"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 1498

Весь обратный путь до деревни мы проделали в напряженном молчании. Я постоянно вертел головой и оглядывался, потому что зеркал у этого джипа не было и в помине. За каждым поворотом мы ожидали наткнуться на засаду или обнаружить преследующую нас по пятам погоню. Каждые пять минут я проверял пистолет, висящий под курткой, словно боялся, что он может внезапно исчезнуть.

Во всей этой ситуации радовало только то, что я сумел доказать, что больше не хожу на поводке Силы, бросаясь сеять смерть налево и направо, как маньяк. Доказал, в первую очередь, самому себе. Я держал жизнь этого святоши в своих руках, будто только что вылупившегося птенчика. Всего одно движение, даже не особо сильное, и послышится лишь сдавленный писк и тихий хруст. Как же мне хотелось сжать кулак, кто бы знал… но я сдержался. Я оставил его в живых, и считал это своей хоть малой, но победой.

Когда мы подъехали к деревне, у меня и мертвецов снова возникла ментальная связь, и я мгновенно ринулся в их память, чтобы просмотреть, не было ли никаких происшествий за время моего отсутствия. Все-таки, поднятые покойники всегда стремились к воспроизведению своего прижизненного поведения, а мы с вами прекрасно понимаем, как могут себя вести бандиты и повстанцы. Поэтому каждый раз, отправляясь в дальнюю поездку, я волновался, как бы тут не произошло чего-нибудь непоправимого. Но нет, зомби преданно сторожили деревенский покой, строго следуя заложенным в их сознание приказам. Я даже в очередной раз вернулся мыслями к такой вещи, как «программирование» покойников, по аналогии с тем, как я закладывал последовательности действий в крыс и ворон. По сути, при определенном уровне навыка и сноровки, можно объяснить Кадавру, мертвецу, с которым нет связи, как ему вести себя в той или иной ситуации. Всего, конечно же, не предусмотришь, но самые основные моменты вложить в его мертвый мозг вполне можно. Но это так, просто отвлеченные мысли. Убивать я никого не собирался. Пока…

Так мы преодолевали километры, отделяющие Беледуэйне и село, название которого я до сих пор не узнал. Нет, серьезно, местные жители его просто называли «село», либо «деревня», не прибегая к каким-либо иным обозначениям. Даже в памяти мертвых фалааго не было никаких конкретных сведений на этот счет. Так что не факт, что у этого крохотного населенного пункта вообще было название. Мы вернулись, когда еще было светло, и аборигены усердно занимались своими делами, не обращая на нас с Викой особого внимания.

А я, предчувствуя скорую беду, начал подготовку к ее встрече. Первым делом, я вооружил Стрельцову, вручив ей старый трофейный пистолет-пулемет чешского производства. Откуда я знал, что чешского? Понятия не имею, просто знал об этом, как и то, что у этого оружия должен быть складной плечевой упор, но конкретно у этого он просто вырван с корнем. Когда-то этот ствол принадлежал предводителю группы фалааго, которых мы устранили в самом начале нашего здесь пребывания. И был этот ПП достаточно компактным, чтобы слабые женские руки могли удержать его и справиться с несильной отдачей.

Сам я в очередной раз проверил свой СР-1, остро пожалев, что на такой редкий пистолет в этой глуши невозможно найти хотя бы пару пустых магазинов или хотя бы обоймы, чтобы в случае затяжной перестрелки иметь возможность быстро перезарядиться. Но, чего нет, того нет, поэтому в качестве запасного оружия я повесил себе на плечо один из самых приличных «Калашей».

Увидав вблизи этот несчастный образчик оружейного ремесла, какая-то часть меня, доставшаяся, судя по всему, от покойных военных и спецназовцев, просто взвыла от того, что кто-то может настолько безалаберно относиться к своему рабочему инструменту. Ни разу в жизни не занимавшись ничем подобным, и даже не имея представления о том, как вообще разбирать и чистить автомат, я, вооружившись подручными средствами, взялся приводить оружие в порядок.

К вечеру я выгреб из «Калаша» целую горстку песка, пыли и каких-то огарков, щедро смазал все подвижные детали и сделал пару выстрелов за пределами деревни. Этот ствол все еще был далек от идеального состояния, но теперь хоть не было страха, что он разлетится на запчасти прямо у меня в руках во время стрельбы.

