2028 (СИ) - Полетаев Илья - Страница 27

А может, мне было холодно не из-за ветра, а из-за отсутствия совести? Я вновь, уже какой по счёту раз вспоминаю тот разговор в караулке. Это был настоящий допрос, который смог бы сломать кого угодно. Виктор Петрович был жёсток, прямолинеен, и его слово способно решать судьбы многих. Он пользовался большим авторитетом среди высшего звена, и практически полностью организовывал всю нашу жизнь в этих стенах. Да, формально главенствующее место занимала ректор, но последнее слово всегда было за старым охранником. Одни его уважали и восхищались им, а другие боялись и в тайне недолюбливали.

Справедливо ли был наказан Григорий? Ведь он не врал, этот обезумивший от страха, несчастный парень. Он говорил правду. Но вопрос был в том, является ли его правда объективной вещью, имеющей место в реальной действительности, или же это всё коренится в его голове, создавая иллюзии и обманывая его сознание. Если это плоды его воображения, то он просто обезумел. Как и многие здесь; как и я, чей рассудок отравлен страхом из-за постоянных кошмаров, что приходят сюда по ночам, забредают в наши аудитории и проникают в наше сознание. И от этой мысли меня начинает кидать в дрожь. Если это правда, и все мы постепенно сдаём позиции, то сколько же мы сможем продержаться ещё, пока сами от страха не откроем двери нашему врагу, реальному и смертоносному. Тому, кто не пощадит никого.

Я старался копать как можно глубже, рассуждать, наверное, преследуя одну простую цель – оправдать себя. За то, что промолчал тогда, хотя оба мы были в одной лодке. Просто он не выдержал и у него сдали нервы, а я всё ещё держусь. Пока.

— А что там случилось сегодня утром, в вестибюле? — спросил один из студентов, что стоял через одного от меня.

— Да какой-то парень пытался выбраться наружу, — ответил ему другой. — Прикинь, он забрался в хранилище, спёр оттуда вещи, рюкзак, да ещё пистолет прихватил. И угрожал им дозорным, чуть не подстрелил парочку. Мне Стёпка рассказал вот. Тот чудак его на прицеле держал.

— Вот придурок… — прогудел сквозь респиратор студент.

— Да конченый какой-то. Его изолировать хотят, вроде.

— Ну и правильно. А я бы вообще его выставил взашей вон, за стены. Так рвался наружу – пусть уматывает, куда хочет. Нам такие неадекваты тут к херам не нужны.

— Вот-вот, — согласился его собеседник.

Я стоял и молча слушал. И мне почему-то хотелось и согласиться, и в то же время заступиться за этого бедолагу. Несомненно, парень заработал себе репутацию. Теперь о нём будет знать весь университет.

Так мы стояли довольно долго. Впереди расстилалась белая мгла, сквозь которую с трудом сочился дневной свет. Видно не было ничего. Странно, раньше я всё думал, какого это – быть слепым? Мира перед глазами нет, одна сплошная пелена и пустота, но в то же время всё вокруг существует и вполне реальное. Протяни руку наощупь и ты дотронешься до его маленькой частички, до кусочка этого мира. И вот сейчас мы, стоя здесь, не видим ничего, только сплошную серую завесу, за которой прятался новый мир, с его новыми «жителями». И, подобно слепцу, что протянул руку и нечаянно обжёгся, мы также рискуем получить увечье, если не будем соблюдать осторожность. Многие ещё вначале, не сумевшие обуздать свой страх, ушли наружу и больше никто о них ничего не слышал. Смогли ли они выжить там? Смогли ли найти кого-нибудь: родных, друзей, просто незнакомых людей? Или же погибли в этой новой среде, в которой человеку отныне нет места. Как тот, который всё-таки смог доковылять назад и умереть не среди тумана, а среди своих.

Как же здесь было красиво когда-то, особенно весной. Я водил глазами по горизонту впереди, воображая себе эту аллею с тремя уходящими вдаль дорогами, деревья, тянущиеся ветвями книзу, а дальше – огромное белое здание, университетскую общагу. Я всё гулял глазами и воображал себе старый мир, и вдруг мой взор зацепился за что-то. Я пригляделся, чуть сощурившись. Среди текучей мглы проступали очертания чьего-то силуэта, чуть поодаль и справа. Не так далеко от стен нашего университета, но и не близко. Силуэт таился в завесе и словно прорезал её, показываясь моему взору. Туман обступал его, как горящий факел.

