Три Рождества, которые мы провели вдали от дома - Джексон Руби - Страница 43

– Так и будет, мама, так и будет!

Флора вспомнила о чае, который успел остыть.

– Я так заслушалась, что не прикоснулась к чаю. Ничего, сейчас придумаю что-нибудь еще.

Милая мамочка, думала Дейзи, как она старается похоронить свой страх, изобразить прежнюю спокойную жизнь! Дейзи знала, что слой беззаботности совсем тонок и может слететь в любое мгновение.

Через две недели инструктажа на новой авиабазе Дейзи вызвали к командиру эскадрильи. Она испугалась, хотя была чрезвычайно прилежна и каждый день узнавала много нового. Опытный механик, которому поручили ее натаскивать, был ею доволен – так, во всяком случае, он говорил ей самой. Значит, вызов не связан с работой. Оставалась ее семья. Кто на этот раз? Фил, Роуз, Сэм? Неужели с Сэмом произошло что-то еще более страшное, чем лагерь военнопленных?

Перед дверью командира она поправила пилотку и галстук, расправила плечи и постучала.

– Входите.

Дейзи опасливо приоткрыла дверь:

– Вы меня вызывали, сэр?

К ее удивлению, в кабинете находился подполковник Анструтер. Он не сидел за столом, а стоял у окна, глядя, как она определила, не на что-то на плацу, а в пустоту. При ее появлении он отвернулся от окна и шагнул к столу.

– Сядьте, мисс Петри.

Значит, дурные вести. Но почему от него?

Она опустилась на краешек деревянного стула у стены и выпрямила спину.

– Боюсь, у меня для вас очень плохие новости. Примерно три недели назад вы побывали в Лондоне у вашей подруги Шарлотты. – Он умолк.

– Да, сэр.

– С огромным прискорбием вынужден сообщить, что в первую же ночь после вашего отъезда в ее дом угодила бомба и все, кто в нем находился, погибли: сэр Чарльз Фиверстоун, его дочь Шарлотта и двое работавших там, экономка и шофер. Горничная Поппи Смит получила тяжелые ранения. Придя в сознание, она утверждала, что в доме гостила также «подруга мисс Шарлотты».

Дейзи вскочила, но, встретив его сочувственный взгляд, снова села. Он тоже переживал. Даже если он не был хорошим знакомым Чарли, – это так и останется для нее загадкой, – то уж точно приходился близким другом ее родителям.

– Простите за подробность, но горничная была так уверена, что леди Фиверстоун настояла на тщательных поисках. Излишне говорить, как все мы рады тому, что вы успели уехать. – Он встал и взял со стола сверток. – Леди Фиверстоун просила передать вам это. По ее словам, Чарли хотела бы, чтобы это попало к вам.

Отдав ей сверток, он спросил:

– Вы сможете это выдержать?

Она посмотрела на него, вспоминая ту доброту, с которой он помогал испуганной Чарли залезть на гимнастическую стенку.

– Смогу, сэр, – отчеканила она и отдала честь. Подполковник ответил тем же.

Выходя, она ломала голову, послышалось ли ей или он действительно прошептал ей вслед:

– Сделай это ради Чарли, Дейзи.

Разве подполковник авиации стал бы обращаться к простой рядовой второго класса по имени?

Вернувшись в казарму, она спрятала сверток в тумбочку, переоделась в комбинезон и поспешила на службу, где можно было заработаться и не думать. Но перед глазами все равно стояла полная жизни красавица Чарли, которую раздавили рухнувшие стены отчего дома; вспоминала она ее и в роскошном наряде для театра, в ушах звучали ее слова: «Все равно ты меня затмила, Дейзи». Потом в памяти всплыла белая от страха Чарли на гимнастической стенке.

– Что-то нынче от тебя нет никакого толку, Дейзи. Плохие новости? – спросил механик-шотландец.

Она кивнула.

– Тогда брысь отсюда! Прими теплый душ и напейся горячего чаю. Сахару побольше! Увидимся утром, когда ты снова станешь механиком.

Она побрела в казарму, надеясь, что никого там не застанет. «Когда ты снова станешь механиком»! Ее мáстера называли лучшим специалистом базы, и такой умелец высоко ее ценил. «Сделай это ради Чарли».

