Сладкая обманщица - Марк Керрин - Страница 9

– Вижу, мужчины в вашей семье предпочитают строить отношения с очень молодыми девушками, – говорю с улыбкой и Сэнди громко цокает языком.

– Похоже, что так.

Сколько я здесь уже нахожусь? Успела подружиться с дочерью Оуэна, позавтракать, поболтать и десять тысяч раз изучить пляж и его отдыхающих. Сомневаюсь, что Норд находится среди этих десяти мужчин со свисающими животами и светящимися на солнце лысинами. Пока что они здесь единственные.

Может, мы разминулись? Пока я спускалась, он поднимался по другой дороге? Однако же, если бы Норд находился на вилле, Эмили уже поспешила бы сообщить мне об этом по телефону. Куда он подевался, черт возьми?

– У вас большая семья? – спрашиваю я Сэнди.

– Думаю, самая обыкновенная в плане размера. Папа, мы с Томом, Норд, тетя Мишель с Эшли и человек пятнадцать дальних родственников, имен которых я не знаю, потому что могла видеть их лишь в детстве. Но у нас много друзей, которые давно стали нам родными.

– А ваша мама?

– Десять лет назад она вышла замуж и счастливо поживает себе Италии. Они с Лео обитают в его красивейшем фамильном особняке, а за окном простираются собственные виноградники. Она там очень счастлива.

– Как здорово! – улыбаюсь, представляя всю эту красоту. – Никогда не видела поля винограда вживую. А Мишель – сестра твоего отца? – делаю вид, что предполагаю.

– Ага.

– Эшли – её дочь?

– Да, приемная. У Мишель была подруга, которая несколько лет боролась с раком. Эшли было около десяти, когда умерла её мама. Тогда тетя и удочерила её.

– Мм. А Норд… – сощуриваю глаза и даю понять, что немного запуталась.

– Наш кузен, – спешит разъяснить ситуацию Сэнди. – Его родители погибли в авиакатастрофе, когда он был совсем маленьким. Нас с Томом тогда ещё не было. Он жил с нашими родителями, а потом родились мы и детей в доме стало больше, – улыбается Сэнди. – Кстати, он приехал на несколько часов раньше вас, – сообщает она и, сощурившись, смотрит в сторону берега. – Наверное, ещё на лыжах катается.

– Ох! – издаю нарочно.

– Что? – улыбается Сэнди, заглотив наживку. – Боишься водных лыж?

– Я боюсь всего, что связано с развлечениями на воде! Один раз попробовала на лыжах прокатиться и чуть шею не сломала. Покорить их может только силач, смельчак или просто слишком уверенный в себе человек.

– О, Норд именно такой! – поддакивает Сэнди. – Он катается на водных лыжах, обожает виндсерфинг, сноуборд и совершил много прыжков с парашютом.

– Я как-то в одном журнале читала, что прыжки с парашютом позволяют восполнить нехватку адреналина в организме. Но, если человек будет совершать их слишком часто, переизбыток этого гормона приведет к тому, что он превратится в бесчувственное создание.

Кажется, Сэнди собирается согласиться с мнением несуществующего автора такой же несуществующей статьи. Мне нужна от нее всего-то реакция, которая дальше выльется в некоторое количество аргументов. Они-то и помогут мне дополнить портрет Норда, начатый Эмили. Может, и он окажется совсем не таким, каким она описала его? Сэнди, например, очень приятная, доброжелательная и воспитанная девушка. А будь иначе, она бы уже давно дала мне понять, что настроена против Эмили.

– Значит, недоумок, осознанно лишающий себя ярких эмоций и впечатлений, превращается в создание с тонкой душевной организацией? – раздается низкий мужской голос позади меня. Как грянувший гром. Как подземный толчок, сотрясший всё вокруг. – Если так, то бесчувственность мне нравится больше, чем откровенный человеческий дебилизм и элементарная трусливость, что вам, юная леди, наверняка очень знакомо.

У моих ног приземляется влажное махровое полотенце, которым только что воспользовались. Смотрю, как его край нагло касается моих пальцев, будто кинувший бросает мне вызов. Напоминает упавший на землю мусор, не долетевший до контейнера.

5

Зачем я сняла солнцезащитные очки несколько минут назад? Они что – серьезно мешали мне есть?

