"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гудкайнд Терри - Страница 982

Альтруисты[174]

Мейёрны

Хрептазилы

Йельвы

Гезептиан-Фардезильская Культурная Федерация (ГФКФ)

Науптрианская Реликвария (НР)[175]

Челгрианцы

Бальбитиане

Хакандранцы

«Double, double, toil and trouble. Fire burn, and caldron bubble»

(послесловие переводчика)

В скандинавской мифологии есть устойчивое, впоследствии обогатившее уже почти все европейские языки, понятие о загробном мире — Вальхалле, куда попадают могучие воины, пользующиеся покровительством Одина. Картины посмертного бытия викингов удовлетворили бы, думаю, самого отпетого приверженца консьюмеристического гедонизма: время Вальхаллы замкнуто в кольцо, блюда и напитки не оскудевают, валькирии всегда готовы к эскорт-услугам. Правда, Интернета там нет, но такой просчет простителен, с оглядкой на исторический период возникновения данной концепции. Да и потом, ошибку эту всегда можно исправить, подключив обитель мертвецов к виртуальной реальности. Главное, не словить SQL-инъекцию в исходный код — в противном случае вместо Вальхаллы можно связаться с Адом. А что из этого вышло, предлагает нам посмотреть Иэн Бэнкс в своем очередном романе из цикла Культура.

Я же, пользуясь случаем, сразу снимаю с себя ответственность за корректный перевод названия этой книги. В оригинале оно весьма многозначно, и предложенный мной вариант Черта прикрытия лишь приблизительно передает исходный смысл: Surface здесь означает как физическую поверхность некоторого объекта, например, космического тела, отданного на растерзание наносборщикам миниатюрных процессоров виртуального мира, так и саму текстуру отрисовки виртуальных объектов в 3D, сетку оцифровки человеческого разума или — в переносном смысле — поверхностный, небрежный подход к тем или иным задачам. Detail может трактоваться и как деталь какого-нибудь хитрого многоярусного плана с множеством интриг, и как фрагмент рисунка или татуировки, и даже как военный наряд.

В романе отсутствуют согласованные указания на время действия, не в последнюю очередь потому, что происходят события книги по большей части в симулированных средах, слабо связанных с базовой реальностью Культуры, но, возможно, это часть какого-то авторского замысла. Есть три варианта: 2770 (если опираться на сведения из инструкции, данной кораблем Квиетуса своей сотруднице), 2870 (если исходить из внутреннего монолога самой девушки) и 2970 г. (если верить интервью Бэнкса Wired).

Культура постепенно втягивается в смутное время, когда угроза самому ее существованию, пожалуй, достигает, а то и превосходит уровень опасности времен Идиранского конфликта. Несколько цивилизаций участвуют в своеобразном ристалище за право контроля над виртуальными мирами мёртвых, прозванном «Войной в Небесах». В среде этих клиентов (Бэнкс, как и в случае с Алгебраистом, едко пародирует бриновскую сагу о Возвышении, чем-то ему этот автор явно насолил; кстати, есть в романе и Галактический Протекторат, и его Высший Совет, и система передачи знаний от высокоразвитых цивилизаций более примитивным...) существует глубоко законспирированная фракция заговорщиков, науськиваемых Вовлеченной цивилизацией Высшего уровня — Науптрианской Реликварией — и поддерживаемых компьютерным магнатом с планеты Сичульт Джойлером Вепперсом, чья цель — дождаться, когда отчаявшиеся противники выведут распрю из виртуального мира в реальный, и, свалив вину за это на Культуру, стравить её с цивилизациями примерно равного уровня.

Такое поведение резко противоречило бы исходной установке Культуры на невмешательство в структуру личности разумных существ, в том числе и оцифрованных в посмертии душ. Однако враги Культуры небезосновательно рассчитывают, что в сумятице межзвездного конфликта никто не станет вдаваться в эти тонкие детали, ведь челгрианский кризис (см. Взгляд с наветренной стороны, к которому здесь имеются прямые отсылки стилистического и технологического рода) уже показал, что Культура в целом и ОО в частности в некоторых случаях способны весьма гибко трактовать собственные законы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Поскольку, как ранее сказано, события романа отделены достаточно обширным временным промежутком от остальных книг цикла, здесь появляются некоторые новые организации, инопланетные расы и загадки мироздания, например, целых три новых спецслужбы Культуры, которые отпочковались от непомерно разбухшего Контакта.

Язык исключительно богат и сочен, разве что чрезмерно, как на мой вкус, сдобрен матом. Но этому тоже можно найти объяснение: «хорошие девочки» в Ад не попадут...

Если вы читали Эксцессию — помните, как обошелся корабль Серая Зона с комендантом концентрационного лагеря? 

Эта превосходная сцена бледнеет рядом с картинами Ада из Черты прикрытия — притом что и военный корабль Культуры За пределами нормальных моральных ограничений легко задаст жару своему предшественнику, с честью носившему кличку Живод

ё

р. Боевые сцены романа ничуть не уступают по качеству проработки Вспомни о Флебе, а некоторые эпизоды «сошествия во Ад» позволяют без тени сомнения назвать этот роман одной из лучших вариаций на тему посмертия во всей европейской литературе. «Эффект присутствия» в виртуальности поражает объемностью и визуализацией образов, что-то подобное я встречал только в классической трилогии Гибсона, которому Бэнкс, кстати, при обсуждении Черты прикрытия неизменно воздает должное. (А Гибсон не остается в долгу.)

Кстати, и с Вальхаллой, куда все никак не пробьется командир виртуального воинства альтруистов Дьёрни Ватуэйль, не все так просто и однозначно. Если верить Снорри Стурлусону и Саксону Грамматику, лишь воин, погибший от удара вражеского меча, мог претендовать на попадание в загробные палаты Одина. Некоторые особо предприимчивые перцы, дожив до глубокой старости, даже нанимали удальцов, чтобы умереть от их оружия и соблюсти этот формальный критерий. Правда, скандинавские источники умалчивают о том, во всех ли случаях такой метод был эффективен.