Она вспомнила мальчугана, резвившегося на пустоши. «Теперь их у меня двое», – сказала она себе.

Залившись слезами, она рухнула на койку и надолго, пока не выплакала всех слез, зашлась рыданиями. Сколько времени длилось ее знакомство с Чарли? Три месяца? Тем не менее она испытывала невыносимую боль. Ничего страшнее нельзя было вообразить. Она последовала совету шотландца: приняла горячий душ и напилась сладкого чаю.

Теперь она чувствовала себя совершенно обессиленной, выжатой тряпкой в день уборки. Она нащупала и развернула сверток. Это была маленькая фотография в серебряной рамке. Чарли была в летной форме, в пилотском кресле самолета «бабочка-медведица».

– Прекрасная скромница Чарли! – Дейзи улыбнулась, но ее тут же опять начали душить слезы – откуда только они берутся? В свертке оказался еще и кожаный футляр с серебряным пояском.

– Это слишком, слишком… – Она запихнула свое богатство под подушку, улеглась и плакала до тех пор, пока не уснула.

Дейзи вернулась к работе, причем так увлеклась, что старшему механику Гордону даже стало за нее тревожно.

– Здешние парни готовы друг друга поубивать за право пригласить тебя танцевать, Дейзи! Не обязательно выходить за кого-то из них замуж, если у тебя кто-то есть!

Что-то в этом роде она раньше слышала от матери.

– Не до того, сержант, война.

Соседки по казарме то и дело звали ее куда-нибудь с собой, но ей было совершенно не до веселья. Даже когда ее приглашали на танцы, где-нибудь поесть, в театр в соседнем Солсбери, она оставалась равнодушной. Теперешние курсы, как и первые, были рассчитаны на два месяца. Когда она ушла из школы, ей не исполнилось и пятнадцати. Необходимо было наверстывать, учиться.

– Не смеши меня, Дейзи! Поверь, немного удовольствия еще никому не вредило.

– Знаю, сержант, но лучше механика, чем вы, не найти, все это твердят, вот я и хочу научиться у вас всему, чему смогу.

– Все, чему тебе теперь остается научиться, – сами полеты. Это не по моей части. – Он вопросительно посмотрел на Дейзи, сидевшую верхом на носу самолета. – Ты же летала с тем пилотом «спитфайра»?

– Было дело.

– Как тебе это удалось?

– Мы познакомились еще до войны. Братья научили меня обращаться с разной техникой, и я помогала ему чинить двигатель самолета – совсем простой. А он в благодарность со мной полетал.

– Как все просто!

– Так точно, сержант Гордон!

– Значит, так, Дейзи. Экзамен в следующую субботу. Тебе ничего не стоит сдать его на «отлично». Я попытаюсь протолкнуть тебя на действующую, а не на ремонтную авиабазу. Но перед этим ты получишь увольнительную. Тебе есть куда поехать?

– А как же, домой, в Дартфорд.

– Никогда у вас не бывал! Там запросто можно схлопотать бомбой по макушке: это как раз на пути у бомбардировщиков.

После завершения двухмесячных курсов Дейзи получила, как он и предсказывал, самые лучшие оценки по механике и новое звание. Это повышение означало лишний шиллинг карманных денег – вот радость! Другие девушки мечтали о шелковых чулках, шампуне – только где его взять? – и о губной помаде, а у нее на уме были только почтовые марки. После Рождества она каждую неделю писала братьям: одному в лагерь военнопленных, другому «в море». Кроме того, она старалась не прерывать переписку со старыми школьными подругами Салли и Грейс. И, конечно, еще чаще писала родителям, никогда не забывая спрашивать о своих подопечных, Джордже и Джейке.

Ей казалось несправедливым, что груз заботы о матери лег на плечи одной Роуз. Дейзи было нетрудно радовать мать хотя бы своими письмами, что она и старалась делать. Она не знала, получают ли ее письма Сэм и Фил; Чарли предлагала, помнится, забрасывать Красный Крест посланиями в надежде, что хотя бы одно дойдет до Сэма. За два месяца на базе она получила одно письмо от Фила, одно от Грейс, коротенькую весточку от Салли – про роль в спектакле – и два письма от родителей. Эдейр Максвелл тоже прислал ей два письма. Она приняла решение, что на второе его письмо ответит на пути в Дартфорд, в поезде.