"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 1548

Пулей взлетев по металлическим ступенькам и окатив растерзанные тела экипажа Силой, я приказал им дать «полный назад», отчаливая от негостеприимного берега. Измененные, видя, что их добыча уходит, просто осатанели, и навалились на несчастный броневик со всей своей яростью. Очень скоро им удалось разобрать его на металлолом, лишив нас последнего рубежа обороны, но это, по сути, было уже не столь важно, потому что мы отошли от берега почти на полсотни метров.

Мутанты попытались было преследовать нас по воде, но их огромные туши не были предназначены для плавания, поэтому угнаться за набирающей ход баржей им было трудно. Хотя, как вскоре выяснилось, несколько ящероподобных тварей очень даже проворно умели плавать, и их пришлось отстреливать с «Валов», тратя на это последние наши патроны. Для верности я еще отправил за борт оставшегося Измененного, на котором так лихо скакал совсем недавно, и тот десяток секунд, который потребовался плавучим чудищам на то, чтобы разодрать его, стал решающим камешком, склонившим чашу весов на нашу сторону. Баржа все-таки сумела оторваться от преследователей, и теперь залитая кровью полоса пляжа удалялась от нас все дальше.

Я вышел на корму и облокотился на фальшборт, разглядывая прокаженный Тьмой берег. Отсюда еще можно было разглядеть неистово беснующихся мертвецов, которые пытались найти способ достать уходящее судно, но ничего быстро придумать Древний не смог. Если б он не разобрал на запчасти НАТОвский броневик, мог бы попытаться нам вдогонку дать очередь. Потопить не потопил бы, но головной боли это нам однозначно прибавило, как, собственно, и жертв среди отряда. Но разум средневековогонекроманта не додумался до такого элементарного решения. Собственно, именно этот факт дарил надежду, что наше с ним дальнейшее противостояние не будет откровенно безнадежным. Я не собирался оставлять незаконченных дел, особенно после той жуткой демонстрации возможностей Темного. Давить его нужно как можно скорее, пока он не разобрался в хитросплетении современного мироустройства, и его еще можно подловить на чем-то таком, чего он до конца еще не понимал.

Я посмотрел в сторону Святого Города, откуда все еще исходил Зов Древнего.

– Ты от меня не уйдешь, мумия, я тебя все равно достану…

Но долго стоять и созерцать чужой берег мне не позволили. Внезапно мне в спину ударила тугая волна настоящего эмоционального шторма, да такая мощная, что я рефлекторно крутанулся на пятках, ожидая увидеть взбирающегося на борт судна врага. Но нет, там стояли только шестеро выживших солдат и их мертвые товарищи, ментальную связь с которыми я прервал, едва стало понятно, что опасность миновала. Держать в подчинении неподходящих для себя мертвецов было чревато, ведь даже опытный Древний к этому подходил крайне скрупулёзно. Поэтому и я не желал лишний раз испытывать свою судьбу, низведя легионеров в обычных покойников.

Я обернулся, чтобы застать тот момент, когда солдаты начали срывать с себя опостылевшие маски и швырять их себе под ноги. Бойцы с силой растирали свои донельзя помятые и истощенные лица с синяками и ссадинами, которые остались от многодневного ношения амуниции, и обменивались друг с другом неверящими взглядами. Буквально каждый из них пылал удивлением, что из этого проклятого ада хоть кто-то сумел выбраться живым, и до конца еще не верили в свое счастье.

Первым солдат посетило отчаянное веселье – они обнимались, стукались лбами, хватали друг друга за шеи и приподнимали друг друга над палубой, поздравляя с тем, что казавшийся бесконечным кошмар наконец закончился. Но потом, когда им на глаза попались пятеро не участвующих во всеобщем ликовании соратников, их радость сменилась черной тоской и грустью. Кто-то из них даже испытал жгучий стыд то ли за проявление восторга в присутствии мертвых товарищей, то ли за то, что эйфория охватившая разум на секунду заставила позабыть о своих братьях, которым повезло меньше.

