Три Рождества, которые мы провели вдали от дома - Джексон Руби - Страница 3

Оставшиеся пятнадцать бодро поглощали сандвичи и пирожки с яблоками, запивая их фруктовым пуншем со строго отмеренной дозой алкоголя. Танцы продолжались до позднего вечера. Большинство учились только до пятнадцати лет. Одна Салли, «звезда Дартфорда», окончила среднюю школу. Теперь ей предстоял трехлетний курс актерского мастерства и сценической речи, и друзья мечтали вскоре увидеть ее на экране местного кинотеатра. Дейзи, Роуз и Грейс клялись друг другу в крепкой дружбе.

Сестры-близнецы были знакомы с Салли еще с пятилетнего возраста. Грейс появилась в Дартфорде семилетней: по никому не ведомым причинам ее отослали из Шотландии, где она жила в приемной семье, к сводной сестре Меган Паттерсон. Салли и сестры-близнецы, воспитываемые любящими родителями, сразу предложили новенькой дружбу.

Когда вечеринка наконец завершилась и все разошлись, близнецы и Грейс усадили в лучшее кресло Салли.

– У нас для тебя подарок, Сал. Закрой глаза! – приказала Роуз.

Шуршание оберточной бумаги – и новый приказ:

– Теперь открывай!

Три девушки на протяжении всего лета откладывали часть заработка, чтобы Салли получила теперь этот изящнейший костюмчик цвета морской волны, прекрасно шедший к ее иссиня-черным волосам. У жакета были новомодные квадратные плечи и узкий приталенный силуэт, у юбки модной длины – облегчавшая движения небольшая складка.

Салли от восхищения разинула рот.

– Даже не знаю, что сказать… – выдавила она наконец. – С ума сойти! – Собравшись с мыслями, она изрекла наивысшую похвалу, на которую была способна: – Именно такой надела бы Маргарет Локвуд[1]. Самый лучший наряд для прослушиваний! Но вы-то хороши! Теперь до меня дошло, почему вы все лето не ели в кино мороженого! В пятницу за него плачу я.

– Да, забыла! – воскликнула Роуз позже, когда сидела с подругами на цветастом лоскутном коврике на полу. – Мама рассказала мне о письме нашего Сэма. – Она встала в позу готовой хлопнуться в обморок героини из фильма про шейха пустыни – все четыре девушки были без ума от такого кино. – Представляешь, Салли, он в тебя влюбился! Наш Большой Сэм и Салли…

Роуз прыснула, Салли и Дейзи тоже, но только они. Тихоня Грейс внешне больше походила на Дейзи, чем та – на свою сестру-близнеца, но сейчас ей было не до смеха. Сиротка Грейс находилась под защитой рослого блондина Сэма, спортсмена и мечты всех девчонок в округе, с тех пор как переехала в Дартфорд, и давно была без памяти в него влюблена. Теперь она застыла на краю ковра с таким видом, словно рушился весь ее мир. Сестра внушала Грейс, что от нее нет и не будет никакого толку и что она никому не нужна, поэтому бедняжка и не рассчитывала, что Сэм – предел девичьих мечтаний – полюбит ее. Просто каждая грезит о чуде…

– Что ему стоило прислать ей отдельное письмо? – засмеялась Дейзи. – Но нет, он даже не заставил себя приписать: «Передай ей, что я приглашаю ее посидеть со мной в «Касбе». Проверь, мы ничего не пропустили?

– Перестань, Дейзи! – прикрикнула на нее Салли. – Бедняга Сэм, он никогда ничего подобного не написал бы. Ну подумай, Грейс, разве не смешно? Я и Сэм! Сэм Петри… Я же знаю его почти с младенчества!

Грейс стояла к ним вполоборота, не глядя на подруг, но и не отворачиваясь от них. Ее глаза подозрительно блестели, но остальные вряд ли это замечали.

– Не думаю, что над чувствами можно смеяться. Что бы ни написал Сэм, это имеет отношение только к нему и к Салли, шутки здесь неуместны, – отчеканила она.

– Как насчет чайку, прежде чем расходиться? – попробовала сменить тему Дейзи. Она видела, что веселью пришел конец, что обстановка стала тяжелой, но пока не собиралась размышлять о причине перемены. – Роуз, маме с папой захочется перед сном чего-нибудь тепленького. Папа говорил, что проводит Грейс домой. Они могут пройти мимо твоего дома, Салли, чтобы помочь отнести подарки.

