Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 1107

– Не все складывается так, как хочется, дорогая Мэри. Его светлость проснулся с зубной болью и левой щекой, увеличившейся вдвое. В результате – дантист и большое огорчение для лорда. Но признаюсь, я совсем не расстроился.

– И вам не стыдно?

– Ничуть. У отца есть привычка за мной присматривать, и его присутствие было бы для меня помехой. А Финч взял в гараже одну из машин и приехал занять свой пост вместе с мадемуазель дю План-Крепен.

– Браво! – не могла не похлопать Мэри. – Наконец-то это сложное имя зацепилось у вас в голове. Не без труда, должна заметить. И где же теперь Финч?

– Он должен припарковаться в укромном уголке, который нашел загодя, чтобы его пассажирка знала, где будет стоять автомобиль, а затем они присоединятся к остальным слугам, ни дать ни взять – истинные Тюдоры.

– Не сомневаюсь, что Мари-Анжелин в восторге, она обожает переодевания.

– Я тоже, но в зависимости от обстоятельств. Если честно, то, приехав сюда, не могу сказать, что чувствую себя в своей тарелке.

– У вас предчувствие?

– Что-то вроде. Я очень плохо спал накануне.

– А вы уверены, что отыщете тот самый коттедж, где ночевали наши американцы? Эти коттеджи так похожи друг на друга!

– Единственное, что я помню, – это то, что он один из самых последних в деревне. А пока последуем за толпой. Настало время приветственных речей, как я понимаю.

Покои замка тоже нарядили в парадные одежды. Повсюду стояли цветы, темные углы, неизбежные в столь старинном здании, были освещены канделябрами с длинными голубыми свечами в знак уважения к цветам герба княжеской четы. Все выглядело феерически, и лорд Астор шествовал по анфиладе гостиных с довольной улыбкой, предвкушая встречу с портретом. Его недавно на центральной стене повесила Мэри Уинфельд.

– Великолепен! – восхитился наваб и, не дав времени художнице порозоветь, продолжил: – А какой бриллиант! «Большой Санси», я полагаю?

– Ваше Величество, владея столькими великолепными камнями, так хорошо знает наши западные? – удивился лорд Астор.

– Разумеется, мы их знаем. Часть из них прибыли к вам от нас. Так было до тех пор, пока не открыли Южную Африку. Пусть он не самый крупный, но его я люблю особенно. Надеюсь, я смогу им полюбоваться?

И тут вместо драмы началась комедия.

Все Асторы находились в это время в Лондоне, в том числе и леди Ава. На праздник ее не приглашали, что, впрочем, не помешало ей явиться, и, услышав о «Санси», она не могла пропустить оказии и не выступить.

– К сожалению, у нас нет возможности порадовать вас лицезрением чудесного украшения. Совсем недавно князь Морозини приехал сюда и уехал вместе с камнем.

– Он купил его?

– Нет, украл!

Наваб изумленно уставился на леди Аву:

– Я полагаю, вы шутите, почтенная леди.

– Нисколько. Я заказала ему найти знаменитый бриллиант. Он остановился на этом, забрал его, но потом решил оставить у себя.

– Послушайте, этого не может быть. Я познакомился с князем на празднике в Капуртхала несколько лет тому назад, махараджа его друг, и я оценил его по достоинству. Подобное обвинение по отношению к такому человеку – чистое безумие. Никто в это не поверит.

– Тем не менее князя ищут, а он вынужден скрываться…

– Началось! – раздался громкий голос Безупречного Питера. – Милая дама забыла сказать, что, узнав о краже, полетела прямо к князю, чтобы забрать у него бриллиант. Она даже не побоялась ареста за укрытие краденого.

– А что, если мы обойдемся без этой печальной истории? – предложила леди Нэнси. – Ничего не должно омрачать нашу радость принимать таких знатных гостей. Прошу всех к столу, а потом вы полюбуетесь нашим садом.

А тем временем в парке Питер, задержав между двух цветущих апельсиновых деревьев своего врага, леди Аву, угрожающе произнес, ткнув в нее пальцем:

– Если вы еще раз выступите с вашим любимым номером, я сообщу о вас в полицию как о сообщнице и добьюсь, чтобы был начат процесс, и тогда посмотрим, как вы из этого выкрутитесь.

