"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 1460

Но не успел я додумать эту мысль до конца, как тысячи и тысячи марионеток ворвались в мой мозг, затапливая его протестующим воплем. Невероятно, но они противились мне…

Я упал на колени, схватившись за голову, и начал десятками тушить огоньки подконтрольных мне разумов, пытаясь освободить свое сознание. Я полагал, что это может спасти меня, но эти десятки, казалось, нисколько не облегчают мою участь. Количество легионеров сокращалось слишком медленно, и их слаженное давление на меня нисколько не ослабевало.

В приступе паники, я как можно скорее пытался отпускать мертвецов, не разбирая кто вообще передо мной — солдат, чиновник, бывший преступник или просто случайная жертва. Я старался поскорее очиститься, чтобы маниакальное желание тысяч переставало довлеть надо мной, испытывая мою волю на прочность, но, кажется, эту битву я безнадежно проигрывал…

Встав с земли, я окинул плывущим взглядом ближайшие бронированные машины. Я знал, что где-то там в их недрах плещется огромное количество дизельного топлива, которое при должном старании можно слить и можно поджечь. Мертвые солдаты охотно подсказали мне с десяток способов, как это сделать наиболее быстро.

Страшно было признавать, но я должен так поступить…

Я поднял глаза на хмурое небо, нависающее над головой, и почему-то резко успокоился, словно оно подсказало мне правильное решение. Да, это будет справедливо. Для мира слишком опасно, если такой как я продолжит жить на его просторах. Я не понимал этого сам, но мне помогли это осознать многие тысячи мертвецов, в глазах которых я был абсолютным злом.

Длинной вереницей перед внутренним взором стали проноситься чужие лица. Люди, которых я лишил жизни во имя своих психопатских целей. Простите меня, если сможете.

Последними на меня посмотрели ясные глаза Марины и Антона, ребят, встреченных мною на кладбище. И тогда мое сердце зашлось в приступе щемящей боли. Что же я наделал…

Пока марионетки готовили мне погребальный костер, который должен был положить конец всему, я размышлял, стараясь заглушить нестерпимую душевную боль философскими рассуждениями.

Внутри каждого из нас неизменно сидит демон. Он прячется в зрелом менеджере, рядовом продавце, юном промоутере или даже в пожилом пенсионере. Так или иначе, но эта сущность присутствует в каждом из нас. Это именно та сила, что вынуждает нас поступать так, как в здравом уме мы никогда бы не поступили. Когда вчерашний интеллигентный преподаватель с ножом кидается на жену, когда отвергнутый любовник приходит убивать свою пассию, собираясь забрать на тот свет и ее детей, когда школьник с молотком кидается на спящую мать…

Это все тот самый демон. Он ждет, когда человек станет наиболее уязвим для его науськиваний, а потом толкает его в нечестивую пропасть греха. Я своего демона не сдержал. Хуже того, я стал его рабом, самой настоящей марионеткой. Он играл мной, а я был настолько слеп и глуп, что даже не мог этого понять.

Ну что ж, думаю, в моих же интересах шагнуть в костер побыстрее, потому что если я своими вновь открытыми глазами попробую проследить свой путь от самого начала, то возненавижу себя. Да я уже начинаю истово ненавидеть…

Вы можете представить, какие муки совести порой одолевают человека, когда он внезапно становится убийцей? Кто-то наверняка может, потому что прошел через это. А знаете, что ощущает убийца сотен тысяч? Ни в одном человеческом языке нет определения, чтобы описать это всепоглощающее разъедающее душу чувство. С этим просто невозможно жить.

Мертвые бойцы разлили на асфальте уже целое озеро солярки и продолжали сливать дальше. Мой погребальный костер должен быть очень жарким! Как только я ступлю в него, у меня не должно остаться даже малейшего шанса на спасение, потому что я себя знаю. Стоит лишь мне почуять, как языки пламени лижут мое тело, я трусливо побегу, спасаясь от ослепляющего жара. Я кинусь спасать свою жалкую душонку, растеряв всю нынешнюю решимость. А потом, кто знает, может, я снова возьмусь за старое — примусь сеять вокруг себя горе и смерть?