Веселье моментально утухло, сменившись траурной меланхолией, и теперь солдаты начали прощаться со своими бывшими друзьями. Никто из выжившей шестерки не скрывал своих слез, ведь все они были друг другу ближе, чем даже единокровные родственники, и поэтому прятать эмоции никто из них не считал нужным. Люди без тени брезгливости обнимали изломанные фигуры павших, прижимались к ним, словно к родным, шептали горькие прощальные слова и неуклюжие извинения.

Убедившись, что отряду ничего не угрожает, я снова отвернулся. Быть свидетелем чужой скорби и горя мне совсем не хотелось, и уж тем более я не желал, чтобы они пронизывали меня как эмпата, скрежеща тупыми пилами по нервам, но и деться от этого на маленькой барже было некуда. Однако через пару минут ко мне присоединился один из бойцов, в котором я узнал Артема. Того парнишку, с которым мы говорили в доме Софи и Кристиана, и которые так и не дождались нашего возвращения…

Он точно так же как и я облокотился на фальшборт и достал электронную сигарету.

– Терпеть не могу эту дрянь, – признался он, выпуская изо рта едва заметный дымок. – По вкусу напоминает старые портянки, а по запаху паленые жопные волосы.

– А зачем тогда куришь?

– Не знаю… – пожал он плечами, – чтобы занять себя хоть чем-то, а то совсем тошно становится…

Мы немного помолчали, глядя на некогда благоденствующее римское побережье. Я смотрел на него взглядом безразличным и задумчивым, а Артем ненавидящим и испуганным. Естественно, я не стал ему напоминать о женщине с ребенком, которым их командир обещал спасение. Каждый из выживших сам вспомнит о них, когда придет время, и миловидное лицо Софи на пару с испуганной мордашкой Кристиана будет долго еще преследовать их в страшных кошмарах.

– Спасибо тебе, Сергей… – прошептал солдат, избегая смотреть на меня. – Спасибо за все, что сделал. И за наши жизни, и за пацанов, которым ты не дал остаться в этом жутком месте. Ребята тебе вряд ли осмелятся это сказать в лицо, поэтому, считай, что я говорю и за них тоже. Сколько бы грехов за тобой не водилось, ты уже сумел их разбавить хорошим поступком.

– Лучше маску надень, – посоветовал я бойцу, испытывая смешанные чувства от высказанной благодарности. – Там уже ваш катер подходит, получите нагоняй от начальства.

– Да пошло это начальство на х… – злобно сплюнул в воду военный, – пусть сначала сами побывают там. Ты сотню раз мог всех нас убить и завладеть нашими телами, но не сделал этого….

Знаешь, – продолжил он после недолгой паузы, – постоянно жить под пулями это совсем не то же самое, что жизнь на гражданке. Когда ты каждую секунду рискуешь тем, что раскидаешь мозги по траве, то невольно плюешь на все условности, придуманные обществом. Если твой соратник всегда идет рядом, если тащит твою раненную тушу, если разделяет с тобой последний кусок хлеба, то становится совершенно неважно, кем он был раньше. Тебе достаточно знать, кто он есть прямо сейчас, вот в этот самый момент. Так что после всего того кошмара, сквозь который ты провел нас, я уверен в тебе, как в себе самом…

– Спасибо, конечно, но только вот я в себе не уверен… – бросил я и ушел, оставив озадаченного солдата на корме одного.

Мы проиграли первый раунд, но результат нашей схватки с Древним еще не предрешен. Мне требовалось тщательно все обдумать, пока еще есть время.

С российским катером мы встретились через минут тридцать, после того как отчалили от берега. На его борту нас приняли солдаты, замотанные в такие же костюмы, как и сопровождавшая меня группа военных. Командовал ими какой-то чудик, который с ходу попытался наехать на вернувшихся ребят за отсутствие масок, но был грубейшим образом послан в далекое пешее путешествие. Когда же он не сделал выводов из этого и попытался начать качать права, тыкая звездами и званием, один из бойцов, в котором я по характерным движениям и жестам узнал Нулевого, зарядил ему кулаком под дых. На этом все попытки призвать к порядку вернувшихся из римского кошмара спецназовцев и закончились.