Хакер в другом мире (СИ) - Север Евгений - Страница 49

— Свобода? — не поверил услышанному Норфолк. — За столько лет, я впервые услышал здесь это слово. Чего вы от нас хотите? И что вы устроили наверху? Аж земля дрожала.

Командир легиона шумно выдохнул, подбирая слова, и произнёс их так, чтобы слышали все в зале:

— Мы пришли сюда, чтобы освободить вас. Можете верить мне, можете нет. Сейчас там, на верху, идёт битва. Страшная битва против тех, кто запер вас в клетках и оставил умирать. В мире возникла новая сила, противостоящая существующей системе. Нас не много. Но мы есть. Гарнизон тюрьмы уничтожен. В Роуэне наши товарищи всё ещё продолжают сражение…

Он ещё долго говорил, произнося слова, в которые сам поверил совсем недавно. Анарион, в отличие от Шухова, не собирался никого убеждать в верности своих идей. Он просто констатировал факты.

Дети подземелий слушали эльфа молча. Не было ни одобрительных возгласов, ни осуждения. В целом складывалось странное ощущение… будто эти люди не то что смирились со своей участью здесь, а поверили в то, что по-другому просто не может быть. И выход наверх для них заказан навсегда.

Когда лидер эльфов закончил краткое изложение текущей ситуации, Норфолк просто кивнул. Это была вся его реакция.

— Что с вами такое? — поинтересовался эльф. — Вы как живые… но неживые.

— Видишь ли, — прокаркал узник номер тысяча четыреста шестьдесят три, — в этом мире не бывает поздно. Бывает — уже не надо. Посмотри на нас. Внимательно посмотри. Наши тела высохли и отощали. Наши глаза отвыкли от дневного света. Наши голоса осипли и едва слышны. Что мы будем делать там… на поверхности?

— Нет, причина не только в этом, — задумчиво протянул Анарион. — Они что-то сделали с вашими душами. Сумели повесить цепи не только на тела, но и на разум. Чего вы так боитесь?

Норфолк помолчал, глядя куда-то в темноту, а после кивнул головой на один из туннелей и сказал:

— Каждый день, через эту пещеру нас ведут на работы. Пройди нашим путём хотя бы один раз. И ты получишь ответ на свой вопрос.

Вождь эльфов развернулся и жестом руки приказал своим солдатам следовать за ним. Туннель указанный заключённым внешне не отличался от своих собратьев. Такой же гладкий и едва подсвеченный. Пройдя метров сто пятьдесят вглубь, воины Второго легиона попали в новое помещение. И то что они увидели там — ещё долго будет сниться многим из них в кошмарах. Нет смысла описывать здесь картину всех распятых, обезглавленных, изломанных, вывернутых на изнанку людей.

В голове Анариона Лунного, сами собой зазвучали слова Шухова, произнесённые накануне: «Последней и высшей формой капитализма, является — фашизм».

***

Бои в городе продолжались второй час. Первый легион, прорвавшись через разлом в стене, с наскока налетел на прибывшие на выручку товарищам отряды королевской армии. Защитники города, не ожидавшие такой встречи на узких улицах, падали один за одним, сражённые мощными ударами мечей и копий что сжимали в своих руках зверолюди. Почувствовав разливающийся в воздухе запах свежей крови, жители лесов, степей и болот с леденящими душу боевыми кличами бросались на растерявшихся врагов, сметая тех с пути.

Жители города, видя кто именно пожаловал к ним в гости, баррикадировали двери и окна своих домов изнутри, тушили свет. И не зря, ибо не стеснённые в действиях атакующие разбрасывали тела и трупы солдат во все стороны, параллельно выламывая и используя как метательные ядра всё, что было плохо прикручено и вкопано: колёса от телег, телеги, двери — которые не успели закрыться на засовы, камни из брусчатки. Несмотря на новую экипировку, которой снабдил их Шухов, полулюди предпочитали использовать в драке более прикладные средства.

Городская стража, привыкшая полагаться на магию, сейчас была абсолютно беспомощна против чистой физической силы. Люди просто не успевали дочитывать заклинание, как чей-либо нож, меч, наконечник стрелы — летел ему в горло.