Я раскрыл глаза шире, ближе подошёл к парапету и попятился вперёд, напрягая глаза и всматриваясь во мглу. Силуэт стоял неподвижно, был похож на статую, и отсюда мне показались его пропорции: он был изрядно худощавым и высоким, с серым оттенком кожи; его руки были неимоверно длинными, чуть согнутыми в локтях и достигали голеней; лицо странного силуэта я разглядеть не смог, но глазам моим прорезались непропорциональные очертания головы, чуть сплющенной и вытянутой кверху. Странное существо, стоя неподвижно, было обращено в нашу сторону, смотрело на университет. Но оно не шевелилось, и сначала мне показалось, что я действительно увидел статую. Напрягая свою память, я вспомнил, что статуй в том месте никогда было. Существо стояло и наблюдало за нами, а потом – я мог бы себе поклясться! – приподняло правую костлявую руку и сделало плавное движение, будто здороваясь. И в тот же момент рядом с ним из мглы вырисовалось точно такое же существо, один в один, будто скопированное и вставленное рядом какое-то мгновение назад.

Я не выдержал, отпрянул от парапета и побежал по балкону. Зайдя в аудиторию, позвал Егора. Тот сидел за столом и прочищал свой пистолет. Услышав меня, он неохотно повернулся, встал и мне пришлось буквально за руку тащить его наружу.

— Да что с тобой случилось?! — неохотно плетясь за мной, сказал он.

— Идём! — ответил я. Все студенты на стене обратили на меня внимание. Я подвёл Егора к тому месту, где стоял, и указал рукой в сторону: — Смотри!

Егор встал рядом, вздохнул и посмотрел в указанную мной сторону. Он долго стоял и всматривался, приподнимая и опуская брови. Я обернулся и посмотрел туда же – горизонт застилал непроглядный туман, и не было видно ничего, лишь одна серая завеса. Пустота.

Егор ещё какое-то время стоял и всматривался, а потом спросил:

— Ну, и что я должен был увидеть?

Я глядел туда же, очень долго, напрягая глаза, раскрывая их до боли. Стоял и пялился, стараясь увидеть хоть что-то. Пусто, и следов не было никаких.

— Я там видел что-то. Кого-то, точнее. Среди тумана, — сказал я, посмотрев на Егора.

— И кого же?

— Силуэт какой-то. Высокий такой, худой и длинный. На человеческий был похож.

— Да? — голос Егора был полон скепсиса. — Почему я тогда ничего не вижу?

— Не знаю… — я вновь посмотрел в ту сторону, там никого не было. — Но я видел его, вот только что! Стоял там, — я указал рукой, — неподвижно.

— Паш… — Егор отвёл меня назад, положив руку на плечо. — Ты уверен, что тебе не почудилось?

— Да я точно говорю! — отчаявшись, сказал я на повышенном тоне. — Ты, что… не веришь мне?

— Я не считаю, что ты врёшь, — примирительно ответил он. — Просто, почему ты решил, что тебе не показалось?

— Потому что я видел воочию! Вон там стоял какой-то силуэт. А потом ещё один появился, рядом, точно такой же! — не выдержал я.

— Другие видели? Эй, Семён, ты видел что-нибудь? — обратился Егор к одному из караульных.

— Никак нет, — прогундосил тот в респиратор.

— Видишь, он не видел. Другие, думаю, тоже. Возможно, тебе действительно это привиделось.

— Они стояли там. Недалеко от наших стен. Я видел их отчётливо…

— Послушай… — сказал Егор уже тише, кладя руку мне на плечо и отводя в сторону. — Сейчас многие на нервах, многие возбуждены. Кому-то что-то мерещится, кошмары какие-то снятся. Всё это не очень для духа, понимаешь? Сильно бьёт по стержню. Мы и так тут кое-как держимся, но нужно стараться держать себя в руках.

— Я не поехавший! — понимая, к чему клонит Егор, буркнул я.

— Я не считаю тебя поехавшим. Я считаю, что тебе причудилось, не более. Как тому пацану, которого сегодня задержали. — Егор посмотрел мне прямо в глаза. — Постарайся, если тебе что-то видится, не сильно шуметь об этом, хорошо? Ты сейчас в дозоре состоишь, на тебя многое возложено. Охрана всех наших жизней. Если они увидят, что ты тоже… — Егор замолчал, стараясь найти нужное слово, — сдаешь позиции, так сказать, то тебя могут просто убрать с должности, а нам сейчас тут каждый глаз, каждая рука нужна, понимаешь?