Десять ли персиковых цветков - Ци Тан - Страница 13

– Почему матушка говорит, будто не ведает, что правильно, а что нет? Ведь матушка – самая мудрая бессмертная в мире.

Я долго хранила молчание, а затем с удивлением спросила:

– Ты что, из-под земли вылез, как Ту Синсунь?[31]

Малыш, взглянув на кораллы за моей спиной, надулся.

Отец Колобочка, наследник Небесного престола принц Е Хуа, вышел из тени укрывавших его кораллов. Однако выражение его лица сильно отличалось от того, что я видела в прошлый раз. Принц с легкой улыбкой на устах медленно произнес:

– А я и не знал, что эта девушка – та самая Бай Цянь из Цинцю.

Меня охватила сильная дрожь. Как посмел какой-то юнец, которому едва исполнилось пятьдесят тысяч лет, назвать меня девушкой?! От негодования у меня по коже побежали мурашки. Немного помолчав, я все-таки ответила ему:

– Ну что вы! Я далека от предубеждений, но все же, учитывая, что я старше вас, принц Е Хуа, на девяносто тысяч лет, вам следовало бы называть меня тетушкой!

Мужчина с натянутой улыбкой парировал:

– А-Ли зовет вас матушкой, однако мне следует называть вас тетушкой? Хм, Цянь-Цянь, и какой в этом смысл?

Стоило мне услышать такое обращение, как меня снова начало трясти. Это уж слишком неуважительно!

Шао Синь взирала на нас, не осмеливаясь произнести ни звука.

Все происходящее ужасно смущало. Я давно оставила мирскую суету, и теперь эта ситуация, пусть даже и весьма неловкая, была как глоток свежего воздуха. Но сейчас взгляды всех присутствующих устремлены на меня, и мне непременно нужно как-то ответить. Откашлявшись, я сказала:

– В ваших словах, как и в моих, есть доля истины. Однако зачем вы подслушивали чужие разговоры, спрятавшись за кораллами?

Принц никак не отреагировал на мои слова, а вот мальчик, мигом соскользнув с моих колен и взволнованно указав на тропинку, скрытую за кораллами, принялся оправдываться:

– Мы не нарочно подслушивали. Отец сказал, что матушка захочет догнать нас, и мы поспешили обратно. Но, вернувшись, увидели, что матушка о чем-то разговаривает с госпожой. Поэтому нам пришлось повернуть назад.

Мальчик настороженно посмотрел на меня и спросил:

– Матушка, ты бросилась догонять нас, потому что тебе тяжело было расстаться со мной? Ты хочешь вернуться с нами в Небесный дворец?

Его умозаключения были неверны, и мне показалось, что лучше сказать ему об этом. Я уже собиралась было покачать головой, но отец Колобочка решительно кивнул и произнес:

– Да, твоей матушке тяжело расстаться с тобой.

Колобочек, издав радостный клич, с восторгом посмотрел на меня. Его глаза блестели, когда он задал заветный вопрос:

– Матушка, так когда мы вернемся в Небесный дворец?

Вместо меня на вопрос мальчика ответил его отец:

– Завтра же мы отправимся туда.

Колобочек снова вскрикнул. Он ни на миг не отводил от меня восхищенный взгляд. Его глаза заблестели еще ярче.

– Матушка, ты рада, что вернешься домой? Тебя же так давно не было дома!

На этот раз Е Хуа не стал ничего говорить вместо меня. Я фальшиво засмеялась и ответила:

– Да, очень рада.

У меня не было возможности объяснить, что я бросилась за ними вдогонку лишь затем, чтобы они вывели меня из этого проклятого сада. Пусть все обернулось именно так, я все равно добилась того, чего хотела.

С момента появления Е Хуа Шао Синь спокойно стояла на коленях. Время от времени она поглядывала на принца, и в ее взгляде проскальзывало негодование.

Небесный владыка прежде благоволил Сан Цзи, и, если бы последний не отказался жениться на мне, сейчас наследным принцем был бы он, а вовсе не Е Хуа. Однако все в мире имеет причины и последствия. Таков закон кармы. И теперь Сан Цзи пожинает плоды того, что посеял. Я просто подкинула дровишек в пламя его невысказанного гнева, чтобы ему не жилось слишком уж хорошо. И вообще, скрытое недовольство собой способствует самосовершенствованию.