Нет, я больше не допущу этого…

Напротив меня возник мертвец, в котором я узнал того самого сержанта Каменского. Бойца, что вызывал огонь с воздуха на себя, готовый отдать собственную жизнь, лишь бы только избавить мир от такого монстра. У военного теперь не было одного глаза и задней части черепа, в остальном же он удивительно хорошо сохранился для того, кто прошел за мной следом сквозь многочасовой бой.

Подчиняясь моему мысленному посылу, он облил меня слитым в алюминиевую канистру дизельным топливом и отступил, чтобы не препятствовать моему аутодафе.

Первый шаг стал для меня самым сложным, ведь я еще колебался, зато второй и третий дались мне совсем легко. Большая часть меня уже верила, что я поступаю правильно. Она твердила, что настало время понести свое заслуженное возмездие. «Право на ошибку есть у каждого, но это не значит, что за свои ошибки не придется отвечать». И я обязан был за все ответить.

Я встал в самый центр разлитой лужи из дизельного топлива и принялся ждать, когда мертвые смогут наконец запалить его. Жаль, что это был не бензин, он полыхнул бы уже от одной единственной искры…

Наконец робкие язычки пламени заплясали по краям, поджигая разлитое топливо, и постепенно огонь начал распространяться, приближаясь ко мне. Вряд ли это длилось дольше нескольких секунд, но мне они показались целой вечностью за которую я едва не успел передумать.

Однако же я заставил себя стоять смирно, прикрыв глаза в ожидании ослепляющей боли. Господь, я иду на твой суд!

В тот момент, когда я уже ожидал, что тело сейчас скрутит ошеломляющая судорога, которая утопит меня в океане болезненных пароксизмов сгорающей Силы, по моим глазам вдруг ударил яркий свет. Он был мимолетен, как вспышка фотоаппарата, но ослепителен, как упавшее на землю солнце. Я, предчувствуя неладное, распахнул веки и с замирающим сердцем узрел растущий прямо посреди армии мертвых пылевой гриб.

Неужели, эти глупцы пошли на это?

Сначала я почувствовал, как разрываются связи сразу с тысячами легионеров. Ходячие мертвецы в прямом смысле этого слова теряли свои тела, развеиваясь по ветру невесомым прахом. От меня до эпицентра взрыва было не больше километра, и вслед за ощущениями потери связи с марионетками я услышал нарастающий гул, который угрожающе начинал давить на перепонки. И только после этого я ощутил сильное колебание земли, с такой силой бьющее в пятки, что я начал ощущать себя теннисным мячиком, подбрасываемым на ракетке. Асфальт неистово дрожал, а чудовищная взрывная волна несла впереди себя мелкие камни, металлические обломки, гильзы, человеческие останки и много чего еще…

Она мчалась вперед с неумолимостью ледокола, расшвыривая многотонные бронированные машины с той же легкостью, с какой ребенок швыряет надоевшие игрушки. И спустя считанные секунды я, так и не сошедший с места своей казни, встретил ее своим лицом. Ощущения были такие, словно меня со всего маху впечатали в стену. Слух сразу же пропал, оставив меня в абсолютной тягучей тишине. Видимо, несчастные перепонки не выдержали этой мощи и лопнули, лишая меня возможности слышать этот рокочущий шквал. Мелкий мусор летел со скоростью пуль и пронзал меня, обтачивая мясо с костей как гигантская струя пескоструйной машины. А еще через секунду я ослеп…

Еще я запомнил, как ноги мои оторвались от земли и я, глухой, слепой, не понимающий где верх, а где низ, полетел, уносимый упругой взрывной волной. Сила внутри меня вскипела, экстренно залечивая повреждения организма, но невероятная мощь взрыва продолжала меня тащить, стирая об шершавый асфальт словно канцелярский ластик. Дар не успевал исцелять одни повреждения, как уже появлялся десяток других, даже более тяжелых.

В конце концов, меня просто впечатало в какую-то стену, отчего я прямо почувствовал, как все мои кости до единой превращаются в мелкие осколки и разлетаются подобно поражающим элементам гранаты, поражая и без того истерзанную плоть.