённого римского неба. Бенит нырнул в открытую внутреннюю галерею, толкнул ближайшую дверь с золотой узорной решёткой. Девушка лет семнадцати расправляла складки белой столы. При виде мужчины она взвизгнула.

Бенит толкнул следующую дверь. Перед ним была Валерия. Она стояла у окна и смотрела насмешливо на диктатора, будто ждала его появления здесь. И эта её уверенность и надменность на мгновение ошеломили Бенита.

Валерия заговорила первой.

– Бенит, ты нарушил законы; Рима. Ты не имеешь права входить сюда.

– Имею! – заревел он.

– Только Великий понтифик имеет на это право, а ты не Великий понтифик. Ты только диктатор. Покинь Дом весталок, пока тебя не обвинили в святотатстве.

Он смотрел на Валерию чёрными неподвижными глазами. Наглая тварь. Как она смеет так с ним говорить. Убить! Растоптать! Он шагнул к наглой старой деве.

– Ты нарушаешь законы Рима. Если ты ударишь меня, завтра это дело будет в суде.

Бенит зарычал и завертелся на месте. Он прекрасно понимал, что Валерия именно так и поступит. Дециева кровь! Сестра Элия – такая же дрянь, как и покойный братец! Ну ладно, ладно, он уйдёт. Но пусть не воображает, что такое ей сойдёт с рук. Бенит с ней рассчитается.

Он пулей вылетел из комнаты и кинулся назад, к выходу. И тут только понял, что зря поддался гневу – надо было приказать найти Курция и волочить его в Колизей, а он зря потратил столько времени на эту старую деву.

– Куда увезли Курция? – заревел он и вновь повернулся к префекту вигилов, который ждал его у входа, но даже не попытался помешать Бениту ворваться в Дом весталок.

– Не знаю.

– Так узнай. И вели схватить его. Немедленно!

Бенит направился на Палатин. Его душила злость. Неужели кто-то думает, что может противостоять ему, Бениту? О нет, он раздавит любого, стоит тому лишь что-то пискнуть против. Как мразь, как паука, как слизняка, как…

Он метался по своему таблину, готовый разить и крушить.

И потому префект вигилов долго не отваживался войти, а когда наконец решился, то замер у двери, выпучив глаза и раскрыв в плаксивой гримасе рот.

– Ну! – прорычал Бенит.

– Курция отвезли в Эсквилинскую больницу.

– Твои люди его схватили?

– Но… но… его там нет… Курций сбежал.

– Ну что ж, тогда Валерия заплатит Бениту за все.

Роман Буревой

Северная Пальмира

(Империя – 4)

ЧАСТЬ I

ГЛАВА I

Игры в Северной Пальмире

I

Каждое утро, подходя к окну, Гай Аврелий ожидал увидеть Крайнюю Фуллу[261]. Но видел только бледное небо и гранитную колонну, увенчанную крылатой Никой, вспоминал, что Земля круглая, и край Земли там, где на душе тоскливо, а центр – в Риме, а до Рима безумно далеко. Гай Аврелий прожил в Северной Пальмире десять лет. Он привык к холодному лету с приступами лихорадочной жары, к зиме, богатой оттепелями и трескучими морозами, к переменчивой весне со снегом в мае. Но к здешней осени привыкнуть не мог. Осень в Северной Пальмире начиналась в августе, в дни, когда Вечный город плавился от невыносимой жары, и длилась порой до январских Календ. Низкое небо и дожди, дожди. Вот и сегодня водная взвесь висела над городом. В Северной Пальмире вдоль улиц приходится строить бесконечные портики, чтобы защитить горожан от дождя, как в жаркой Италии они защищают от солнца. И кто назвал этот город Пальмирой? Гай Аврелий помнил горячее дыхание воздуха той, другой, южной Пальмиры, чудесного оазиса пустыни. Здесь тоже оазис – посреди озёр и болот. Если бы Гай Аврелий давал имя этой римской колонии, он бы назвал её восточным Лондинием – до того схожа погода в этих двух городах.

Но все же… Да, все же! Оговорка всегда найдётся. Этот город чем-то напоминал Рим. Там тоже почва болотиста, из низин являлся к жителям Города страшный гость – болотная лихорадка. В Риме, как и в Северной Пальмире, обожали земляные работы и, чтобы явить чудо Траянова форума, срыли угол Квиринала, капителью Траяновой колонны отмерив прежнюю высоту холма. Здесь же, на плоскости, разрезанной рукавами недавно народившейся реки, приходилось лишь насыпать и насыпать грунт, так что высоченные фундаменты зданий – а римляне всегда обожали высокие фундаменты – год за годом становились все ниже. Постепенно храмы и базилики врастали в землю, и ныне порой лишь несколько ступенек отделяют двери от мостовой – десятой или двадцатой по счёту.

Да, между Северной Пальмирой и Римом тысячи миль. Под этими северными небесами земля кажется не шаром, но кругом земным; и стоит этот город, призрачная тень Золотого града, на самом краю. Будто дальше и нет ничего – обрыв, предел. И кажется пальмирцам из своего далека, что не имеет значения, кто правит Империей – Руфин, Бенит или Элий. Да, многим так кажется. И почти никого не волнует, что Элий отказался вернуться в Рим, Августа исчезла, и её не видели уже несколько месяцев, а в Риме от имени малютки-императора всем распоряжается диктатор. Волнуют налоги, цены на нефть и хлеб. Тревожит призрак Чингисхана. И уже забыт взрыв в Нисибисе и гибель легионов. Да, всех волнуют хлеб и нефть. А что ещё может волновать людей, лишившихся разом и гениев, и желаний?