Если вы хотите увидеть Ад, приходите на поле битвы. Здесь открываются многие истины. Но даже посреди всего этого ужаса и боли, ненависти и отчаяния, нашлась фигура, спокойствие которой могло вызвать удивление у непосвящённого в события.

Во мраке ночи, озаряемая лишь светом одинокой луны, сквозь гущу битвы двигалась фигура человека в чёрной одежде. Без страха, без сожаления, без сострадания. Командир легиона перемещался как тень — буквально плывя над реками крови, которую проливали его товарищи. Глаза мага сверкали… горели — холодным, серым огнём. И не было спасения от этого всевидящего взгляда, который проникал, казалось, в саму суть пространства. Человек внешне не совершал никаких действий, но каким-то образом — именно он управлял битвой. В него целились, но не попадали, сметённые ударом меча за миг до пуска стрелы. В него бросали взрывающиеся шашки — но те, не успев сдетонировать, отправлялись обратно в стан врага. Странная атмосфера царила вокруг фигуры лидера восстания.

Есть такое понятие — глаз бури. Оно означает, что как бы ни было опасно на внешнем краю шторма, внутри него всегда тишина. И абсолютный покой. Вот так и здесь. Хакер двигался к центру города вместе с войсками, удерживая тех подле себя и ведя к определённой цели, не отдавая приказов явно. Выглядело это жутко и противоестественно. В отличие от армии людей, где командиры подгоняли своих вперёд, отряды вторжения двигались будто сами по себе, внимая безмолвными приказам центра.

Единственными звуками внятной речи, что раздавались в стане зверолюдей, были редкие выкрики из передатчиков на общей волне. Пилот Кирова, высказывал свои мысли в общий эфир:

— Здесь ничего не останется!

Как правило, после таких восклицаний, где-то впереди раздавались взрывы. На данный момент, если судить по карте города, дирижабль добрался до кварталов аристократии. И отрывался там по полной.

Количество защитников поселения стремительно редело. Помощь со стороны рудников, на которую так рассчитывали командиры гарнизона, не пришла. Мало того, через передатчики, настроенные на коммуникацию с шахтами, то и дело доносились крики и вопли, от которых волосы на теле становились дыбом. Все сражались со всеми, но туман войны не позволял рассмотреть полную картину разворачивающихся событий. Если войска Красной армии продвигались в соответствии с изначальной задумкой, изредка корректируя свои действия в соответствии с данными разведки, то армия короля пребывала в полнейшей дезориентации и дезорганизации. Военные заставы на улицах падали одна за одной. То, что бой за город стражами проигран — было понятно всем. Последним рубежом обороны, к которому медленно отползали остатки королевской гвардии была цитадель.

Замок на острове.

Граф, заседающий в этом дворце, в отличие от командиров на передовой, не видел никаких проблем в сложившейся ситуации. Цитадель считалась неприступной во все времена. За всю свою историю, замок не захватывался ни разу. И надежда пересидеть вторжение за его стенами, дожидаясь подхода основной армии Эйсмара, казалась надёжным планом. Графа не смущало ни то, что вражеская армия сделает с этим городом, ни что станет с его жителями. Надежду на мощные стены не пошатнул даже тот факт, что в небе летает какое-то странное сооружение и беспощадно бомбит всё, что ему не угодило.

Ну, летает и летает. Делов-то. У нас катапульты есть. Собьём.

— Эйсмар ещё не терпел поражений от низших рас. И сегодня, какие-то партизаны с красными флагами, повылезавшие из своих лесов, не смогут поставить его на край пропасти, — именно эти громкие слова говорил окровавленным и раненным командирам правитель города. Не то чтобы те сильно ему верили, но грозная тень неприступной цитадели и впрямь внушала уважение. Это и предрешило все дальнейшие события.

Как только последний из отрядов королевской стражи преодолел широкий ров с водой, деревянный мост, сложенный настилом без единого гвоздя, полыхнул диким, оранжевым пламенем — и сгорел за несколько минут, с грохотом обвалившись вниз.

Отряды Первого легиона вышли на берег, созерцая голые сваи, оставшиеся от переправы. Оценив ситуацию и внимая новой команде, пришедшей из ниоткуда, зверолюди начали рассредоточиваться вокруг острова, беря его в кольцо.