Внезапное появление отца и сына прервало нашу с Шао Синь беседу о прошлом. Но несмотря на то что мне не удалось высказаться, я была в прекрасном настроении. Прежде чем уйти, я отдала веер Разгоняющий Облака Шао Синь и сказала ей:

– У тебя есть только одно желание. Хорошенько подумай, чего бы тебе хотелось. Как только придумаешь, возвращайся в Цинцю и найди меня. С этим веером ни Ми Гу, ни кто-либо еще не сможет остановить тебя.

Е Хуа, опустив глаза, рассматривал Шао Синь, затем он перевел взгляд на меня и промолвил:

– Я считаю, что… – Прервавшись на полуслове, он повернулся и продолжил: – Считаю, что вы очень добры.

На самом деле это сущий пустяк. Не знаю, была я добра по отношению к ней или нет, ведь, в конце концов, она считалась моей служанкой, а я ее госпожой. То, что являлось для нее величайшей милостью, для меня не стоило ровным счетом ничего. Однако у меня не было желания объяснять это принцу, и я с безразличием произнесла:

– Весьма проницательно, я и вправду всегда сама доброта.

Колобочек с грустью смотрел на веер, что сжимала в руках Шао Синь. Малыш с надеждой сказал:

– Мне тоже нужен такой.

Потрепав его по волосам, я улыбнулась:

– И зачем ребенку смертельно опасное оружие?

Вытащив из кармана кусочек сахара, я заткнула маленькому наглецу рот.

Е Хуа прекрасно ориентировался на местности, что действительно заслуживало восхищения. Когда мы достигли выхода из сада, я подумала, что явиться на банкет в сопровождении Е Хуа будет весьма неразумно, и подняла руку, чтобы попрощаться. Колобочек тут же изобразил из себя самого несчастного ребенка в мире, потерявшего последнюю надежду. Это поставило меня в затруднительное положение. Мне пришлось пойти на обман, чтобы успокоить его:

– У меня сейчас очень много дел, которые требуют немедленного решения. Но завтра мы обязательно встретимся!

Колобочек долго молчал, но все-таки поверил мне, хоть и был очень недоволен. Малыш, надув губы, уцепился мизинцем за мой мизинец, чтобы скрепить обещание. Е Хуа, стоявший рядом, с натянутой улыбкой спросил:

– Неужто, Цянь-Цянь, вы опасаетесь слухов и поэтому не хотите идти на банкет вместе с нами?

Такое неуважительное обращение раздражало меня до безумия.

– Очевидно, принц Е Хуа, вы любите пошутить.

Мужчина ничего не ответил, однако улыбка на его лице становилась все шире. Его облик опять напоминал мне моего наставника Мо Юаня.

Я отвлеклась, разглядывая морщинки, появившиеся на его лице из-за улыбки. Воспользовавшись моим замешательством, принц схватил меня за руку и тихо произнес:

– Цянь-Цянь, вы же знаете, что мы с вами уже помолвлены, нет никакого смысла таиться.

Его красивые длинные пальцы держали в плену мою руку. Казалось, принца это вовсе не смущает, он выглядел совершенно расслабленным, и в его глазах читалось веселье. Этот улыбчивый мужчина совсем не походил на того холодного небожителя, который снял с меня повязку в саду.

Мною овладели смешанные чувства. Я подумала, что, видимо, в нынешние времена помолвленные против своей воли могут подтрунивать друг над другом. Этот мир намного более открытый, нежели тот, в котором я выросла. Легко потерять связь с реальностью, если вести затворнический образ жизни. Ситуация с этим небожителем весьма необычная. Принц оказался своевольным мужчиной и делал все, что ему угодно. Однако стоило мне лишь подумать, что я прожила в этом чудесном мире уже девяносто тысяч лет, когда Е Хуа только-только появился на свет… После этого кажется ужасно пошлым говорить о романтической связи между нами. Разве подобные отношения не являются чем-то преступным? Тем не менее столь внезапное вмешательство в чужие дела со стороны Е Хуа говорит о том, что его манеры нельзя назвать благородными.

Еще раз тщательно все обдумав, я прикоснулась к волосам принца. Из груди вырвался тяжелый вздох от переполнявших меня чувств.