Норд проводит рукой по мокрым волосам от высокого лба до затылка, отправляет в рот сигарету и закуривает, выпуская в воздух густой клубок белого дыма. Волосы снова падают ему на глаза, он заставляет их убраться, махнув головой. Зажав между длинными пальцами сигарету, он достает из ведерка со льдом бутылку воды, без труда избавляется от крышки, которой требуется специальная открывашка, и делает несколько очень больших глотков. Представив, как колючая и ледяная жидкость дерет его горло, меня передергивает.

– Тебя долго не было! – говорит Сэнди, поднявшись на локтях. Кузен снова затягивается и наклоняется за своими солнцезащитными очками, что всё это время лежали прямо у меня под носом. Стекла непроницаемо черные без оправы. Стильные. – Я уже подумала, что ты на тот берег уплыл.

– А ты у нас кто? – спрашивает Норд и снова затягивается.

Норд Стаффорд обращается ко мне, вот только даже не считает нужным взглянуть на меня. Всё его внимание сосредоточено на собственном телефоне. Сэнди, кажется, не в обиде на откровенный игнор. С ответом я не спешу. Нарочно.

– Проблемы со слухом? – Замечаю боковым зрением, как голова Норда поворачивается в мою сторону. – Или язык проглотила?

– Не считаю нужным вести диалог с человеком, который лишен элементарной вежливости.

Норд опускает очки на переносицу и смотрит на меня поверх темных стекол. Сложно не замечать исходящую от него сексуальность. Ею пропитан острый с ледяным ветром взгляд и рельефное тело, демонстрирующее регулярные физические тренировки. Сомневаюсь, что его хозяину знакомо чувство лени.

– Норд, – спасает ситуацию Сэнди, – это Пейдж Саммерс. Лучшая подруга Эмили.

То ли мое имя приходится ему не по вкусу, то ли имя моей «лучшей подруги», но за считанные секунды взгляд Норда успевает продемонстрировать самое неприязненное тому отношение. Изучив меня со скоростью света, темные глаза вновь скрываются за черными стеклами.

– Ещё бы, – говорит Норд, вынув из ведерка вторую бутылку воды. – Кого, как не подругу она могла с собой притащить.

Неловкий взгляд Сэнди скользит в пространстве неуклюжим ребенком, впервые вставшем на коньки.

– Какие-то проблемы? – спрашиваю с натянутой улыбкой.

– Думаю, они слишком очевидны, – отвечает Норд, избавившись от крышки. – Конечно, для обладательниц маленького мозга, они могут и быть незаметными.

– А может, эти «очевидные проблемы», – показываю кавычки пальцами, – следствие переизбытка ярких эмоций и впечатлений, за которыми жадно гонится бесчувственный недоумок?

Сэнди закашливается, ведь я только что типа оскорбила её дорогого кузена в ответ на такое же типа оскорбление. Реакция Норда более чем предсказуема: глянув на меня поверх очков, он выпивает полбутылки воды, молча берет свой телефон, кожаные шлепанцы и покидает пляж.

– Пейдж, какого черта?! – шепотом кричит на меня Эмили. – Ты должна подружиться с ним, соблазнить его, а не усугублять ситуацию!

– А тебе не кажется, что это выглядело бы странно? Он говорит, что у меня маленький мозг, а я в ответ строю ему глазки? В таком случае, Норд оказался бы прав.

– Да уж лучше бы просто промолчала, чем называла его недоумком! – громко вздыхает Эмили и падает на мою кровать. – Одно радует, Норд это заслужил, – говорит она с кривой ухмылкой. – У него наверное рожу перекосило от возмущения, да?

Во-первых, и к сожалению, у Норда Стаффорда вовсе не рожа. Черты его лица слишком выразительные и статные для столь унизительного определения. У него достаточно высокий лоб, говорящий об остром и хватком уме, упрямый нос с интригующей выпуклой спинкой, красивые карие глаза в огранке густых черных ресниц похожие на распахнутые крылья гордой хищной птицы, отточенный волевой подбородок с ярко-выраженной выпуклостью по центру в форме полумесяца, а ещё неприлично совершенные губы. По обе стороны их обнимают аккуратные носогубные складки, которые не решился бы тронуть ни один уважающий себя, свою профессию и ценящий настоящую мужскую красоту пластический хирург. А, во-вторых, единственное, что изменилось под действием моих слов, так это температура изучающего меня взгляда. Она опустилась ещё ниже, вот-вот подоспели бы заморозки.