Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 1128

Ночь, в которую исчез Альдо, была свежей, с лентами тумана над водой, грозившими превратиться в плотную пелену, что, впрочем, редко случалось в это время года. Ворраби вместе с двумя помощниками, Биллом Уоллом и Томом Карпентером, патрулировал на катере реку, поднимаясь не спеша, к мосту Ватерлоо. Стоя на носу, Том Карпентер правил. Ворраби на корме смотрел на воду. Пареньки болтали между собой. Ворраби время от времени вставлял свое веское слово в веселый разговор и снова погружал взгляд в черноту вод и ночи.

Внезапно он щелкнул пальцами.

– Свет, Том!

Том зажег прожектор на крыше каюты, и его луч заметался по туманной тьме, отыскивая ведомую только сержанту точку.

– Да! Он там! Марш, черт зеленый!

– Ты что-то видишь? – шепотом спросил Том приятеля.

– Ни зги! Туман и туман.

– А он видит, а ты работай! Мало ему подвигов!

Приблизившись, они и впрямь заметили человека. Иначе вообще-то и быть не могло, раз об этом сказал начальник. А тот тем временем продолжал командовать:

– Несите багор! Еще один бедолага, жизнь, ему, видите ли, надоела. Судя по виду, бедняк бедняком! Ну-ка, пропустите!

Одна нога на скамье, другая на планшире, Ворраби величественным жестом опустил багор в воду. Несмотря на возраст и вес, сержант не потерял ловкости и точности движений. С первой попытки крючок багора зацепил веревку, которая, вероятно, была поясом, и Ворраби стал осторожно подтягивать тело, стараясь не погружать его в воду.

– Может, он не так уж давно в воде? – высказал предположение Том.

Сержант скривился:

– Парень не в лучшем виде. Но правило одно для всех: пострадавшего везем на пост.

Заработал мотор, катер, лавируя, помчался к спасательному пункту. Ворраби, хмуря брови, оказывал пострадавшему первую помощь, пытаясь вернуть его к жизни.

Стараясь привести в чувство незнакомца, он бормотал себе под нос:

– Ну, еще немножко! Еще чуть-чуть! Нет, никак…

Никогда еще госпожа де Соммьер не спала так сладко.

Наутро газеты объявили, что князь Морозини невиновен, однако сэра Джона Саржента удивило, почему главный герой до сих пор не объявился лично. Он подумал, что, быть может, Альдо сидит где-то в тайном убежище и до сих пор ничего не знает. Полковник решил навести справки в полиции и отправился в участок в Сити, где и услышал – быть может, с оттенком зависти – о новом подвиге «ловца утопленников» Ворраби.

– Сержанту еще одна медаль, а рыбам Темзы голодуха. Но он какой-то странный, этот парень, которого выловили.

– А кто он такой, известно?

– Откуда? Говорят, бомж. А бомж – это что? Пустое место! Еще один бедолага, которому не повезло в жизни. Ему место в общей могиле.

Полковник, сам не понимая причины, почувствовал беспокойство и словно бы из любопытства осведомился, куда отправляют «клиентов» Ворраби? Ему назвали морг при одной из больниц на берегу Темзы. Он незамедлительно отправился туда и попросил показать тело.

– Этот не у нас, идите по палатам. Похоже, Ворраби со своим большим носом не промахнулся. Покойник на этот раз не совсем остыл.

– Неужели? Вы уверены?

– Дело решали минуты. Врачи над беднягой поработали, но он не в лучшей форме.

Саржент не стал больше слушать сторожа и отправился в общие палаты, мрачные помещения с длинными рядами кроватей.

– Номер сорок девять в конце ряда, – указали ему.

И вот сэр Джон склонился над застеленной чистым бельем кроватью, точно такой же, как другие, и вгляделся в заросшее бородой лицо человека, трудно и с хрипом дышавшего. Он вздрогнул, выпрямился и потребовал карету «Скорой помощи», чтобы, «не теряя ни минуты, отвезти этого человека в клинику профессора Уилберфорса».

– Если кто-то может его спасти, то только он. Но нельзя медлить ни секунды!

– Специалист по легким? А кто будет платить?

– О деньгах не беспокойтесь. За него будет дано столько, сколько потребуется. Бомж, найденный Ворраби, – это князь Морозини!

