"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 1289

Чего больше «не нужно» он не озвучил, но я и так все прекрасно понял, как и присутствующие здесь его охранники, которые сейчас трусливо прятали от меня свои лица, стараясь стать как можно более незаметными.

— Вот и молодец. Что ты знаешь о похищенной девушке?

— Почти ничего… — увидев, что я снова гневно сверкнул на него взглядом, Цыпин поспешил объясниться, — нет-нет, подожди! То есть, подождите! Серьезно! На меня вышел один человек, который рассказал, чем теб… вас шантажирует Хан, вот и все. Больше я ничего не знаю. Я даже имени ее не знаю! И уж тем более, я не имею понятия, где ее держат!

Цыпин отдышался и теперь очень охотно выкладывал все, что ему было известно, чтобы выторговать себе лишние минуты жизни.

— Кто на тебя вышел?

— Серб.

Наморщив лоб, я пытался припомнить кого-нибудь с подобным именем или прозвищем, но ничего не шло в голову. Только по марионеткам прошла рябь каких-то отдаленных воспоминаний, которые мне ничем не смогли помочь.

— И кто это?

— Это? — Цыпин искренне удивился, будто полагал, что с Сербом я должен быть знаком получше него. — Да обычная мелкая сошка. Собирает оброк с «дикарей» и принуждает их к работе за мизерный процент на Золотую Десятку.

Мгновенно посовещавшись с мертвецами, я узнал, что «Дикарями» на их жаргоне называют приезжих бандитов всех мастей и специализаций, которые наивно полагают, что Москва настолько огромный город, что здесь можно работать только на себя. Именно таких залетных и подминал под себя Серб, пополняя и без того огромную и разветвленную структуру столичного криминала свежими кадрами. Основной уклон у него был в автокражи и наркоторговлю, одни из самых прибыльных видов промысла в этом мегаполисе.

Коротко кивнув, в знак того, что информацию услышал и понял, я предложил рассказывать дальше.

— Э-м-м… вообще-то это все. Еще знаю, что в наймитах у него абреки ходят, и что крышует его некто Павел Ковровский, один из прихлебателей Хана. Но это действительно всё, клянусь!

— Хм… — меня посетила одна догадка, которая придавала разрозненной мозаике кое-какие видимые очертания картины, — а скажи, у этого Серба руки в порядке?

— Да-да-да! Вы все верно поняли! — Валера широко улыбнулся и часто закивал головой, всеми силами стараясь демонстрировать, что он вовсе не в обиде на меня, и что сейчас между нами происходит обычная светская беседа, которая никак не может сказаться на приятельских отношениях двух таких уважаемых джентльменов. А то что я возвышаюсь над ним лежачим, ухватив за волосы, так это ерунда. Обычные рабочие моменты! — Это тот самый тип, которому вы сломали обе руки.

— Значит, это ты, паску-у-уда… — в очередной раз за эту не такую уж и долгую встречу эмоции взяли верх над разумом, и вокруг меня закрутился вихрь силы. Как я сразу не понял, что именно из-за этого ублюдка бедняжка Алина попала под прицел криминального главаря Москвы? Совершенно очевидно, что это он… это он видел нас с ней в ресторане и преследовал по вечернему мегаполису. Мою недогадливость оправдывает только то, что я не знал о его связях с криминалом, хотя, глядя на методы работы, мог бы и догадаться.

Я стоял и словно со стороны наблюдал, как непроглядный мрак хлещет рваными щупальцами живых людей, как они начинают мычать от ужаса и брызгать слюной в преисполненном страха крике. Кто-то снова попытался сбежать, но был жестко остановлен обретшими нечеловеческую силу мертвецами. А один из восьми телохранителей вообще свернулся калачиком, поджав колени под себя, и тоненько скулил, роняя слезы на грязный бетон.

Именно за этого человека я и зацепился взглядом. Смотреть на взрослого мужчину, что трясся в рыданиях подобно маленькому ребенку, было крайне неприятно и жалко. И именно эти чувства стали для меня якорем, который удержал мою личность от падения в мрачную бездну кровавого безумия. Однако, не смотря на то что мне удалось устоять перед искушением и не превратиться в алчущего крови маньяка, для незадачливых охотников, которые из ловцов сами превратились в добычу, ничего не поменялось.