– Мне как-то неудобно, это же не день рождения… – в который раз застеснялась Салли. Несколько человек явились на вечеринку с подарками для нее.

– Кстати, примерь костюмчик, Салли, – предложила Дейзи. – Он провисел на двери нашей спальни целых две недели, пора взглянуть, впору ли он тебе.

Салли оглянулась на дверь кухни, за которой мать и отец Петри слушали радио, и протянула подругам руки.

– Идите сюда, все трое! Таких друзей, как вы, у меня никогда в жизни не будет. Не хочу, чтобы между нами что-то вклинилось.

– Если ты сожмешь нас еще сильнее, Салли Бруэр, – хихикнула Дейзи в разгар объятий, – то между нами не то что ничего не вклинится – вошь не проползет!

Тяжелый момент прошел, но не изгладился из памяти.

Через несколько дней, когда Дейзи читала местную газету «Дартфорд Кроникл», дверь лавки открылась. Она подняла глаза и увидела своего любимого покупателя, мистера Фишера, с газетой в руках. Она скорчила легкую гримасу, догадавшись, о чем пойдет речь, но сумела вежливо его поприветствовать.

– Здесь на спортивной странице липкое пятно, Дейзи, так что я, с вашего позволения, возьму экземпляр, который вы сегодня не читаете, – проговорил старик с понимающей улыбкой.

Дейзи поспешно извлекла из стопки на прилавке нетронутую газету и подала ему.

– Виновата, мистер Фишер. Сегодня бесплатно.

– Ничего подобного, дорогая, я заплачу. Это же такое удовольствие: спокойно зайти в магазин, где тебя встречает хорошенькая девушка, и купить то, что тебе по карману… – Он высыпал на прилавок монеты. – Что там сегодня интересного? Такого, чего мне нельзя пропустить?

За те годы, что она работала в родительской лавке – сначала неполное время, потом постоянно, – Дейзи и этот старик крепко подружились. Она знала, что раньше он жил в Германии, но десять лет назад уехал оттуда по причинам, о которых не распространялся. В ее семье решили, что он еврей, а затем постепенно уяснили, что человек он высокообразованный: беседовал с Дейзи о вещах, недоступных пониманию ее родителей. У нее сложилась привычка читать в ожидании покупателей газеты, и когда какая-то фотография или заголовок ставили ее в тупик, она обращалась за разъяснением к терпеливому Фишеру. Так она стала узнавать про звезды и галактики, про древние цивилизации, про то, как зарождались языки и математика, и другие несчетные захватывающие вещи. Он обсуждал с ней жизненный цикл лягушки, рождение бабочки, старался объяснить принцип полета птицы и аэроплана, причину того, почему даже тяжелый дредноут не идет ко дну от собственной тяжести. Однако в эти дни все их беседы посвящались единственной теме – возможности войны.

Сейчас, глядя на пожилого джентльмена, Дейзи впервые усомнилась, так ли он стар. Какие ужасы он пережил, что побудило его покинуть родину и переехать в другую страну, не мешавшую ему верить на свой манер? Он каждый день заглядывал в лавку за газетой или за съестным и был безупречно одет: воротничок, галстук, шляпа, в холодную погоду перчатки. У него были собственные твердые правила, собственное достоинство. Она ласково улыбнулась ему:

– Вряд ли вас заинтересуют свадебные фотографии и списки приглашенных, но вот здесь… – Весело на него взглянув, она решила, что его привлечет скорее крикет, чем футбол… – Обратите внимание на результаты крикетного турнира и на рецепт капустного супа.

– Значит, сегодня ни войны, ни слухов о войне, Дейзи?

– Бог миловал! Хотя мой брат Сэм – тот, который служит в армии, сами знаете, еще с прошлого года твердит, что войны с Германией не избежать, – советует мне подумать о том, чем я смогу помочь обороне.

– Что же вы решили, юная Дейзи?

Она уныло покачала головой:

– Наверное, устроюсь на фабрику, как Роуз. Более интересная работа – это для умных девушек с образованием.

– Кому-то все равно придется торговать газетами – хоть с пятнами от джема, хоть без.

– Это было яблочное варенье. Мама пекла пирожки для нашей вечеринки. Вы уж нас извините, мистер Фишер. Я ценю ваше мнение, мне дороги наши покупатели, но резать сыр и взвешивать чайный лист – не слишком захватывающее занятие, вы не считаете?