В больницу, одну из лучших, поставили охрану, иначе ее бы разнесли журналисты.

– Не бойтесь, он выживет, – успокоил Адальбер Питера, узнав новости. – У него невероятная жизненная сила, он ухитрялся остаться в живых, когда любой другой умер бы на месте. Например, получив пулю в голову. Но, конечно, благодаря золотым рукам хирурга в Туре.

– Тогда положимся на золотые руки профессора Уилберфорса, к нему едут лечиться со всех концов света.

– Рад это слышать, Питер.

Юный Уолси и Адальбер после истории в замке Хивер и совместных поисков князя подружились всерьез. А родня Картленда-младшего перестала считать его чудаком.

И вот Альдо с благодарностью пожимает Безупречному Питеру правую руку, а левую держит счастливая Лиза. И у Питера сладко сжимается сердце, ведь он тайно влюблен в нее, хоть и разыгрывал чувства к Мэри, принося ей каждый день букеты, чтобы не выглядели странными их каждодневные совместные чаепития. А Лиза? Тут следовал долгий вздох. Конечно, где Питеру сравниться с Альдо? Так что идеальному до кончиков ногтей джентльмену можно было рассчитывать только на дружбу. Но разве этого мало?

Тайну сердца своего младшего сына разгадала мать, Каролина Картленд. Она устроила пышный прием чете Морозини в благодарность за теплую встречу в Венеции.

– Вы отблагодарили нас стократно, изгнав из своего дома Аву Астор на глазах у всего Лондона.

– И поверьте, за дверями ее не ждала толпа утешателей, – прибавил со смехом Питер. – Я знаю, что очень многим эта сцена доставила настоящее удовольствие.

– Она нажила себе немало недоброжелателей и не могла рассчитывать на другое, – сурово заключила План-Крепен. – Мы в тот вечер ужинали у Саржентов, но я и сейчас готова собственноручно свернуть ей шею. Однако, кажется, леди Астор исчезла с нашего горизонта?

– Она сделала единственно возможное, чтобы все позабыли о случившемся, – села на первый пакетбот, плывущий в Нью-Йорк. Там, когда носишь фамилию Астор, простится все. Или почти все. Счастливого ей пути! – усмехнулась герцогиня.

После больницы, завершая цикл лечения, Альдо и Адальбер с удовольствием поселились в красивом старинном особняке, когда-то принадлежавшем Данте Габриэлю Росетти, в который влюбился египтолог, уставший от номеров «Савоя». Поначалу они собирались покупать его вместе с Альдо, но в конце концов владельцем стал Адальбер. Чего только не перевидал особняк за это время, даже спасение от самоубийства, а потом были долгие дни пустоты и одиночества, и вот наконец хозяин вернулся.

Адальбер поспешил призвать Теобальда, своего верного слугу и мастера на все руки, чтобы тот поскорее перекрасил гостиную в радостный ярко-желтый цвет, где будет так приятно ужинать за круглым столом с букетом цветов у камина из белого мрамора.

Вне себя от счастья Теобальд примчался с чемоданами, свертками и… кастрюлями. Кулинарные таланты мужчины были общеизвестны, так что друзьям грозили веселые пирушки. Лиза поселилась в комнате Альдо. Места для всех, разумеется, не хватило, так что госпожа де Соммьер и План-Крепен, вернувшаяся к своим привычным обязанностям, жили по-прежнему у Саржентов. Мари-Анжелин обнаружила неподалеку небольшой католический монастырь и сочла особой милостью Господа возможность посещать мессу в шесть часов утра, как она и привыкла. Разумеется, здесь не было «агентства новостей» и ее приятельниц, но она с наслаждением предвкушала новые знакомства.

Не приехала только госпожа фон Адлерстейн, поздравив Альдо и Лизу письмом, что было совершенно в ее характере. Она не терпела никакой шумихи, считая к тому же, что избавляет родителей от затруднительных и ни к чему не ведущих расспросов детей.

Мориц Кледерман не пожелал возобновить дружеские связи с «этим» Астором, который так его разочаровал. Он передал ему через своего секретаря краткое послание.

«Если я найду ваше сокровище, верну его вам. Трудно себе представить, что человек, обожающий такую царственную драгоценность, не горевал бы о ее утрате. Но не ждите большего. Поверьте, у вас была возможность сохранить друга».