Снарядив четыре автоматных рожка, я смотал их попарно обрывками изоленты, чтобы во время боя не терять драгоценные секунды на извлечение заряженных магазинов. Теперь я с оружием не собирался расставаться, потому что Сила хороша только тогда, когда враг стоит прямо перед тобой и не знает, на что ты способен. Но вот уж кто-кто, а инквизиция точно понимает границы моих возможностей, иначе они бы не переловили всех Жрецов в далекой древности. Как-то они нашли способ защищаться от клубящегося смертельного тумана, поэтому, в этом случае огнестрел очень нужен, и обязательно чтоб он был под рукой.

Потекли дни напряженного ожидания, из которых внезапно пропала вся радость и беззаботность. Марионетки четырех фалааго дежурили теперь круглосуточно, не заботясь о том, что скажут местные об этом странном трудоголизме. Не до того сейчас было. Да и сами деревенские уловили перемену в нашем поведении, начав опасливо сторониться нас.

Даже я стал чаще ходить в разведку, подолгу замирая на удобных наблюдательных точках и осматривая все подступы к поселку. Поскольку мне не нужно было спать, то занимался я этим чаще всего по ночам. Проведшие в непроглядной темноте трупного мешка глаза по сей день болезненно реагировали на слишком яркий свет, но зато ночью видели просто прекрасно. И этим я сильно отличался от своих покойников, которые с наступлением ночи превращались в слепых кутят.

Когда я выходил на улицу, с автоматом наперевес, во мне будто бы просыпались давно забытые знания, которыми я не пользовался с прошлой жизни. Я знал, как нужно двигаться, чтобы оставлять меньше следов и быть практически бесшумным. Знал, как носить оружие, чтобы в случае угрозы мгновенно его выхватить, знал, как выбрать огневую позицию, откуда меня будет крайне тяжело достать, но откуда я смогу эффективно вести бой. Я командовал шныряющими в округе марионетками, как заправский сержант солдатами-первогодками.

Наследство, которое досталось мне от моего мертвого легиона…

Возвращаясь из очередной такой вылазки, уже возле нашей хижины, я почуял буйство чьей-то горечи и страха. «ВИКА!» – прогремело в моей голове, и я, не теряя ни секунды, стремглав бросился внутрь, выхватывая пистолет. Внутри меня встретил полумрак и едва ощутимая прохлада остывших за ночь стен. Я начал озираться в поисках того, кто мог обидеть девушку, но кроме нее самой никого не обнаружил. С запозданием пришла мысль, что я ощущаю ее одну, значит, обидчик скорее всего уже ушел!

– Вика, Вика! – Я бросился к сдавленно рыдающей Виктории. Она сидела на кровати, подтянув колени к груди, и тихо всхлипывала, не в силах унять рвущиеся из груди плач. – Что случилось?! Ты в порядке?! Здесь кто-то был?!

Я выстреливал вопросами со скоростью ручного пулемета, лихорадочно осматривая Вику на предмет повреждений или ран, и не сразу заметил, что все ее чувства обращены… на меня.

Когда девушка взглянула в мое лицо и чуть отстранилась, я наконец заметил лежащий возле нее смартфон. В этой деревне мобильная связь отсутствовала, как явление, но зато был спутниковый сигнал, который ловил паршиво, имел крайне низкую скорость, нестабильное соединение, да и вообще не работал большую часть недели. Однако местные мирились с тратами на содержание спутникового комплекта, потому что нередко в сезон дождей это было единственным средством связи с цивилизацией. И сейчас в строке уведомлений телефона Вики как раз мигал двумя тощими палочками значок Wi-Fi.

Еще не имея никаких конкретных подозрений, я разблокировал смартфон и увидел на экране стоящий на паузе то ли выпуск новостей, то ли документальный фильм. Немного поборовшись с собой, я нажал на треугольный значок воспроизведения.

– … осталось множество видео-свидетельств того, как Аид собственноручно уничтожал сотни людей, – забурчал в динамике мобильника скорбный дикторский голос. – На данных кадрах, снятых наружной камерой с одного из фасада домов, можно увидеть, с какой легкостью он рвет человеческую плоть. Словно ненасытный хищник, он купается в крови, ощерившись в безумном оскале. Если это не зло в чистом и первозданном виде, то что же тогда?