Парк с толпой разнаряженных гостей представлял собой феерическое зрелище. Метрдотели – только они были в черных фраках – и костюмированные официантки сновали среди толпы, следя, чтобы гости получали в тот же миг то, что пожелали: еду, прохладительные напитки. Питер, беседуя то с одним, то с другим гостем, не упускал из виду Мари-Анжелин и заметил, что она внезапно остановилась возле маленького коттеджа с ирисом на коньке, сделав вид, что вытряхивает камешек из туфли, но на самом деле внимательно его разглядывая. И сразу же подошел к ней.

– Готова поклясться, что это тот дом, который мы ищем, – шепнула она.

– Почему вы так решили?

– Не знаю, я так чувствую. Как будто внутренний голос подсказывает. Но возможно, я ошибаюсь.

– Мой внутренний голос тоже говорит, что, скорее всего, вы правы. Остается узнать, заперта дверь на ключ или нет.

– Не имеет значения. Я умею открывать запертые двери.

Мари-Анжелин получила от Адальбера несколько крайне полезных уроков по слесарному делу и маленькую карманную отмычку.

– Чудесно! Как только стемнеет, избавьтесь от дурацкого костюма и где-нибудь спрячьтесь. Хоть под кроватью. А я предупрежу Финча.

Финч под предлогом угощения гостей ланчем осмотрел весь первый этаж замка и даже одну или две спальни на втором, впрочем, ни на что особенное не надеясь: трудно было заподозрить Асторов в преступном замысле. Нельзя было поставить им в вину увлечение привидениями и благоговейное служение одному из них. Без сомнения, они совершили непростительную ошибку, сочтя какого-то проходимца князем Альдо Морозини, но как можно было за это их упрекнуть? Обман был подстроен искусно.

Финч получил приказ быть в коттедже, который ему чуть позже покажут, но до этого подогнать как можно ближе и осторожнее автомобиль, необходимый для побега План-Крепен. Теперь оставалось только ждать разъезда гостей и темноты.

И она наступила. По счастью, на небе едва белел тонкий серпик месяца, от которого света не прибавлялось. Сердце Мари-Анжелин билось ровно, когда она, убедившись, что ее никто не видит – коттедж стоял с краю и был одним из последних в деревеньке, – избавилась за пышным кустом рододендронов от наряда эпохи Тюдоров и, оставшись в темно-серой юбке и таком же свитерке, достала из кармана отмычку Адальбера и с крошечным фонариком подошла к двери. Запоры эпохи Ренессанса не устояли перед ее талантом взломщицы.

Она вошла, задернула шторы и зажгла свет. Все, что женщина увидела, видели и два фальшивых американца: гостиная, кухня и две спальни с внушительными постелями под балдахинами. Всюду царил идеальный порядок. В камине сложены дрова, и оставалось только поднести спичку. В кухне – еда, чтобы подкрепиться, в буфете – виски и коньяк. Мари-Анжелин налила себе рюмочку коньяка, чтобы привести мысли в порядок.

Ее не оставляло странное ощущение, что дом хочет открыть ей какую-то тайну. Она словно бы ощущала чье-то присутствие, невидимое, но явственное. Откуда это возникло? Здесь же не было никаких тайников… Услышав шаги возле дома, Мари-Анжелин юркнула под кровать с колоннами, места под ней было более чем достаточно.

– Вы здесь, мадемуазель? С дверью вы справились отлично, выше всяческих похвал.

Мари-Анжелин приподнялась на локтях и высунула из-под кровати голову, как раз когда вошел Финч, а за ним и Питер.

– Что-нибудь нашли?

– Ничего, но я только вошла. Надеюсь, все разъехались?

– Даже я, – отвечал Питер. – Я поставил отцовский автомобиль там же, где Финч, иначе его присутствие в гараже вызвало бы вопросы.

Мари-Анжелин насторожилась.

– Вы что-то слышите? – удивился Питер.

– Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется… Может быть, это кошка… И все же…

– Пустите меня на свое место, я тоже послушаю.

Выбираясь из-под кровати, Мари-Анжелин уцепилась за деревянный лист аканфа у основания колонны. К ее удивлению, колонна наклонилась и коснулась паркета. Раздался легкий скрип, и доски пола разошлись, открыв черную дыру. Питер лег на живот перед дырой и посветил в нее фонариком.