Я принял решение…

Эти люди, здесь и сейчас, в этом заброшенном ангаре, увидели и испытали слишком много того, чему просто не существует логического объяснения. В том, что эта информация останется при них, я не верил ни на секунду, а это значит, что к моей персоне появится еще целый ворох вопросов. Хуже того, у Цыпина, весьма опасного, надо сказать, человека, ко мне появятся вполне конкретные претензии. И станет ли он со мной церемониться после всего пережитого? Сегодня он просто меня недооценил, и излишне самонадеянно остался со мной наедине. Хотя, стоит заметить, будь возле него все его охранники, ничем бы это ему помочь не смогло. Но останься он в живых после сегодняшнего, рискнет ли он еще хоть раз приблизиться ко мне ближе, чем на дистанцию выстрела? Не верю.

Сегодня я перешел тот Рубикон, за пределами которого лежит возможность рационального и хотя бы минимально правдоподобного объяснения этой жути, которая сковывает человеческую волю и напрочь отключает мозг в моем присутствии.

А я не могу позволить себе оставлять за спиной живых врагов, которые, к тому же, будут иметь определенные подозрения насчет моих паранормальных возможностей … только не в такое время.

— Ч… чт… о это за ч…ч-чертов-щи-на?! — Совершенно бледный, белее даже чем белки его собственных глаз, Цыпин трясся, роняя розовые нити слюны с дрожащих губ. — Что про… исходит?! Что это такое-е-е?!!

— Это смерть, Валера. Прости меня.

Обратив на меня искаженный неописуемым ужасом взор, он успел почти членораздельно задать свой последний не самый умный вопрос:

— В с-смысле?

Но вместо ответа ему в грудь вонзился видимый лишь для меня одного росчерк непроглядного мрака. Вонзился и растаял в нем, подобно ледяному осколку на раскаленном песке. Тело резко дернулось и обмякло, ткнувшись носом в натекшую на землю лужицу слюны.

Вот так ближайший помощник миллиардера и хозяина десятков производственных комплексов обыденно и совершенно не изысканно испустил дух из-за своей самоуверенности, валяясь на грязном полу.

Пистолет, который я все еще сжимал в своей руке, слегка подрагивал, пока я поглощал взвившуюся неудержимым облаком энергию. Но когда я впитал все ее мельчайшие эманации, то дрожь унялась и я обнаружил себя каким-то аномально спокойным и отчужденным, будто сейчас не человека убил, а походя прихлопнул комара на щеке…

Непрошено в памяти возник случай из детства, когда я плакал, случайно раздавив бабочку в неловкой попытке ее поймать и рассмотреть ее поближе. Тогда я казался себе настоящим преступником, и ругал себя последними словами, мечтая повернуть время вспять и никогда даже не смотреть в сторону бедного насекомого. Маленькое сердце неистово стучало в ребра, как пленный узник, пытающийся сломать свою клетку, а совесть грызла своими бритвенно-острыми клыками, будто вырывая ими из моей души целые куски.

Теперь я начинаю задумываться, что и мои эксперименты, которые я проводил над крысами в школе, были продиктованы садистскими наклонностями моей Силы, хоть я тогда ей и не обладал в полной мере. Ну серьезно, какой подросток, если он не психопат, будет целенаправленно отлавливать грызунов чтобы их мучить и убивать? Раньше я себя оправдывал тем, что просто изучал свой дар, для меня причинение боли не было самоцелью, я лишь пытался понять и постичь те необъяснимые способности, что жили во мне. Но теперь я вовсе в этом не уверен…

Вот и сейчас, я просто стою над мертвым телом безразличный и опустошенный, не испытывая ни раскаяния, ни жалости, ни сострадания. И только где-то глубоко внутри моего запутавшегося сознания противно и монотонно, как сводящая с ума китайская пытка каплей воды, пульсировала словно чужая мысль: «Это неправильно! Это неправильно! Это неправильно! Это…»

Когда я несколько дней назад убивал бандитов на улицах, то полагал, что мое странное безразличие связано исключительно с тем, что они ужасные люди. Ведь на каждом из них грехов было больше, чем на всех библейских персонажах вместе взятых. Я просто убедил себя в том, что делаю обществу одолжение, оказываю настоящую услугу, когда избавляю его от подобного отребья. Ну а сейчас что?